Чтение онлайн

2. О каких же избранных говорит здесь Христос? О верующих, находившихся среди иудеев. Чтобы иудеи не сказали, что бедствия эти случились по причине проповеди евангельской и поклонения Христу, Он показывает, что верующие не только не будут причиною этих зол для них, но, напротив, если бы их не было, то все они совершенно бы погибли. Если бы Бог попустил продолжиться войне, то не сохранился бы остаток иудеев; но, чтобы вместе с неверующими иудеями не погибли верующие из них, Он скоро прекратил брань и положил конец войне. Поэтому-то Христос говорит: избранных же ради прекратятся дние оны. Это сказал Он и для того, чтобы утешить верующих, находившихся среди иудеев, и успокоить их, чтоб они не боялись, как имеющие погибнуть вместе с ними. Если же здесь столь велико промышление Божие о верующих, что ради них и другие спасаются, и остатки неверующих иудеев сохраняются ради христиан, то какая честь ожидает их во время раздаяния венцов? Этими словами Христос и утешал верующих, чтобы они не скорбели в собственных опасностях, так как и неверующие претерпевают такие же бедствия, и притом без всякой пользы, даже с потерею своей жизни. И не только утешал их, но еще тайным и неприметным образом отвлекал от иудейских обычаев. В самом деле, если перемены на лучшее уже не будет и храм не будет существовать, то очевидно, что и закон упразднится. Впрочем, ясно Он не сказал этого, но намекнул на это, говоря о совершенной погибели иудеев. Ясно же не сказал для того, чтобы не поразить учеников прежде времени. Поэтому не сказал Он об этом и с самого начала; но, наперед оплакавши город, заставил их показать Себе камни и предложить вопрос, чтобы в виде ответа на вопрос предвозвестить им все будущее. Заметь премудрое распоряжение Духа в том, что Иоанн ничего не писал об этом, чтобы не показалось, что он пишет на основании самого повествования о происшествиях (а он долгое время жил еще после разрушения Иерусалима); но пишут об этом те, которые умерли прежде этого разрушения и не видали ни одного из этих событий, так что отвсюду сияет сила пророчества.

Тогда аще кторечет вам: се, зде Христос, или онде, не имите веры. Востанут бо лжехристи и лжепророцы, и дадят знамения и чудеса, якоже прельстити, аще возможно, и избранныя. Се, прежде рех вам. Аще убо рекут вам: се, в пустыни есть, не изыдите: се, в сокровищах, не имите веры. Якоже бо молния исходит от восток, и является до запад: тако будет и пришествие Сына Человеческаго. Идеже бо аще будет труп, тамо соберутся и орли (см.: Мф. 24, 23–28). Кончив предсказание о Иерусалиме, Христос переходит уже к Своему пришествию и говорит ученикам о знамениях, полезных не только для них, но и для нас, и для всех, которые будут после нас. Тогда: когда же? Здесь слово: тогда, как я часто говорил, не означает последовательного порядка времени в вышеупомянутых событиях. Когда Христос хотел показать порядок времени, то сказал: абие по скорби дний тех (Мф. 24, 29). Здесь же не так, но употребляет слово: тогда, указывая этим не на то, что будет тотчас после этого, а на то, что будет в то время, когда должны совершиться события, о которых Он хотел сказать. Так, когда и Евангелист говорит: во дни оны прииде Иоанн Креститель (Мф. 3, 1), то говорит не о том времени, которое тотчас последовало, но о том, которое было спустя много лет и в которое происходило то, о чем он намерен был сказать. Сказавши о рождестве Иисуса, пришествии волхвов и смерти Ирода, он тотчас говорит: во дни оны прииде Иоанн Креститель, хотя тридцать лет протекло между этими событиями. В Писании обыкновенно употребляется этот образ повествования. Так и здесь, опустивши весь промежуток времени от разрушения Иерусалима до начала кончины мира, Христос говорит о времени, имеющем быть незадолго пред кончиною мира. Тогда, говорит, аще кто речет вам: се, зде Христос, или онде, не имите веры. Говоря о признаках Второго Своего пришествия и чудесах обольстителей, Он в то же время предостерегает учеников касательно места. Не так Он явится тогда, как в первое Свое пришествие явился в Вифлееме, в малом углу вселенной, и когда сначала никто не знал о том; но открыто и со всею славою, так что не нужно будет кому-нибудь возвещать об этом. Это служит немалым признаком того, что Он придет не тайно. Заметь же, что Он здесь ничего не говорит о войне, – Он отличает предсказание о пришествии Своем от предыдущего, – но говорит о тех, которые будут стараться прельщать. Одни из них, бывшие при апостолах, многих прельстили: приидут бо, говорит, и многих прельстят; а другие, которые явятся пред Вторым пришествием Его, еще хуже будут первых: дадят бо, говорит, знамения и чудеса, якоже прельстити, аще возможно, и избранныя. Здесь Он разумеет и антихриста, и тех, которые будут служить ему О нем и Павел говорит таким же образом. Назвав его человеком беззакония и сыном погибели, присовокупил: егоже есть пришествие по действу сатанину во всякой силе и знамениях и чудесех ложных, и во всякой лести неправды в погибающих (2 Фес. 2, 3, 9-10). Смотри же, как Христос предостерегает. Не изыдите, говорит, в пустыню, не входите во внутренние комнаты. Не сказал: отойдите и не веруйте; но: не изыдите и не входите. Великий будет тогда обман, по причине обольстительных знамений.

3. Сказавши, каким образом придет антихрист, то есть в известном месте, Христос говорит, каким образом и Сам придет. Каким же образом Он придет? Якоже молния исходит от восток, и является до запад: тако будет и пришествие Сына Человеческаго. Идеже бо аще будет труп, тамо и орли (см.: Мф. 24, 27–28). А как блистает молния? Она не требует вестника, не требует проповедника, но в одно мановение является во всей вселенной, и тем, которые сидят в домах, и тем, которые находятся во внутренних комнатах дома. Таково же будет и пришествие Христово, которое вдруг явится везде по причине сияния славы. Далее Христос говорит о другом знамении: идеже труп, тамо и орли, показывая этим на множество Ангелов, мучеников и всех святых. Потом говорит о страшных чудесах. Какие же это чудеса? Абие по скорби дний тех, говорит, солнце померкнет (Мф. 24, 29). О какой скорби дней говорит Он? О скорби дней антихриста и лжепророков. Подлинно, великая тогда будет скорбь, когда столь много будет обольстителей. Впрочем, она не долго продолжится. Если и иудейская война ради избранных была сокращена, то тем более сократится это искушение ради них же. Поэтому-то Христос не сказал: после скорби, но: абие по скорби дний тех солнце померкнет, – потому что все это случится почти одновременно. Лжепророки и лжехристы, явившись, произведут возмущение, и тотчас придет Сам Христос. Немалое смятение будет тогда обладать вселенною. Как же придет Он? Так, что преобразится уже эта тварь. Солнце померкнет, будучи не уничтожаемо, но побеждаемо светом пришествия Его; и звезды спадут, потому что какая в них будет уже нужда, когда не будет ночи? И силы небесным подвигнутся: и очень справедливо, – видя столь великую перемену. Если они столь ужаснулись и удивились, когда сотворены были звезды (егда сотворены быша звезды, говорит Господь, восхвалиша Мя гласом велиим всиАнгели, – Иов. 38, 7), то как им не ужаснуться и не поколебаться гораздо более, когда увидят, что все преобразуется, сослужители их подвергаются наказанию, вся вселенная предстоит Страшному судилищу, и все, от Адама до пришествия Христова существовавшие, должны дать отчет во всех своих действиях? Тогда явится знамение Сына Человеческаго на небеси (Мф. 24, 30), – то есть Крест, который светлее солнца, – так как солнце помрачается и скрывается, а Крест является; он не явился бы, если бы не был гораздо светлее солнечных лучей. Но для чего является это знамение? Для того, чтобы совершенно посрамить бесстыдство иудеев. Христос придет на этот Суд, имея величайшее оправдание – Крест, показывая не только раны, но и постыдную смерть. Тогда восплачутся колена: не будет нужды в обличении после того, как они увидят Крест; и они восплачут, так как не получили никакой пользы от смерти Его и распяли Того, Которому должны были покланяться. Видишь ли, сколь страшным представил Христос Свое пришествие? Как ободрил сердца учеников? Для того Он сперва и представляет печальные знамения, а потом радостные, чтобы таким образом утешить и успокоить их. Снова напоминая им о страдании и Воскресении, Он представляет Крест в блистательнейшем образе, чтобы они не стыдились и не скорбели, так как Он придет, полагая его вместо знамения. В другом же месте Писания говорится: воззрят нань, Егоже прободоша (Зах. 12, 10). Поэтому-то восплачутся племена, увидевши Того Самого, Которого они пронзили. Напомнив о Кресте, Христос присовокупил: узрят Сына Человеческого, грядуща не на Кресте, но на облацех небесных, с силою и славою многою (Мф. 24, 30). Услышав о Кресте, ты опять не представляй чего-либо печального: Христос придет с силою и славою многою. Крест же приносит для того, чтобы грех иудеев сам собою осудил ся, подобно тому, как если бы кто-нибудь, будучи поражен камнем, стал показывать самый камень или окровавленные одежды. Придет на облаке, подобно тому, как и вознесся: и видя это, восплачутся племена. Впрочем, бедствия их не ограничатся одним плачем, но плач этот будет для того, чтобы они сами над собою произнесли приговор и осудили самих себя. В то же время еще послет Ангелы Своя с трубным гласом велиим: и соберут избранныя от четырех ветр, от конец небес до конец их (см.: Мф. 24, 31).

Когда ты услышишь это, представь себе мучение тех, которые останутся. Они понесут не только то наказание, но и это. И, как выше говорил Христос, что воскликнут: благословен Грядый во имя Господне (Мф. 23, 39), так и здесь говорит, что восплачутся. Раньше Христос сказал Им о жестоких бранях; но чтобы они знали, что за бедствиями настоящей жизни ожидают их мучения и в будущей, то представляет их и плачущими, и отлучаемыми от избранных, и предаваемыми геенне; и этим опять ободряет учеников Своих, и показывает, от каких зол они освободятся и какими будут наслаждаться благами.

4. Но для чего Христос чрез Ангелов будет призывать избранных, если Он придет так явно? Для того, чтобы и этим почтить их. Павел говорит, что они будут восхищены на облаках. Рассуждая о Воскресении, он сказал и это. Сам бо Господь, говорит он, в повелении, во гласе Архангелове снидет с небесе (см.: 1 Фес. 4, 16). Итак, Ангелы соберут воскресших, а облака восхитят собранных, и все это произойдет в кратчайшее время, во мгновение. Господь будет призывать их не пребывая на высоте, но Сам придет с трубным гласом. Для чего же будут трубы и глас? Для возбуждения, для радости, для представления ужасных событий, для мучения тех, которые оставляются. Горе нам от этого Страшного Дня! Надлежало бы нам радоваться, когда мы слышим это, но мы скорбим, сетуем и печалимся. Или я один испытываю такое чувство, а вы радуетесь, слыша это? На меня находит некоторый ужас, когда говорят об этом, и я горько плачу и воздыхаю из глубины сердца. Впрочем, не это смущает меня, но то, что вслед за тем сказано о девах, о скрывшем в земле полученный талант, о лукавом рабе. Поэтому-то я плачу, представляя, какой мы лишимся славы, какой надежды благ, и притом совершенно и навсегда, если хотя мало не позаботимся. Если бы и велик был труд и тяжек закон, то и в таком случае надлежало бы все исполнять. Хотя многие из нерадивых и думали иметь некоторое извинение, – извинение, правда, бесполезное, впрочем, думали иметь, – указывая на чрезмерную тяжесть заповедей, на великий труд, на бесконечное время и невыносимое бремя, но теперь ничего подобного мы не можем представить в оправдание; и это особенно будет терзать нас в то время не менее геенны, когда мы за краткое мгновение, за пренебрежение ничтожного усилия, потеряем Небо и неизреченные блага. Поистине и время кратко, и труд мал; а между тем мы расслаблены и унылы. На земле подвизаешься, а на Небесах венец; от людей принимаешь мучения, а от Бога получаешь честь; два дня бежишь, а на бесконечные века награда; в тленном теле борьба, а в нетленном честь. А сверх этого, должно еще представлять и то, что, хотя бы мы и не решились потерпеть для Христа некоторые скорби, все же совершенно необходимо будет потерпеть их, только иным образом. Если ты и не умрешь за Христа, то не будешь же бессмертен; если и не отвергнешь для Христа богатство, то не возьмешь его с собою по смерти. Он требует от тебя того, что и без требования ты отдашь, потому что ты смертен. Он желает, чтобы ты добровольно сделал то, что должен будешь сделать и по необходимости; требует только одного того, чтобы для Него делано было то, что случается и приходит и по естественной необходимости. Видишь ли, как легок подвиг? То, что совершенно необходимо тебе претерпеть, говорит Он, претерпи для Меня; присовокупи только это, и Я доволен твоим послушанием! Золото, которое ты намерен давать взаймы другому, отдай Мне, с большею и выгодою и безопасностью; телом, которым ты хочешь воевать за другого, воюй за Меня: твои труды Я вознагражу с великим избытком. В других случаях ты предпочитаешь того, кто платит более, – и в давании взаймы, и в торговле, и в военной службе; а Христа, Который один воздает более всех и бесконечно более, не принимаешь. Что это за брань, столь великая? Что за вражда, столь сильная? Откуда же, наконец, получишь ты прощение и защиту, когда не хочешь предпочесть Бога людям за то, за что одних людей предпочитаешь другим? Для чего предаешь сокровище земле? Отдай в Мои руки, говорит Он. Ужели не думаешь, что Господь земли вернее земли? Земля возвращает только вверенное ей, а часто не возвращает и того; Господь же дает тебе и награду за сохранение, потому что весьма любит нас. Поэтому, если ты хочешь отдать взаймы, Он готов принять; если хочешь сеять, Он принимает это на Себя; если хочешь строить, Он влечет тебя к Себе, говоря: строй на Моем основании. Для чего ты прибегаешь к бедным, просящим милостыни, людям? Прибегай к Богу, Который и за малое воздает тебе великое. Но мы об этом и слышать не хотим, а спешим туда, где брани, войны, борьба всякого рода, распри, клеветы.

5. Итак, не по праву ли Господь отвращается и наказывает нас, когда Он во всем предоставляет нам Себя, а мы противимся Ему? Для всякого это совершенно очевидно. Хочешь ли ты, говорит Он, украшаться, – украшайся Моею красотою, или вооружаться, – Моим оружием, или облечься, – в Мою одежду, или питаться, – вот тебе Моя трапеза, или идти, – иди Моим путем, или наследовать, – получи Мое наследие, или войти в отечество, – войди в город, которого Я Художник и Строитель, или построить дом, – построй его в селениях Моих. Я не требую от тебя награды за то, что даю, но еще и должен наградить тебя за то самое, что ты пожелаешь воспользоваться всеми Моими благами. Что может сравняться с этою щедростью? Я отец, Я брат, Я жених, Я дом, Я питание, Я одежда, Я корень, Я основание, Я все, чего бы ты ни захотел: ни в чем ты не будешь иметь нужды. Я и служить буду, – потому что Я пришел для того, чтобы служить, а не для того, чтобы Мне служили (см.: Мф. 20, 28). Я и друг, и член, и глава, и брат, и сестра, и мать, – Я всё; только ты будь Мне другом. Для тебя Я беден, для тебя Я нищий, для тебя Я на кресте, для тебя во гробе, за тебя ходатайствую пред Отцом, на Небесах, для тебя Я явился на земле посланником от Отца. Ты Мне все: и брат, и сонаследник, и друг, и член. Чего еще желаешь? Для чего отвращаешься от Того, Который любит тебя? Для чего работаешь миру? Для чего вливаешь в сосуд разбитый? А этому и подобны труды для настоящей жизни. Для чего сечешь огонь? Для чего бьешь воздух? Для чего бежишь напрасно? Не каждое ли искусство имеет цель? Это всякому известно. Покажи мне и ты цель житейского попечения. Но ты не можешь показать: суета суетствий, всяческая суета (Еккл. 1, 2). Пойдем к гробам: покажи мне отца, покажи мне жену. Где тот, который облекался в золотые одежды, кто сидел на колеснице, кто имел войска, царский пояс, провозвестников; который одних предавал смерти, а других ввергал в темницу; который по своей воле и умерщвлял, и освобождал? Я ничего не вижу, кроме костей, червей и паутины. Все это земля, все это вымысел; все это сон и тень, пустой рассказ и образ или, лучше сказать, менее нежели образ: образ мы видим, по крайней мере, на картине, здесь же не видим и картины. О, если бы этим оканчивались бедствия! Но теперь честь, удовольствие, знаменитость – одна тень, одни слова; а то, что от них происходит, – уже не тень и слова, но пребывает и перейдет с нами туда и всем будет известно; хищения, любостяжание, блудодеяния, прелюбодеяния и бесчисленные подобного рода преступления, состоят ли они в словах или делах, написаны не на картине и не на прахе, но на Небесах. Итак, какими очами будем мы взирать на Христа? Если человек не может смотреть на отца, когда сознает себя виновным пред ним, то как мы будем взирать тогда на Того, Кто бесконечно более кроток, чем отец? Как снесем Его присутствие? Предстанем пред судилище Христово, и всем будет строгое испытание. Если же кто не верит будущему суду, тот пусть посмотрит на то, что здесь происходит, – на тех, которые находятся в темницах, в рудниках, в нечистых местах, на беснующихся, на сумасшедших, на пораженных неизлечимыми болезнями, на борющихся со всегдашнею нищетою, на терпящих голод, на удрученных сильными скорбями, на пленных. Они не терпели бы этого теперь, если бы и всех других, подобно им согрешивших, не ожидало наказание и мучение. Если же другие нисколько здесь не пострадали, то это самое должно служить тебе признаком, что непременно ожидает их нечто по отшествии из настоящей жизни. Один и Тот же Бог всех не стал бы одних наказывать, а других, совершивших такие же или еще большие преступления, оставлять без наказания, если бы Он не намерен был подвергнуть их некоторому наказанию в будущей жизни. Итак, ввиду этих размышлений и доказательств, и сами смирим себя, и отвергающие суд пусть уверуют и исправятся, чтобы мы, проведши здешнюю жизнь достойно Царствия Небесного, получили вечные блага, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава во веки веков. Аминь.

1. Так как Христос сказал: абие по скорби дний тех, ученики же Его спросили, когда это будет, и желали точно знать самый день, то Он представил им в пример смоковницу, показывая, что немного осталось времени и что скоро будет Его пришествие. И это подтвердил Он не одною только притчею, но и следующими затем словами: ведите, яко близ есть, при дверех. Вместе с этим Христос пророчествует и о духовном лете, и о той тишине, которая в тот день настанет для праведных после обуревающей их теперь зимы: грешникам же, напротив, предсказывает зиму по прошествии лета, что подтвердил впоследствии, сказав, что день тот застанет их посреди роскоши и удовольствий. Впрочем, Он привел в пример смоковницу не только для обозначения времени, – мог бы означить его и другим образом, – но и для подтверждения того, что Его предсказание непременно исполнится. Подобно тому, как необходимо быть первому, так точно и последнему. Да и вообще, Христос, равно как и подражающий ему блаженный апостол Павел, когда говорит о том, что непременно должно случиться, всегда приводит в пример необходимые естественные явления. Вот почему, и беседуя о Воскресении мертвых, Он говорит: аще зерно пшенично пад на земли не умрет, то едино пребывает; аще же умрет, мног плод сотворит (Ин. 12, 24). И блаженный апостол Павел, подражая Христу, употребляет тот же пример, рассуждая с коринфянами о Воскресении: безумие, говорит он, ты еже сееши, не оживет, аще неумрет (1 Кор. 15, 36). Затем, чтобыученики вскоре опять не приступили с вопросом: когда это случится? – Спаситель напоминает им о приближении этого времени, говоря: аминь глаголю вам, не мимоидет род сей, дондеже вся сия будут (Мф. 24, 34). Что же Он разумеет под словом: вся сия? То, что случилось с Иерусалимом: войны, голод, мор, землетрясения, лжехристов, лжепророков, повсеместное распространение Евангелия, мятежи, раздоры и все, что, как мы сказали, должно случиться до Его пришествия. Как же Он сказал: род сей? Здесь Он говорит не о поколении, тогда жившем, но о верных. Род обозначается не только по времени, но и образу религии и жизни, как, например, когда говорится: сей род ищущих Господа (Пс. 23, 6). Что Христос сказал прежде: подобает бо всем сим быти, и еще: проповестся Евангелие сие, то же выражает и здесь, говоря, что все это непременно сбудется, а род верных пребудет и не прервется ни от одного из вышеозначенных бедствий. Разрушится и Иерусалим и погибнет большая часть иудеев; но рода этого ничто не преодолеет, ни голод, ни мор, ни землетрясения, ни ужасы браней, ни лжехристы, ни лжепророки, ни обольстители, ни предатели, ни соблазнители, ни лжебратия, ни другие подобные искушения. Затем для большего их удостоверения Он говорит: небо и земля мимоидут, словеса же Моя не мимоидут (Мф. 24, 35), – то есть скорее разрушатся небо и земля, столь твердые и неподвижные, нежели прейдет какое-либо из слов Моих. Кто сомневается в этом, пусть исследует все сказанное и тогда, найдя все истинным (а найдет непременно), – на основании того, что было, поверит и тому, что имеет быть; пусть во все вникнет со тщанием – и увидит, что последующие события совершенно оправдали истину пророчества. О стихиях же Христос упомянул для того, чтобы показать как то, что Церковь превосходнее неба и земли, так и то, что Он есть Творец всего существующего. Атак как Он сказал о кончине мира, чему многие не верят, то и упомянул о небе и земле, показывая тем неизреченное Свое могущество и со всею силою объявляя Себя Владыкою вселенной, и таким образом тем, которые сомневаются в словах Его, представляет их совершенно достоверными. О дни же том и часе никтоже весть, ни Ангели небеснии, ни Сын, токмо Отец (см.: Мф. 24, 36). Словами: ни Ангели Христос удерживает учеников Своих, чтобы они не старались узнать того, чего не знают и сами Ангелы; словами же: ни Сын – возбраняет им не только знать, но и спрашивать об этом. А что слова эти сказаны Им с этим именно намерением, узнай из того, как Он по Воскресении с большею силою воспретил им любопытство, когда заметил, что они излишне предаются ему Теперь указал на многие и бесчисленные признаки, а тогда сказал просто: несть вашеразумети времена и лета (Деян. 1, 7). Потом, чтобы ученики не сказали: мы недоумеваем, нас презирают, но мы не достойны этого, – Он говорит: яже Отец положи во Своей власти. Он очень заботился о том, чтобы учеников уважали и чтобы не было скрыто от них ничего; но в этом случае предоставляет Самому Отцу знать времена и сроки, дабы внушить страх к делу и воспретить им даже спрашивать о нем. Если бы это было не так, если бы в самом деле Сын Божий не знал этого, то когда же бы Он узнал? Вместе с нами? Но кто станет утверждать это? Он знал Отца совершенно, – так же, как и Отец Сына, – а не знал об этом дне? Кроме того, Дух испытует и глубины Божия (см.: 1 Кор. 2, 10), – а Сын будто бы не знал и времени суда? Он знал, каким образом должно судить, знал тайны каждого, – и мог не знать того, что гораздо менее важно? Если вся Тем быша, и без Него ничтоже бысть (Ин. 1, 3), то как может быть, чтобы Он не знал этого дня? Тот, кто сотворил веки, сотворил без сомнения и времена; если же сотворил и времена, то сотворил и день: как же Ему не знать того дня, который Он сотворил?

2. Вы говорите, что знаете даже сущность Божию: Сын ли Божий не знает Последнего Дня, Сын, Который беспрестанно пребывает в недрах Отца, – несмотря на то, что познание сущности гораздо важнее, нежели познание дней, бесконечно важнее? Каким же образом вы, присвояя себе большее, не уступаете меньшего Сыну, в Немже суть вся сокровища премудрости и разума сокровенна (Кол. 2, 3)? Но как ни вы не знаете того, в чем заключается сущность Божия, хотя весьма часто безумно утверждаете это, так и Сын не остается в неведении относительно этого дня, а напротив, совершенно знает его. Вот почему Он, сказав обо всем, означив времена, лета и приведши учеников Своих к самым дверям (именно сказал: близко, при дверях), умолчал о дне. Если о дне и часе ты спрашиваешь, не услышишь от меня ничего, говорит Он; если же вообще о времени и предварительных признаках, то, не скрывая ничего, скажу тебе все подробно. Что мне известен этот день, – на это Я представил много доказательств: сказал о расстоянии времени, о всех будущих событиях и даже о том, сколько от настоящего времени осталось до того дня (это объясняет тебе причта о смоковнице), и таким образом довел тебя до самого преддверия. Если ж Я не отворил тебе дверей, то и это для твоей же пользы. Для большего же удостоверения в том, что Христос умолчал о дне кончины не по незнанию, обрати еще внимание на то, что Он к вышеуказанному знамению Своего пришествия присоединяет еще и другое: якоже бо беху во дни Ноя, ядуще и пиюще, женящеся и посягающе, до негоже дне прииде вода, и взят вся: тако будет и пришествие Сына Человеческаго (см.: Мф. 24, 38–39). Христос сказал это в доказательство того, что Он придет вдруг и неожиданно, когда большинство будет наслаждаться удовольствиями. То же самое говорит Павел в следующих словах: егдарекут мир и утверждение, тогда внезапу нападет на них всегубительство (см.: 1 Фес. 5, 3), и в объяснение этой нечаянности сказал: якоже болезнь во чреве имущей. Как же Христос говорит: по скорби дний тех? Если тогда будут удовольствия, мир и утверждение, как сказал Павел, то как же Христос говорит: по скорби дний тех? При радостях какая может быть скорбь? Здесь разумеются удовольствия и мир, которые могут быть только у людей бесчувственных. Поэтому-то апостол и не сказал: когда будет мир, но: егда рекут мир и утверждение, изображая тем их бесчувственность, подобную той, какая была у людей и во дни Ноя, когда они, несмотря на величайшие бедствия, проводили жизнь, полную удовольствий, праведные же, напротив, проводили жизнь в скорби и печали. Отсюда видно, что с пришествием антихриста, между нечестивыми и отчаивавшимися в спасении своем умножатся постыдные наслаждения, – тогда будет чревоугодие, объедение и пьянство. Таким образом Христос приводит пример совершенно подходящий к обстоятельствам дела. Как в то время, говорит Он, когда приготовлялся ковчег, люди не верили, и даже тогда, когда был готов и предвещал им близкое несчастие, они спокойно смотрели на него и предавались удовольствиям, как будто не предстояло им никакого бедствия, так и теперь: явится антихрист, за которым будет кончина, после кончины последуют наказания и неизреченные мучения; а люди, опьяневши от разврата, не почувствуют никакого страха и пред этими будущими бедствиями. Поэтому-то якоже болезнь во чреве имущую, по слову апостола, так и их постигнут эти ужасные и неотвратимые бедствия. Почему же не упомянул Христос о бедствии, постигшем содомлян? Он хотел представить в пример происшествие всемирное, которому также не верили, когда оно было предсказано. А так как многие не верили будущему, то Он удостоверяет их в этом прошедшими событиями и этим потрясает сердца их. Вместе с тем Он указывает и на то, что и в прежних случаях действовал Он же. Далее Спаситель представляет новое знамение Своего пришествия, так что из соображения всех этих знамений становится очевидно, что Он знал этот день. Какое же знамение? Тогда два будут на селе: един поемлется, а другий оставляется. Две мелюще в жерновах: едина поемлется и едина оставляется. Ббитеубо, яко не весте, в кий час Господь ваш приидет (см.: Мф. 24, 40–42). Все это служит доказательством тому, что Он знал этот день, но только ученикам запрещал спрашивать о нем. Поэтому же Он напоминал им и о днях Ноевых, поэтому же сказал, что тогда будут два на селе, показывая тем, что Он придет совершенно неожиданно, когда они совсем не будут и думать об этом. И две мелюще – это также служит признаком, что они нисколько не будут ожидать его. Притом поемлются и оставляются и слуги, и рабы, и те, которые будут упражняться в труде, и те, которые будут находиться в праздности – словом, из всех состояний, подобно тому как и в Ветхом Завете говорится: от седящаго на престоле до рабыни, яже у жернов (см.: Исх. 11, 5). Хотя Христос и сказал, что трудно спастись богатым, но здесь уверяет, что они не все погибнут, равно и бедные не все спасутся; но как из тех, так и из этих некоторые спасутся, а некоторые погибнут. Я даже думаю, здесь указывается и то, что пришествие Его будет в ночи. То же подтверждает и Евангелист (см.: Лк. 17, 34). Вотвидишь, как точно Христос знает все обстоятельства? Потом, чтобы не обратились к Нему с вопросом ученики, опять присоединяет: бдите убо, яко не весте, в кий час Господь ваш приидет. Не сказал: не знаю, но: не весте. Объявивши им почти самый час, опять предупреждает их вопросы об этом, желая, чтобы они были постоянно бдительны. Поэтому Он и говорит им: бдите, показывая тем причину, по которой не объявляет им о последнем дне. Сие же ведите, яко аще бы ведал дому владыка, в кую стражу тать приидет, бдел убо бы, и не бы дал подкопати храма своего. Сего ради и вы будите готови: яко в оньже час не мните, Сын Человеческий приидет (Мф. 24, 43, 44). Не говорит им о том часе, когда Он придет, для того, чтобы они бодрствовали и всегда были готовы. Желая же, чтобы они всегда были озабочены сретением Его и всегда добродетельны, сказал им, что придет тогда, когда не ожидают Его. Смысл слов Его таков: если бы люди знали, когда они умрут, то, без сомнения, позаботились бы об этом часе.

3. Итак, для того, чтобы не заботились об одном только дне смерти, Христос не означает ни дня общей кончины, ни дня смерти каждого, желая, чтобы люди всегда ожидали этого дня, – чтобы он был предметом непрестанной заботы. Поэтому и конец жизни каждого оставил в неизвестности. Потом открыто называет Себя Господом, тогда как ранее никогда так ясно не говорил этого. Здесь, я думаю, содержится еще укоризна беспечных, за то, что они о душе своей не проявляют и той заботы, какую обнаруживают о своих деньгах люди, ожидающие вора. Эти последние, когда ожидают вора, бодрствуют и ничего не позволяют унесть из своих кладовых; а вы, говорит Он, хотя и знаете, что Господь придет, и придет непременно, однако ж нисколько не бодрствуете, не готовитесь, чтобы смерть не постигла вас неожиданно; от того-то день этот и приходит на погибель беспечных. Как богатый, если бы знал время, в которое окраден будет, избежал бы того, так и вы предохранили бы себя, если бы были готовы. Далее, так как Он упомянул о суде, то и обращает наконец речь Свою к учителям, и говорит о наказаниях и наградах. И, сперва сказавши об участи людей добродетельных, останавливается на участи грешников, чтобы заключением речи возбудить страх в слушателях.

Для этого Он сперва говорит: кто убо верный раб и мудрый, егоже поставит господин его над домом своим, еже даяти им пищу во время их? Блажен раб той, егоже, пришед господин, обрящет тако творяща. Аминь глаголю вам, яко над всем имением поставит его (Мф. 24, 45–47). Скажи мне: означают ли и эти слова Его неведение? Если ты, основываясь на Его словах: ни Сын весть (см.: Мк. 13, 32), говоришь, что Он не знает дня кончины мира, то что скажешь о словах: кто убо есть? Ужели скажешь, что Он и этого не знает? Ни в каком случае. Да и ни один безумный не скажет этого: в первом случае можно хотя представить некоторую причину, здесь же и этого нет. Что значит вопрос Его: Петре, любишили мя? (Ин. 21, 15). Неужели он не знал и этого? Или когда говорит: где положисте его? (см.: Ин. 11, 34). Подобный вопрос можно слышать и от Бога Отца; так и Он говорит: Адаме где еси? (Быт. 3, 9); и: вопль Содомский и Гоморрский умножися ко Мне. Сошедубо узрю, аще по воплю их, грядущему ко Мне, совершаются; аще же ни, да разумею (см.: Быт. 18, 20–21). И в другом месте: аще убо услышат, аще убо познают? (см.: Иез. 2, 5). И в Евангелии: егда како Сына Моего усрамятся (см.: Лк. 20, 13). Все эти выражения показывают неведение. Но не по неведению Бог говорил это, а с тем намерением, чтобы удобнее достигнуть Своей цели. Так с Адамом Он говорил подобным образом с тем намерением, чтобы побудить его искать прощения во грехе; с содомлянами – для того, чтобы научить нас никогда не произносить приговора, не зная самого дела; у пророка сказано в предотвращение той безумной мысли, будто бы предсказание уже невольно влечет к неповиновению; в притче евангельской-для того, чтобы показать, что они должны были то исполнить – почтить Сына; здесь же – для того, чтобы чрезмерно не любопытствовали; а вместе и для указания особенной важности этого вопроса. Притом смотри, какое неведение выражается в этих словах, если Он не знает даже и того, кого поставляет! Он называет раба блаженным, – блажен бо, говорит, раб той, – но не говорит, кто это такой; а только: кто бо есть, егоже поставит Господь его? и: блажен, егоже обрящет творяща тако. Следует заметить, что это сказано не об одном имении, но и о слове, и силе, и дарованиях, и о всех обязанностях, на каждого возложенных. Эта притча может относиться и к гражданским начальникам: каждый должен употреблять дары свои на общую пользу. Одарен ли ты премудростью, или вручена тебе власть, богат ли ты, или имеешь что-либо другое, – ты не должен употреблять даров своих во вред собратий своих или для собственной погибели. От упомянутого в притче раба Спаситель требует двух качеств: благоразумия и верности, потому что грех бывает от неразумия. Верным же называет Он его за то, что из достояния господина своего ничего не утаил себе и ничего не расточил напрасно и без цели; а мудрым потому, что умел употребить вверенное ему достояние надлежащим образом. И нам нужны также оба указанные качества, как для того, чтобы не присваивать себе того, что принадлежит Господу, так и для того, чтобы сделать надлежащее употребление из дарованного. Если одного качества нет в нас, то и другое несовершенно. Если раб и верен, и не крадет, но губит имение, расточая его на предметы бесполезные, то и это большая вина. Если же он умеет хорошо управлять имением, но вместе с тем крадет, то и это опять немаловажное преступление. Пусть заметят это и те из нас, которые имеют деньги, потому что слова Христовы относятся не только к учителям, но и к богатым. И тем, и другим вверено богатство, – учащим более необходимое, а вам, богатым, менее необходимое. Если учители щедро расточают блага более важные, а вы не хотите оказать щедрости даже и в маловажном, и не только щедрости, но и благодарности (потому что даете чужое), то какое будете иметь оправдание? Впрочем, прежде чем говорить о наказаниях, ожидающих неправедных, послушаем, как будет награжден тот, кто поступает надлежащим образом. Аминь глаголю вам, яко над всем своим имением поставит его. Что может сравняться с подобною честью? Какое слово достаточно выразить то достоинство, то блаженство, когда Царь Небесный, Которому принадлежит все, поставит человека над всем своим имением? Потому и называет его мудрым, что умеет не расточать великого ради малого, но, благоразумно поступая здесь, получает Небо.