Толкование Евангелия
Шрифт:
Чудесное насыщение более пяти тысяч человек пятью хлебами и двумя рыбами
Пристав к пустынному берегу озера, где не было никакого жилья, где ожидавшие Иисуса толпы народа не могли найти себе ни ночлега, ни пищи, Апостолы с наступлением вечера обратились к Иисусу с просьбой отпустить народ: Место здесь пустынное и время уже позднее; отпусти народ, чтобы они пошли в селения и купили себе пищи (Мф. 14, 15). Но Иисус, сказав — не нужно им идти, вы дайте им есть (Мф. 14, 16), — взошел с Апостолами на гору и сел там. Народ пошел за Ним. Тогда, указывая на идущие к ним толпы, Иисус, желая испытать веру Апостола Филиппа, спросил у него: где нам купить хлебов, чтобы их накормить? «Да у нас и средств нет, чтобы купить хлеба для такой толпы, — отвечал Филипп, — ведь им на двести динариев не довольно будет хлеба, чтобы каждому из них досталось хотя понемногу. Не догадываясь, что Тот, Кто воскрешал мертвых и исцелял слепых, немых и расслабленных, может накормить и голодных, — Апостол Андрей, брат Петра, говорит Христу: здесь есть у одного мальчика пять хлебов ячменных и две рыбки; но что это для такого множества? (Ин. 6, 7).
Видя маловерие Своих Апостолов, Иисус тотчас же доказывает им, что для Него нет ничего невозможного, а чтобы они знали, какое именно множество народа Он собирается накормить, Он приказывает им рассадить всех отделениями или рядами на зеленой траве, по сто и по пятидесяти человек, и таким способом сосчитать всех. Оказалось около пяти тысяч человек, кроме женщин и детей.
Тогда, взяв принесенные Ему пять хлебов и две рыбы, Иисус возвел очи Свои к небу, помолился, благословил хлебы, преломил их и дал ученикам Своим, чтобы они раздали народу; и две рыбы разделил на всех. Ученики понесли куски хлеба и рыб возлежавшему народу и увидели свершающееся в их руках величайшее чудо: по мере раздачи народу количество кусков хлеба и рыбы не уменьшалось, а увеличивалось: «ели все, сколько кто хотел, и насытились».
Все четыре Евангелиста утверждают, что ели все, то есть значительно более пяти тысяч человек, и что все евшие насытились (Мф. 14, 20; Мк. 6, 42; Лк. 9, 17; Ин. 6, 11–12); а Евангелист Иоанн добавляет, что ученики Иисуса раздавали возлежавшим столько хлеба и рыбы, сколько кто хотел. Когда, по повелению Иисуса, стали собирать остатки хлеба, то наполнили ими двенадцать коробов. Коробами назывались те корзины, которые евреи брали с собой в путешествие вместо походных сумок, для хранения пищи. Как бы малы ни были эти короба, во всяком случае, двенадцать коробов нельзя было наполнить пятью хлебами, разломанными на куски, если бы количество этих кусков не было чудесным образом умножено.
Желание народа провозгласить Иисуса царем
Чудо поразительное, совершенное на глазах многотысячной толпы! Чудо, которое эта толпа не только видела, но и чувствовала, и в наличности которого не имела ни малейшего повода сомневаться! Впечатление, произведенное им на окружавшую Иисуса толпу, было громадно, и под влиянием его все заговорили: это истинно Тот Пророк, Которому должно придти в мир (Ин. 6, 14), то есть Мессия, а если Он Мессия, то, значит, Царь, долженствующий покорить евреям весь мир и царствовать вечно; отчего же Он медлит объявить Себя Царем? Вот, приближается Пасха, и на этот праздник соберутся в Иерусалим евреи со всех концов мира; возьмем Его, поведем в Иерусалим на праздник, там объявим Его Царем и свергнем ненавистное иго римлян. — Так, вероятно, рассуждали в толпе, окружавшей Иисуса. Толпа была так восторженно настроена, что готова уже была приступить к выполнению своего плана, но была успокоена и с миром отпущена Иисусом. Как только началось это брожение в народе, Иисус тотчас понудил учеников Своих войти в лодку и отправиться вперед на другую сторону моря, а Сам пошел к толпе, успокоил и отпустил ее, и после уже взошел на гору помолиться наедине.
Из повествования Евангелиста Иоанна можно было бы заключить, что Иисус удалился на гору тотчас, как только узнал, что Его хотят объявить Царем: Иисус же, узнав, что хотят придти, нечаянно взять Его и сделать царем, опять удалился на гору один. Но такое заключение противоречило бы сказаниям других Евангелистов, передающих некоторые подробности отшествия Иисуса на гору; так, Евангелисты Матфей и Марк говорят, что Иисус, понуждая Апостолов войти в лодку и плыть на другую сторону моря, Сам остался на берегу, чтобы отпустить народ (Мф. 14, 22; Мк. 6, 45); и, отпустив народ, Он взошел на гору помолиться наедине, как говорит Евангелист Матфей; или: и, отпустив их, пошел на гору помолиться, как говорит Евангелист Марк (Мф. 14, 23; Мк. 6, 46). Кроме того, нельзя вообще допустить, чтобы Иисус Христос, пришедший спасти людей от греха и положить жизнь Свою за них, чтобы Он мог скрыться от восторженной толпы народа, способной в таком состоянии наделать много необдуманных поступков. Надо полагать, что Кто мог накормить многотысячную толпу пятью хлебами и двумя рыбами, Тот мог и успокоить ее; Тот, слову Которого повиновались разъяренные волны и бури, Кто невредимым прошел среди озверелой толпы назаретян, собравшейся сбросить Его со скалы, Тот, конечно, мог безбоязненно идти теперь к стоявшему на берегу народу и словом Своим привести в спокойное состояние волновавшие их чувства. Так Он и поступил: сначала отпустил народ, а потом взошел на гору помолиться.
Поспешное отправление Иисусом апостолов на лодке обратно
Противоречия между повествованиями Иоанна, с одной стороны, и Матфея и Марка с другой, тут нет: Евангелист Иоанн совсем ничего не говорит о том, что Иисус понудил Апостолов войти в лодку и плыть на ту сторону моря, а говорит только, что они с наступлением вечера сошли к морю и, вошедши в лодку, отправились на ту сторону моря; не говорит он об этом понуждении и о том, что Иисус отпустил народ, не потому, что этого не было, а просто потому, что не считал нужным сообщать особые подробности чуда насыщения народа пятью хлебами. Считая вообще необходимым лишь дополнять повествование первых трех Евангелистов, Евангелист Иоанн в своем Евангелии или совсем ничего не говорит о том, о чем подробно повествуют другие Евангелисты, или говорит кратко, с целью дополнить сказания какой-либо подробностью или установить связь с последующим событием, о котором первые Евангелисты ничего не сообщают. Так было и в данном случае: последовавшая затем беседа Иисуса о хлебе жизни передана одним только Евангелистом Иоанном, и так как эту беседу необходимо было связать с предшествовавшим чудом насыщения народа, то Евангелист Иоанн повествует кратко и о нем; иначе же он не стал бы повторять то, что подробно рассказано раньше его тремя Евангелистами; повествуя же по необходимости об этом чуде, он дополняет рассказ о том же трех Евангелистов упущенной ими подробностью о желании народа провозгласить Иисуса Царем. Установив таким образом связь между чудом насыщения народа и беседой о хлебе жизни, да дополнив сказания других Евангелистов упоминанием о желании народа провозгласить Иисуса Царем, он уже не заботился о пересказе того, что сказано другими.
Итак, Иисуса хотели провозгласить Царем, то есть Мессией. Он — действительно Мессия, о Котором возвещали пророки. Почему же Он уклонился от этого? Почему не захотел, чтобы народ открыто теперь же признал Его Мессией? Да потому, что не только народ, но и ближайшие ученики Иисуса, даже Апостолы, имели еще превратные понятия о Мессии; все они воображали, что обещанный евреям Избавитель-Мессия будет Царем земным, Царем-Завоевателем, и покорит евреям весь мир; никто еще не мог отрешиться от этих предрассудков, никто не допускал даже и мысли о том, что Царство Мессии может быть Царством не от мира сего. Поэтому, при таких понятиях народа о Царстве Мессии, провозглашение Иисуса Царем было бы ни чем иным, как открытым возмущением народа против власти римского императора [30] .
30
30. Во время так называемого освободительного движения в России, на различных народных собраниях ораторы старались уверить толпу, что Сам Иисус Христос был революционером. Но эта кощунственная клевета опровергается рассказами святых Евангелистов. Чудесно насыщенная толпа, в которой одних только взрослых мужчин было около пяти тысяч, предлагала Иисусу царскую власть, хотела даже помимо Его желания вести Его в Иерусалим и там провозгласить Царем Израилевым. Несомненно, что к этой толпе, по пути шествия её в Иерусалим, присоединились бы ещё несметные толпы народа, страстно желавшего свергнуть римское иго и начать осуществление народных мечтаний о покорении евреями всего мира. Народ был так подготовлен к восстанию, революции, что стоило Иисусу Христу согласиться объявить Себя Царем Израилевым, и евреи пошли бы за Ним почти все поголовно. Но Христос отказался от такого предложения. А кто из революционеров не воспользовался бы таким случаем, чтобы стать во главе народного движения и осуществить свои революционные замыслы? Да разве это был единственный случай? Каждый день Христос мог создавать такие поводы к провозглашению Себя Царем. А воскрешение Лазаря, когда многие даже из враждебной Иисусу партии уверовали в Него? А торжественный въезд Иисуса в Иерусалим, когда весь народ встречал Его, как желанного Царя Израилева, и кричал победное осанна? Кто из революционеров не воспользовался бы таким благоприятным случаем, чтобы поднять народ и объявить себя царем? А Христос, хотя и принял чествование Его как истинного Мессии, обещанного Богом и предвозвещенного пророками, но власти земного царя не принял. Народ был так возбужден в то время, что пошел бы за Иисусом всюду, куда бы Он его ни повел; и народ был уверен, что Сын Давидов, торжественно въезжавший в столицу Своего Царства, немедленно же и примет принадлежавший Ему скипетр. Но на самом деле оказалось, что Христос, осмотрев храм и увидя его опять превращенным в базарную площадь, не предпринял ничего, по случаю позднего времени, и пешком ушел со своими Апостолами в Вифанию на ночлег; на другой день Господь совершил исцеления всех больных, находившихся в храме, а на третий — обличал фарисеев и книжников, но о Царской власти Своей не только не сказал ни слова, но даже заповедал отдавать кесарево кесарю. И этот отказ от предложенной Царской власти, в связи с подстрекательствами первосвященников, книжников и фарисеев, произвел переворот во мнениях народа об Иисусе. Если Он не принял власти, не провозгласил Себя Царем Израилевым, значит, Он — не Мессия; так, несомненно, рассуждал народ; и ему больно было признать свои мечтания несбывшимися; больно было опуститься из-за облаков всемирного царства еврейского на неприглядную землю, охраняемую мечами беспощадных римских воинов. Разочарование в человеке нередко влечет за собой страшное озлобление к нему. Если Иисус не Мессия, то — распни, распни Его! И Господь знал, что все это так и будет, и, несмотря на это, не стал во главе зарождавшейся революции, отклонил от Себя скипетр Царя Израилева. Так пусть же не дерзает никто называть Его революционером! Пусть не сбивают с толку простодушных людей, имеющих смутное понятие о Христе, Сыне Божием!
Возвращение Иисуса к народу
Апостолы не могли не сочувствовать толпе, желавшей объявить Иисуса Царем, тем более, что всякое возвеличение их Учителя радовало их; они могли увлечься народным волнением, примкнуть к толпе и действовать с нею заодно. Вот почему, желая спасти Своих Апостолов от увлечения несбыточной мечтой и от участия в заговоре, Иисус тотчас же приказал им сесть в лодку и плыть без Него к противоположному берегу, а Сам пошел к волновавшейся толпе.
Апостолы сели в лодку и отправились одни, без Иисуса, на другую сторону моря. Евангелист Иоанн говорит, что они отправились в Капернаум; Евангелист Марк говорит, что Иисус понудил Апостолов отправиться вперед на другую сторону, к Вифсаиде, а Евангелист Матфей упоминает только о другой стороне моря. Спрашивается: куда же отправились Апостолы, и где произошло насыщение народа? — Ученики Иоанна возвестили Иисусу о смерти их учителя в то время, когда Он был в Капернауме; тотчас же Иисус на лодке отправился с возвратившимися Апостолами в пустынное место близ города, называемого Вифсаидою (Лк. 9, 10); туда же за Ним пошли (побежали) толпы народа, а так как из этого пустынного места Апостолы возвращались на лодке по направлению к Капернауму или расположенной на том же берегу Вифсаиде, то следует признать, что Иисус, получив весть о смерти Своего Предтечи, удалился со Своими Апостолами в пустынное место близ города, называемого Вифсаидой-Юлиевой на северо-восток от Галилейского моря; возвращались же Апостолы одни к противоположному берегу, северо-западному, на котором были расположены недалеко один от другого два города — Вифсаида приморская и Капернаум; следовательно, чудо насыщения народа пятью хлебами и двумя рыбами совершено на пустынном северо-восточном берегу Галилейского моря, ближайшим городом к которому была Вифсаида-Юлия [31] .
31
31. Господь, направляясь в лодке с Апостолами к Вифсаиде Юлиевой, высадился на берег раньше, чем доехал до этого города, так как сжалился над толпами народа, шедшими поспешно по берегу. Если это предположение верно, то место чудесного насыщения народа определить весьма трудно.
Бедствие апостолов в море
Апостолы плыли в лодке; становилось темно… дул сильный ветер, и море волновалось; они отъехали далеко от берега, их лодка была уже на средине моря, и ее било волнами, потому что ветер был противный (Мф. 14, 24). Выбиваясь из сил в борьбе с противным ветром, Апостолы должны были вспомнить, как они погибали на том же море и как буря мгновенно утихла по одному лишь слову их Учителя; они должны были пожалеть, что остались одни, без своего Спасителя, а Он не приходил к ним, Он оставался один на земле, как свидетельствует Евангелист Марк, и увидел их бедствующих в плавании (Мк. 6, 48), и в четвертую… стражу ночи подошел к ним, идя по морю.
Евреи того времени делили всю ночь на четыре части, называвшиеся стражами, по три часа в каждой. Первая стража — от шести часов пополудни по нашему времени до девяти часов; вторая — от девяти часов до полуночи; третья — от полуночи до трех часов утра; и четвертая — от трех до шести часов утра.
Шествие к ним Иисуса по воде
Около четвертой стражи, то есть около трех часов утра проведя всю ночь в молитве, пошел Иисус к бедствующим в плавании [32] , подошел к пустынному берегу, где не было лодок (единственную лодку, на которой приплыли Иисус с Апостолами, теперь било волнами посреди моря), и пошел далее по морю.
32
32. Господь, направляясь в лодке с Апостолами к Вифсаиде Юлиевой, высадился на берег раньше, чем доехал до этого города, так как сжалился над толпами народа, шедшими поспешно по берегу. Если это предположение верно, то место чудесного насыщения народа определить весьма трудно.
Христос пошел по воде, то есть воспользовался Своей божественной властью творить чудеса, господствовать над законами и силами природы. Но и в данном случае Он воспользовался этой властью не для Себя лично, не для спасения Себя от опасности и не для преодоления препятствий к достижении личных целей; нет, Он пошел по воде для спасения погибавших Апостолов.
Тем временем Апостолы проплыли уже около двадцати пяти или тридцати стадий от берега. Стадий — греческая мера длины, равная приблизительно 185 метрам. Плыли они против ветра, усиленно гребли веслами не менее шести часов, и, вероятно, окончательно выбились из сил, когда увидели идущего к ним по морю Иисуса. Шла уже четвертая стража ночи: было уже достаточно светло (это было весной, перед праздником Пасхи); Апостолы могли хорошо рассмотреть шедшего к ним, но они настолько еще были маловерны, что не могли и подумать, что это идет Иисус. Люди не могут ходить по воде, а Иисус, по их понятиям, был Человек; следовательно, Он не мог идти по морю; следовательно, это не Он, а призрак. В древности существовало поверие, что души умерших могут являться людям и бывают видимы, как призраки или тени. За такой-то призрак Апостолы приняли шедшего к ним Иисуса; приняв это явление за дурное предзнаменование о предстоящем крушении их лодки, они, в страхе за свою жизнь, закричали.