Чтение онлайн

“Аврам сказал: о Промыслительный и Милосердный Судья!”

Это следует и из контекста вышеприведенных ссылок на Священное Писание, и находится в прямой связи со следующей частью стиха, так как у евреев бездетность считалась наказанием за грехи, и Аврам совершенно был вправе величать Господа Судьей.

“что Ты дашь мне? я остаюсь бездетным…”“Когда Господь обещал Авраму награду, и награду великую, очень великую, тогда он, обнаружив скорбь своей души и постоянно томившее его уныние по причине бесчадия, сказал: Господи, что такое Ты дашь мне? Ведь я уже достиг глубокой старости и отпускаюсь бесчаден” (Иоанн Златоуст).

“распорядитель в доме моем этот Елиезер из Дамаска..”В славянской Библии эта фраза начинается несколько иначе, словами: “сын же Масек домачадицы моея,” в зависимости от чего меняется и самый смысл ее. Такая разность объясняется тем, что стоящее в еврейском тексте первое слово этой фразы – “Бен-Мешек” LXX поняли и перевели в смысле собственного имени – “сын Масек;” тогда как правильный перевод этих слов дает идею “управителя, распорядителя домом или имуществом” (гебраизм: “сын владения,” так же, как и “человек владения,” означает просто лицо, чем-либо владеющее или распоряжающееся). Самое имя “Елиезер” означает того, “кому помогает Бог;” по месту же своего происхождения он называется жителем Дамаска.

3. И сказал Аврам: вот, Ты не дал мне потомства, и вот, домочадец мой наследник мой.

“И сказал Аврам… и вот, домочадец мой наследник мой…”Будучи бездетным уже на склоне своих лет, Аврам, хотя и изливает перед Богом свою скорбь об этом, однако далек от греховного уныния и ропота на Бога; он спешит усыновить своего любимого домочадца и сделать его участником и наследником всех данных ему Богом обетований.

4. Бог обещает ему сына и многочисленное потомство.

4. И было слово Господа к нему, и сказано: не будет он твоим наследником, но тот, кто произойдет из чресл твоих, будет твоим наследником.

“не будет он твоим наследником; но тот, кто произойдет из чресл твоих…”В греческой, латинской и нашей славянской Библии этот стих начинается наречием: “тотчас,” по поводу чего Златоуст говорит: “Заметь точность Писания: сказано: тотчас, т.е. Господь не попустил праведнику и малое время скорбеть, но подает скоро утешение, и облегчает беседою с ним тяжесть печали.” Бог преподаст Своему верному рабу самое сильное утешение, исцелявшее его главную сердечную рану, нанесенную отсутствием прямого, естественного потомства: Он, именно, торжественно возвещает Авраму, что не чужой домочадец, а собственный, родной его сын будет действительным его наследником.

5. И вывел его вон и сказал (ему): посмотри на небо и сосчитай звезды, если ты можешь счесть их. И сказал ему: столько будет у тебя потомков.

“И вывел его вон и сказал… сосчитай звезды… столько будет у тебя потомков…”Для большей наглядности и силы Своего удостоверения Господь выводит Аврама под открытое небо и обращает его внимание на мириады рассыпанных по нему звезд, говоря, что таково же будет и количество его потомков. Смысл и значение этого сравнения уже известны нам по аналогичному образу из истории предшествующего богоявления (13:16[482]). Но в раскрытии самого обетования замечается важная новая черта: раньше говорилось вообще о потомстве Аврама; теперь же добавляется, что потомство это будет личным и прямым, так как произойдет от собственного его сына.

6. Аврам оправдывается верою.

6. Аврам поверил Господу, и Он вменил ему это в праведность.

“Аврам поверил Господу…”Среди связного исторического повествования, составляющего содержание данной главы, рассматриваемый нами стих представляет собой некоторое отступление, именно – вводное замечание самого бытописателя; очевидно, Моисей придавал ему слишком важное значение, если ради него решился нарушить связность и планомерность своего эпического повествования. И действительно, здесь говорится о главной религиозной добродетели человека – оправдывающей и спасающей его вере. Первое значение еврейского глагола “аман” – “поверил” дает мысль о “полном успокоении” и “неподвижном утверждении” в чем-либо или на чем-либо; в данном случае он, следовательно, означает уничтожение всяких сомнений и колебаний в душе Аврама и полное утверждение его заветных чаяний и надежд в благой и всесовершенной воле Божьей. Не взирая ни на свою старость, ни на бесплодство Сары, Аврам верит божественному обетованию о рождении у него сына, и верит искренно и горячо, нисколько не рассуждая и скептически не исследуя того, как же все это может произойти.

“и Он вменил ему это в праведность…”Бог, испытующий сердца и утробы человеческие и знающий все, даже самые малейшие движения человеческой души, по достоинству оценил этот благородный и высокий подъем духа Аврама и поставил его в качестве главного основания его будущего оправдания, т.е. заглаждения как его личного, так и тяготевшего над ним первородного греха. Окончательное же оправдание Аврама, как и других ветхозаветных праведников, наступило лишь после крестной смерти Господа Иисуса Христа и Его сошествия в ад (1 Пет. 3:19[483]). Этот знаменательный ветхозаветный факт оправдания по вере подробно комментируется Апостолом Павлом в его Послании к Римлянам (IV гл.), где пример Аврама служит у него очевидным доказательством той истинны, что и в христианстве оправдание дается не в силу каких-либо внешних подвигов и заслуг, а туне (даром) – по вере в искупительную силу Христовой смерти. Но как у Аврама спасшая его вера была плодом и венцом всей его благочестивой деятельности и жизни, так и у христианина оправдывающая вера должна охватывать и проникать собою все его существо и быть той живой и деятельной силой, которая необходимо искала бы соответствующего себе выражения и вовне, т.е. в благочестивой жизни и в добрых делах (Иак. 2:24-26[484]).

7. Подтверждение завета Бога с Аврамом.

7. И сказал ему: Я Господь, Который вывел тебя из Ура Халдейского, чтобы дать тебе землю сию во владение.

“Я Господь, Который вывел тебя из Ура Халдейского…”Хотя Моисей и не говорит прямо того, чтобы выход Аврама из Ура Халдейского вместе с отцом его Фаррой был следствием особого божественного призвания, но он молчаливо заставляет это предполагать (12:1[485]), а первомученник Стефан даже определенно свидетельствует об этом (Деян. 7:2-3[486]).

Указывая на факт изведения Аврама из отечественной земли и на цель этого факта, Бог тем самым хочет дать Авраму новое доказательство непреложности и верности Своих обетований.

8. Он сказал: Владыка Господи! по чему мне узнать, что я буду владеть ею?

“Владыко Господи! по чему мне узнать, что я буду владеть ею?”Так как обетование обладания Палестиной относилось не к личности самого Аврама, а к судьбе его потомства, то лучшим объяснением данного вопроса является мнение тех экзегетов, которые полагают, что Аврам ставил этот вопрос не для себя и не за себя, а за свое будущее потомство, ради его удостоверения в правдивости таких, по-видимому, неосуществимых обетований.

“Обетование о наследовании земли Ханаанской, думал Аврам, может исполниться не прежде, как потомство его возрастет в многочисленный народ. Для сего потребно немалое время, и в то время оно может испытать много превратностей в своей судьбе, много скорбей и бедствий. Немудрено, что эти скорби и бедствия, при долговременном ожидании обетованного наследия, могут поколебать в потомках Аврама веру в обетование. Посему естественно было желать Авраму, чтобы Господь особенным образом запечатлел для его потомков истину Своего обетования, и предварительно открыл им, как оно должно исполнится” (еп. Виссарион).

9. Господь сказал ему: возьми Мне трехлетнюю телицу, трехлетнюю козу, трехлетнего овна, горлицу и молодого голубя.

10. Он взял всех их, рассек их пополам и положил одну часть против другой; только птиц не рассек.

“возьми Мне трехлетнюю телицу… только птиц не рассек.”Снисходя к уважительной просьбе Аврама о знамении, которое удостоверяло бы его потомство в исполнении божественных обетований, Господь благоволит дать ему то же самое знамение, которое в подобных случаях употребляется и у людей. А у древних, в особенности на Востоке, когда люди связывали себя какими-либо важными обещаниями, то вступали между собою в союз, заключение которого сопровождали известным внешним обрядом: брали то или другое количество жертвенных животных, заколали их и проливали их кровь, разрубали их на две равные половины и проходили между этими рассеченными частями. Всеми этими символическими действиями лица, вступившие в союз, свидетельствовали пред Богом и людьми, что они готовы пролить друг за друга кровь, что обязываются представлять собою как бы две равных половины одного и того же живого целого и что нарушителя этого союза ожидает казнь от Бога, наподобие рассечения трупа животного (Иер. 34:18[487]).