Чтение онлайн

Итак, не будем доискиваться иного смысла этой притчи, а попытаемся объяснить ее как приведенный Господом, с целью назидания, пример из жизни современных Ему евреев.

Для точного уразумения смысла этой притчи и, главным образом, значения заключительных слов Спасителя, следует прежде всего узнать, кому и по какому поводу она была сказана.

Повествование свое о сказанных Иисусом Христом четырех притчах, в том числе и о притче о неверном управителе, Евангелист Лука начинает следующими словами: Приближались к Нему все мытари и грешники слушать Его. Фарисеи же и книжники роптали, говоря: Он принимает грешников и ест с ними (Лк. 15, 1–2). Раньше этого с таким же упреком и осуждением фарисеи обратились к ученикам Иисуса, когда Он возлежал с мытарями и грешниками за столом у мытаря Левия (или Матфея): для чего Учитель ваш ест и пьет с мытарями и грешниками? И Господь ответил им тогда: не здоровые имеют нужду во враче, но больные; Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию (Мф. 9, 9—13; Мк. 2, 14–17; Лк. 5, 27–32).

Итак, это был уже второй случай, когда фарисеи и книжники открыто осуждали Иисуса за общение с грешниками. В первом случае Господь ограничился кратким указанием на цель Своего пришествия; теперь же, при повторении упрека и осуждения, Он признал необходимым вразумить фарисеев и книжников притчами. Что с первыми тремя притчами — о пропавшей овце, о потерянной драхме и о блудном сыне — Христос обратился не к мытарям и грешникам, а к фарисеям и книжникам, видно из слов Евангелиста Луки: Фарисеи же и книжники роптали, говоря: Он принимает грешников и ест с ними. Но Он сказалим (то есть фарисеям и книжникам) следующую притчу (Лк. 15, 2–3). Конечно, притчи эти были выслушаны всеми окружавшими тогда Иисуса мытарями и грешниками; их-то, как ищущих спасения своего, и имел в виду Господь в Своих притчах; но все-таки с первыми тремя притчами Он обращался к фарисеям и книжникам, отвечая им на их упрек.

Притчами этими Христос наглядно показал упрекавшим Его фарисеям и книжникам, как милосердный Бог, без всякого зова и мольбы со стороны грешников, случайно сбившихся с истинного пути, Сам идет к ним на помощь и выводит их из этой среды, где они могут погибнуть; и как Он же идет навстречу даже таким грешникам, которые сознательно шли по греховному пути, которые хотели грешить, но потом опомнились, осудили свое прошлое и решились жить не так, как хочется, а как Бог велит. Если же Сам Бог так поступает с грешниками, то, конечно, и Христос, Который послан Им в мир не судить, а спасать грешников, не может поступать иначе.

Эти три притчи, сказанные фарисеями и книжниками, должны были порадовать мытарей и грешников, окружавших Спасителя, должны были убедить, что спасение возможно и для них, отверженных и презираемых. Но с чего начать? Как заслужить прощение грехов?

В ответ на эти вопросы, несомненно занимавшие теперь мытарей и грешников, Господь сказал четвертую притчу (о неверном управителе), обращаясь к ним  [54]  непосредственно, как к подготовленным уже первыми тремя притчами к уразумению ее.

Один человек был богат и имел управителя, на которого донесено было ему, что расточает имение его. Из объяснений этой притчи профессора Т. Буткевича видно, что управитель не расточал имения своего Господина, а только жил роскошно, проживая самовольные поборы, собираемые им с арендаторов. Жил он, вероятно, так, как нельзя было жить на получаемое им от господина содержание; а это дало повод предполагать, что он не довольствуется своим жалованием, а расходует на себя и доходы, следуемые господину его. Вот почему и донесено было о расточительности его.

Господин поверил доносу, быть может, потому, что доноситель заслуживал особенного доверия. И, призвав его (то есть управителя), сказал ему: что это я слышу о тебе? дай отчет в управлении твоем, ибо ты не можешь более управлять (Лк. 16, 2). Поверив безусловно доносу, господин не только потребовал от управителя представления отчета, но и объявил ему свое решение об увольнении его от должности.

Правитель не оправдывался, потому что сознавал, что часть получаемой им арендной платы он присваивал себе и расточал ее. Хотя эта часть арендной платы составляла излишек против назначенной его господином, однако, сдавая отчет и прилагая к нему арендные контракты, он тем самым изобличил бы себя в том, что представлял господину своему доходы не в том размере, в каком они поступали от арендаторов, а в меньшем. Словом, если бы он сдал при отчете все подлинные контракты, то донос на него подтвердился бы и ему не миновать бы ответственности.

Поставленный в такое затруднительное положение, управитель призадумался. По-видимому, он проживал все, что получал, и не скопил себе ничего на черный день, потому что, по его же словам, ему предстояло быть или чернорабочим поденщиком, копающим землю в садах и виноградниках, или нищим, протягивающим руку за подаянием. С таким печальным будущим он не хотел примириться: копать землю он не мог, вероятно, потому, что такая непривычная для него работа была ему не под силу; просить же подаяния он стыдился, потому что (как поясняет профессор Т. Буткевич) для евреев не было большего стыда, как нищенствовать, протягивая руку за куском черствого хлеба. Что мне делать? — вот вопрос, который занимал его теперь.

Человек, которого постигла беда, нередко начинает вспоминать свое прошлое, желая уяснить себе, что именно привело его к бедственному положению. Он сожалеет, что жизнь его сложилась так, а не иначе; он раскаивается, что жил не так, как следовало бы. За раскаянием следует желание предпринять что-либо такое, чтобы беда миновала, желание найти наилучший выход из своего положения. Так и неверный управитель, оглядываясь на свое прошлое, вспомнил, вероятно, как он обижал арендаторов, притесняя их и вымогая у них излишнюю против назначенной хозяином арендную плату, и как он проматывал эти деньги, нелегко достававшиеся несчастным труженикам. И у него могло явиться желание не только оправдаться перед хозяином, но и загладить свои неблаговидные поступки перед арендаторами; и он нашел выход из своего тяжелого положения. Чтобы составить отчет об управлении имением согласно с волею господина, надлежало приложить к отчету такие арендные контракты, в которых была бы показана арендная плата в размерах, назначенных самим господином, а для этого надо было переписать все контракты и значительно уменьшить в них арендную плату. Поступая так, управитель мог не только оправдаться перед господином своим, но и расположить к себе арендаторов, которым теперь придется платить аренды значительно меньше против прежнего. Оказывая этим большую услугу арендаторам, управитель рассчитывал, что они будут признательны ему за это и не откажут ему в материальной помощи, когда он будет отставлен от управления.

Так разрешил управитель волновавший его вопрос, и немедленно же начал приводить свой план в исполнение. Зовет он должников (арендаторов) господина своего, каждого порознь, и приказывает им переписать арендные контракты, значительно уменьшив в них размеры следуемых с них арендных платежей. Он не объявляет им причины такой неожиданной милости и, конечно, производит на них сильное впечатление, вызвавшее чувство глубочайшей благодарности их к благодетелю. Зовет управитель арендаторов порознь потому, что оказывает им неодинаковую милость: одному он уменьшает арендную плату на 50 процентов, другому — на 20. Если бы он позвал их всех вместе, то, оказывая им неравномерную милость, он мог бы вызвать ропот со стороны тех, кому уступил меньше; а чтобы устранить этот ропот, должен был бы объяснить им истинную причину такого неравномерного к ним милосердия, что совсем не входило в его расчеты.

Как ни скрывал управитель свои планы от арендаторов и самого господина своего, однако господин все узнал. Принимая от управителя отчет и найдя его составленным правильно и подтвержденным оправдательными документами, господин мог прийти в недоумение: если дела управителя все в порядке, если растраты нет, то, значит, донос был ложный? Доносчику угрожала за это, по крайней мере, немилость господина; и он, чтобы оправдаться, вынужден был доподлинно разузнать, что такое сделал управитель, чтобы избежать ответственности за расточительность; разузнав же всю правду, он, конечно, поспешил доложить обо всем господину (в Евангелии не говорится, как узнал господин о поступке своего управителя, и все сказанное мной — только мое предположение, весьма, впрочем, правдоподобное).

Господину притчи управитель никакого ущерба не причинил; отчет с оправдательными документами он представил в большом порядке; привлекать его к ответственности не было законного основания; похвалить же за догадливость или мудрость можно было. И похвалил господин управителя неверного [55] , что догадливо поступил (Лк. 16, 8). В притче не сказано, уволил ли господин своего управителя после представления отчета; но надо полагать, что не уволил, потому что признал действия управителя заслуживающими похвалы.