Чтение онлайн

Дальнейшие слова понимали двояко: или, как в русском, “если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою?” или: “если соль потеряет свою силу, то чем осолится, т.е. земля?” Последующая речь показывает, что говорится о соли; русский перевод следует считать правильным. Возможность потери солью своей силы была у экзегетов предметом многочисленных рассуждений. Одни старались доказать, что соль действительно может потерять свою силу, когда смешивается с другими веществами, напр., со смолою, или “выветривается,” другие – что одна соль может быть более соленою вследствие своей большей чистоты, другая меньше; третьи, вопреки всякой филологии, понимали здесь под солью “асфальт,” “поташ,” “селитру” или ссылались на Плиния, который говорит о salem inertem пес candidum (соль недействующая и неблестящая). Наконец, некоторые думали, что Спаситель указал здесь на невозможный факт. Иудейский раввин Иисус бен Ханания, когда был спрошен афинскими мудрецами: “если соль портится, то чем ее осолить,” высказал противоположное мнение, что соль никогда не может сделаться несоленою (чит. у Цана, Das Evang. d. Matt., с. 198, примеч.). Чтобы понять изречение Христа, нам нужно оставить область химии, – просто потому, что Христос нисколько не рассуждает о химических вопросах, а ссылается на простой, ежедневный (некоторые говорят даже “кухонный”) опыт, известный всякому, – когда соль портится от разных причин и за негодностью выбрасывается.

В комментариях на этот стих Иероним, как известно, не особенно благоприятно относившийся к “городскому” духовенству, восклицает: caveant ergo dortores et episcopes: potentes potenter tormenta sustinere; nihilque esse remedi: sed majorum ruinas ad tartaram ducere (пусть берегутся учители и епископы: сильные сильно будут истязаны (Прем. Солом. 6:6[75]) ничто не поможет; но порча высших поведет их к погибели). На это можно ответить, что в рассматриваемом месте Спаситель едва ли имел в виду только учителей и епископов.

14. Вы – свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы.

Приветствие становится еще выше и притом без всякого, даже и легкого, оттенка критики относительно учеников. Спаситель называет учеников Своих “светом Мира.” Справедливо замечает Августин, что Сам Христос есть lumen illuminans (свет просвещающий), а Иоанн Креститель был lumen illuminatum (свет заимствованный). В последнем смысле нужно, конечно, понимать выражение и относительно учеников Христа. Сам Христос был “свет Мира” (Ин. 8:12), “свет истинный” (Ин. 1:3) а проч., ученики же были “светом в Господе” (Еф. 5:8[76]), “сынами света” (Лк. 16:8) и др. Здесь заметна даже полнота чувства Христа. Он переходит от одного сравнения к другому и потом снова возвращается к прежнему. Сравнение с светом быстро оканчивается, и ученики далее сравниваются с “городом, стоящим на верху горы.” Указывают здесь на параллельное выражение из “Логий” Иисуса 7: “город, выстроенный и утвержденный на вершине высокой горы не может ни упасть, ни укрыться.” В этой параллели, если она может быть названа таковою, три слова напоминают 14 стих: (город), (может) и (укрыться). Мысль, выраженная в “Логиях,” сходна о мыслью 14 стиха. Едва ли нужно много говорить о том, что точное определение, какой именно город имел здесь в виду Иисус Христос, не представляет большой важности. – без члена, какой бы то ни было город. Мысль, которую выразил здесь Спаситель, понятна.

15. И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме.

Мысль о городе, поставленном на верху горы, тотчас же обрывается, и Спаситель опять возвращается к речи о свете. Теперь ученики сравниваются с “светильником,” который “светит всем в доме.” Под нельзя здесь разуметь “свечи” (как в русском переводе), но – лампу, налитую маслом, потому что свечи у греков и восточных были мало употребительны (Цан). Слово, переведенное в русск. под “сосудом,” слав. под “спудом,” есть латин. modius, хлебная мера, принятая и у греков, = 8,754 литра. По Морисону она равнялась евр. сате или сеа (Сата – древнееврейская мера объема сыпучих тел, третья часть ефы (ок. 6 л.). Прим. ред.). – собственно подставка для лампы, иногда устраивавшаяся до 1 1/2 метров в вышину (Евр. 9:2 – “светильник” в скинии, в Апокалипсисе упоминается о золотых светильниках 1:12; 2:1 и проч.).

16. Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного.

Приветствие принимает сильно патетический тон и речь отличается большой красотой особенно на греческом и, вероятно, на всех языках. Соль земли, город, поставленный на горе и видный всем, “вы свет,” “светильники,” которых никто не ставит под сосудом, – и затем опять “свет, который должен светить всем людям, все эти поэтические образы здесь перемешиваются и представляют из себя мерцающий блеск бриллиантов, поворачиваемых то в одну, то в другую сторону. Свет исходит столько же от лиц, сколько и от их “добрых дел,” которые им свойственны. Эти дела пусть видят люди и прославляют за них Отца Небесного. Слово (= лат. pulcher) (в выражении ) указывает больше на внешнюю красоту дел, “на проявление добра в похвальных действиях,” чем только на мысль о них или на нравственно-теоретическое их достоинство. Различие между и , на русском языке выразить трудно. Оба слова значат: добрый. Но первое значит добрый сам по себе, независимо от внешнего проявления, а второе, прежде всего, – красивый, нравящийся, приятный. Спаситель говорит здесь о делах не только хороших, добрых самих по себе, но и красивых, приятных на вид, свет от которых столь же приятен и нужен, как свет солнца или светильника в темной комнате.

17. Отношение Христа к ветхозаветному закону.

17. Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить.

С этого стиха начинается новая речь, никакими переходными частицами (, , ) не связанная с предыдущей. Если бы она принадлежала обыкновенному оратору, то мы могли бы говорить, что, после приветствий, обращенных к слушателям, – он приступил теперь к изложению сущности дела. Но хотя, как мы сказали выше, речь Христа в 1-16 стихах и была приветственной и только при таком предположении для нас доступно сколько-нибудь ясное ее понимание, однако совершенно справедливо считают ее и изложением нового – новозаветного – закона.

Этот закон был нов потому, что ничего подобного люди никогда не слыхали прежде. Слушателям Христа могло казаться, что, преподавая новые законы, Он совершенно отменяет прежние. Могло быть и так, что и прежнее учение Христа, до нагорной проповеди, нам известное только отчасти, преимущественно из Евангелиста Иоанна, также казалось новым по сравнению с ветхозаветным законодательством. Такое мнение слушателей Спаситель подвергает теперь критике. Он говорит, что не отменяет прежнего закона, не хочет его разрушить или нарушить . Он ставит Свои новые законы в генетическую связь с прежними. Это хорошо выражено Самим Спасителем в другом месте, в притче о семени: “сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе” (Мф. 4:28).

“Ветхий Завет был первыми ступенями в великом ходе откровения и искупления, которые достигают своего завершения во Христе.”

Христос уже и прежде обосновывался на ветхозаветном законе, отвергая искушения. Теперь Он как бы подтверждает то, что сказано было Им прежде. Исполнение ветхозаветного закона новым было великим историческим процессом. Ветхий Завет походил на пустой, не наполненный сосуд; или, иначе, был только формой, не имеющей внутреннего содержания. Христос наполняет этот сосуд; дает форме внутреннее содержание и смысл. Иисус Христос наполнил или исполнил ветхозаветный закон совершенно Своею собственною личностью, жизнью, Своим учением, где разъяснил абсолютные истины религии и всеобщие принципы нравственности. При таком исполнении осталось неприкосновенным все, что имело прочную ценность и значение в ветхозаветной религии. Но самый этот процесс исполнения предполагает отмену ветхозаветной религии самой по себе. Она не могла продолжать теперь своего существования независимо от Нового Завета. Только вместе с ним и при свете его ни одна черта или иота Ветхого Завета не проходит и не прейдет до скончания мира. При объяснении выражения “закон и пророков” достаточно сказать, что здесь разумеется все священное писание ветхого завета, которое так именно и называлось: тора (закон) и невиим (пророки), с прибавлением сюда кетубим, или агиографов. Так как псалмы были первой книгой “агиографов,” то последние назывались еще общим названием “псалмов” (ср. Лк. 24:44; Деян. 24:14). Если бы Христос сказал здесь только о “законе” и не упомянул о пророках, то и тогда слово закон можно было бы понимать обо всем ветхозаветном писании (ср., напр., 1 Кор. 14:21). Возражение, что ссылка на пророков здесь “неуместна,” потому что Спаситель дальше ничего не говорит о них, не имеет, поэтому, никакого значения. Не сильно основательно и другое возражение, будто Матфей только вложил эти слова в уста Иисуса Христа потому, что появились “ложные пророки,” пытавшиеся отвергнуть ветхозаветный закон и в целом и в частностях, ссылаясь при этом на слова Христа, которые извращались для этой цели. О Маркионе, напр., известно, что он изменил выражение 17-го стиха так: “зачем вы думаете, что Я пришел исполнить закон и пророков? Я пришел нарушить, а не исполнить” ( ; ; , ). Но эти слова – одна из древнейших еретических ссылок на рассматриваемый стих Матфея, – только показывают, что не Матфей вложил слова 17 стиха в уста Иисуса Христа в целях защиты от еретиков, а еретики заимствовали слова Матфея для своих целей и извратили их.

18. Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все.

“Ибо” показывает, что дальнейшая речь служит подтверждением предыдущей.

Доколе не прейдет небо и земля: в греч. доколе прейдет.. (без отрицания); слав. точно: “дондеже прейдет.” Русский перевод не вполне соответствует подлиннику; но смысл выражен точно. Закон, и Ветхий, и Новый, дан для земли, для людей, живущих на ней. Пока люди живут на земле и видят небо, до тех пор будут продолжаться и оба закона. Смысл слов Спасителя ясен. Несколько труднее понимание дальнейших слов: ни одна йота или ни одна черта… Все толкователи согласны в том, что под йотой здесь разумеется маленькая еврейская буква йод, похожая на нашу запятую, а под чертой – едва видные для глаза небольшие черточки, которыми отличаются еврейские буквы бет и каф, далет и рэш, ге и хет и др. Спаситель говорит, что пока существуют небо и земля, даже малейшие черточки, мелочные постановления в законе не уничтожатся, не прейдут, не забудутся, не исчезнут из виду.

19. Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном.

“То, о чем говорится в законе, называется малейшим; то, что намерен был сказать Христос, есть величайшее” (Август.). В речи Христа (греч.) ряд аористов в сослагат. накл. “нарушит,” “научит,” “сотворит и научит” (, , ), и два раза “наречется” – будущее изъявит. наклонения. Отсюда заключают, что “нарушить” и проч. и “наречется” не указывают на действия одновременные, современные или сопровождающие одни другие. Не тотчас и не одновременно наречется, когда нарушит, но в будущем, в Царстве Небесном, Слово “малейших” (заповедей) находится в соответствии с “малейшим” (наречется); но кто сотворит, т.е. исполнит, одну из “малейших” заповедей и научить этому других, тот “великим” наречется и проч. Здесь, однако, подразумевается не механическое исполнение заповедей, от великих до малейших, закона, но – осмысленное, внутреннее, духовное. Пояснением этой мысли служат следующий и дальнейшие стихи.

20. Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное.

О фарисеях сказано при объяснении 3:7. Под “книжниками” разумеются лица, занимавшиеся изучением Священного Писания, “ученые” (homines literati), евр. соферим. Так как они занимались изучением закона, то назывались еще “законниками” или “учителями закона.” Иосиф называет их “толкователями отеческих законов,” “софистами” и “священнокнижниками” . Им давались еще почетные названия раввинов. Это были люди вообще ведавшие тогдашнее книжное дело, до писания частных писем включительно. В народе книжники пользовались большим влиянием.