Чтение онлайн

«Дня того никто не знает, ни Ангелы, ни Сын», – подобно следующему: «идите от Меня, проклятые Отца Моего, в огонь вечный, ибо Я не знаю вас» (ср.: Мф. 25, 41; 7, 23). Итак, как знает злых, но по причине дел их говорит: «не знаю вас», так, хотя знал и о времени Пришествия Своего, однако, дабы больше не расспрашивали Его, сказал о нем: «не знаю его». Но вот мы спросим у тебя: знает Сын Отца или нет? Конечно, знает Его, ибо написано: «никто не знает Отца, кроме Сына, и Сына не знает никто, кроме Отца» (Мф. 11, 27). Каким же образом Он (может) не знать времени Пришествия Своего? Если знает Отца, то, спрашиваю, что есть больше Отца, чего бы (Сын) не знал? Или где те причины, по которым Отец скрыл бы от Него время Его Пришествия? Не для того ли, чтобы через это Он оказался меньше Отца и обнаружилась бы Его природа? Если это так, то, значит, в то мгновение, когда Ему откроется это время и труба зазвучит, дабы сошел с Неба, Он окажется таким же, как Отец.

Далее, написано: «совет Божий – Христос, Которым открыты все тайны премудрости и ведения» (Кол. 2, 3). Если чрез Него открыты все тайны, то каким образом время Пришествия Своего могло остаться тайной для Него Самого? И если Он не знает того дня, когда придет, то не знает так же и тех дней, когда не приходит. И Дух знает то, что создано Им, как и они [264] утверждают, поскольку испытует глубины Божии; Сын же (неужели) не знает этого? Они (ученики) спрашивали Его о времени (Пришествия Его), и Он указывает день и называет его, говоря: «не знаю его», во-первых, для того, чтобы удержать их от расспросов, и затем для того, чтобы данные Им знамения оказались полезными, подобно болезни для больного, потому что (последний также) не знает дня смерти. Итак, сими словами почтил знамения Свои, дабы, начиная с этого дня, все поколения и века думали, что Пришествие Его совершится в их время.

Бодрствуйте, потому что когда тело спит, естество властвует над нами, и действие совершается в нас не по нашей воле, но насильно, по влечению естества. И когда душой овладевает тяжкий сон, как то: малодушие или печаль, – то враг властвует над нею и чрез нее делает то, чего она не хочет. Естеством управляет сила, душой же – враг. Итак, ту бодрственность, какую заповедал Господь, Он предписал той и другой части человека; телу, дабы оно (удалялось) от сонливости, и душе, чтобы она оберегала себя от безчувственности и робости, как и говорит: «отрезвитесь по правде» (1 Кор. 15, 34), и: «Я пробудился и есмь с тобою» (Пс. 138, 18), и еще: «не будьте леностны» (Рим. 12, 11), – и посему будем избегать лености в исполнении того дела, какое имеем.

«Будут двое на поле… на одном ложе…» (Мф. 24, 40), потому что при опустошении Иерусалима это мгновенно обрушится на них, подобно следующему: [265] «если там найдется десять мужей» (Быт. 18, 32). «Орлами» же (Мф. 24, 28) Господь назвал неприятелей, кои придут против этого города, который обозначается под именем трупа, как и говорится: «кони его быстрее орлов» (Иер. 4, 13). Иные изъясняют так о теле и душе. Еще понимают это (место) о конце мира, когда страх и трепет нападет на всех людей, дабы приготовились, как и говорит: «Да будут чресла ваши препоясаны» (Лк. 12, 35). Или это относится к праведнику и грешнику, из коих ни тот, ни другой не могли сделаться свободными. «Мельницей» (Мф. 24, 41) назвал мир, «орлами» же, по быстроте их крыльев, наименовал праведников. «Кто будет управитель, верный раб, благодетельный и мудрый?» (Мф. 24, 45). Хотя все это Господь засвидетельствовал о нем [266] , однако, если окажется неверным в том, что поручено ему, то «рассечет его пополам, и отделит его, и подвергнет его одной участи с лицемерами и неверными, и там будет плач и скрежет зубов» (Мф. 24, 51).

«Пять из них было неразумных и пять мудрых» (Мф. 25, 1–14). Но мудростью назвал не девство их, потому что все они были девами, а добрые дела их назвал мудростью. Ведь если девство твое равно святости Ангелов, то заметь и рассуди, что святость Ангелов чиста от зависти других пороков. Как победил ты блуд, так берегись, чтобы не победили тебя ропот и гнев.

Также, кто не возвратил своих талантов с приростом (см.: Мф. 25, 15–30), от того, как от земли безплодной, отнят и дар плодов. Землю, о которой сказал: «скрыл его» (Мф. 25, 18), сравнил с той землей, которая не дала плодов. «Возьмите у него талант» (Мф. 25, 28), – то есть веру, поскольку он не снискал себе верою праведной жизни. Господь показал порицание не на том, который получил пять талантов, дабы не сказали: возложил на нас бремя выше сил наших. Того отметил, который получил один талант, чтобы тем, кто получил пять талантов, был обличен тот, который получил один талант.

«Да будут чресла ваши препоясаны» (Лк. 12, 35), – то есть да будут приготовлены через воздержание «и светильники ваши горящи», – поскольку именно сей мир есть как бы ночь и нуждается в свете праведников, как и говорит (Господь в другом месте): «да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего, Который на небесах» (Мф. 5, 16).

Руки, мудрые в своей сладости, смирили себя, чтобы умыть ноги предателя своего, который за умовение воздал им гвоздями Креста. И Творец всего даже до того смирил Себя, что умыл ничтожные ноги, и все-таки, несмотря на это, был ненавидим фарисеями, и священники преследовали Его. Как все чрез Него было устроено, когда начало быть, поскольку Он был посредником (творения), так произросло и спасение всего, которое совершилось чрез Него, потому что оно (все созданное) уже по первому наследству принадлежало Ему. И так как творения были унижены и подпали власти проклятий, то Господь Сам умалил Себя перед ними, дабы всех их возвысить и вознести, как тот, кто первый унизил их, вторгся к ним посредством своего совета под видом попечения о них и как руководитель. Таким образом, гордость и дерзость подлинно ничего не могут произвести, если не действуют насилием. Все блага заключены в любви и все вместе (в ней) содержатся, и стражем сокровищницы их является любовь.

«Один из вас, который ест со Мною хлеб, он предаст Меня, и вот, рука предателя Моего со Мною за столом (Лк. 22; 21), и: «Сын Человеческий идет, как написано о Нем» (ср.: Мк. 14,18; Лк. 22, 21; Мф. 26, 24). Такими словами с милосердием оплакивал сего нечестивого губителя. «Лучше было бы ему не родиться». Но если Господь хотел взойти на Крест, то к чему мы отнесем это (Его) изречение: к предведению ли (Его), к неведению ли или к коварству, поскольку сказал: «лучше было бы ему не родиться»? Что (могло) препятствовать тому, чтобы раскаяние (предателя) удостоилось принятия [267] ?

Если таковы твои насмешки и твои издевательства, то возьми себе примером змия и не порицай и не обвиняй меня, то есть меня за Учителя моего. Ибо если Адам сам хотел преступить заповедь, то какую похвальбу ты усмотришь в богохульствах того, кто наполнил уста змия прахом, и укротил его, и лишил способности ходить [268] ? Если же Адам не мог преступить (заповеди) без соблазнителя, то наказание справедливо пало на голову змия. И хотя мы соглашаемся, что Адам был подготовлен ко греху тем, кто был причиной греха, однако и Адам по справедливости понес наказание, поскольку прежде уступил этому подготовлению. Даже хотя бы змий и не доставил повода (ко греху), все-таки Адам по причине этой оказавшейся в нем при искушении слабости впал бы в другие преступления, не подвергаясь этому искушению. Таким образом, и Тот, Кто взошел на Крест, быть может, хотел взойти на Крест помимо сей случайной причины [269] , хотя это и невероятно, так как Писание евреев и многое другое не позволяют нам верить этому.

Любовь открыла тайну и сообщила (ее) страху (что Иоанн открыл Петру, Ин. 13, 21–26), поскольку пока любовь возлежала на груди Господа, страх часто кивал ей головой.

Как истинно и верно то, что Господь, раздавая хлеб Своим ученикам, дал им Таинство Тела Своего, так до лжно верить также и в то, что хлеб, данный Господом убийце Своему, дан был в таинство умерщвления Тела Своего, и обмакнул его, чтобы таким образом наименовать участничество (Иуды) во вполне уже решенном убийстве Его, в котором Тело омочено было Кровию Его. Или для того омочил хлеб, чтобы вместе с хлебом не дать также и Завета. Сначала омыл хлеб и тогда дал ему его. Омыт был от этого хлеба прежний завет, поскольку он приготовлен был Новым Заветом. Любостяжание отделило Иуду от совершенных членов Господа, как и Спаситель кротко научил, что он (Иуда) не от тела Церкви Его, но прах, приставший к ногам учеников Его. Посему и в ту ночь, когда отделял его от них, омыл нечистоту, приставшую к ногам их, дабы научить нас, что Иуда, который как последний из двенадцати апостолов оказывался как бы ногами тела, был омыт Им водою от ног апостолов, как грязь, предназначенная огню. Таким же образом Господь посредством воды отделил Иуду от учеников, когда давал ему хлеб, обмоченный водою, потому что он не достоин был того хлеба, который вместе с вином раздавался двенадцати апостолам. Ибо тому, кто предавал Его на смерть, неприлично было посредством хлеба принять (в себя) Того, Кто спасает от смерти.

С того времени, как преломил Тело Свое ученикам Своим и дал Тело Свое апостолам, считаются те три дня Его, в течение которых Он сопричислялся к мертвым, как и Адам, который по вкушении от дерева жил многие годы, хотя по причине преступления заповеди причислялся к мертвым, поскольку Бог сказал так: «в день, в который ты вкусишь, умрешь» (Быт. 2, 17), и как в следующем месте: «четыреста лет будет семя твое в Египте» (Быт. 15, 13), – потому что годы эти исчислены с того дня, когда сказано это слово. То же должно сказать и о Господе. Или шестой день (пятница) считается за два дня, а суббота – за один. Дав Тело Свое на снедение им в таинство смерти Своей, Он вошел во чрево их, как потом (вошел) в землю. И так как Адам не благословил, когда в непослушании срывал плод, то «Господь благословил и преломил» (Мф. 26, 26). И хлеб вошел [270] и изгладил осуждение похоти, по которой Адам преступил заповедь Божию. Или три дня считаются от нисхождения до восхождения (от погребения до Воскресения из мертвых), то есть пятница, суббота и воскресенье.

И сказал: «отселе не буду пить от сего плода виноградного до Царства Отца Моего» (Лк. 22, 18), – дабы показать, что близко то время, когда Он должен будет уйти от них. «До Царства Отца Моего», – то есть до Воскресения Моего. Сему научает Симон в Деяниях апостольских, говоря: «после Воскресения в течение сорока дней мы ели с Ним и пили» (Деян. 10, 41), – именно, в первый день недели, как и там: «не вкусят смерти, пока не увидят Царствия Божия» (Мф. 16, 28), – что случилось спустя шесть дней (Мф. 17, 1).