Чтение онлайн

1. Второе мнение принадлежит знаменитому астроному Кеплеру (1571-1630), наблюдавшему в 1603-1604 годах соединение планет Юпитера и Сатурна, к которым в следующем году присоединилась еще планета Марс, так что из трех планет составилась одна планета, светившая несколько времени. Соединение это было, конечно, только видимое, оптическое, на самом деле планеты были столь же отдалены одна от другой, как и в другое время; только глазу казалось, что они слились или соединились. При помощи математических вычислений Кеплер нашел, что такое соединение планет бывает однажды в 800 лет. Если отчислить от 1604 г. 800 и потом еще 800 лет, то окажется, что время соединения планет как раз падает на время Рождества Христова. На основании этих соображений Кеплер определил год рождения Христа 748 от основания Рима. Но последующие ученые находили эту дату не точной и не вполне соответствующей евангельским рассказам (Христос родился незадолго до смерти Ирода в 750 году от основания Рима[58]и определяли год рождения Христа – 25 декабря 749 годом от основания Рима. Определение времени рождения Христа – 25 декабря 749 года хорошо согласуется и с некоторыми другими данными, по которым можно определить год рождения, объясняет также и обстоятельство, почему Ирод велел убить младенцев в Вифлееме от двух лет и ниже – потому что новая звезда явилась, по вычислениям Кеплера и других, года за два до Р. X., в 747 г. от осн. Рима. Однако против такого толкования выставляет то возражение, что в ст. 9 говорится, очевидно, о той же самой звезде, о какой и во втором стихе, которая по-гречески называется . Если “звезда” ст. 9 образовалась из соединения трех планет, то каким образом случилось, что она “шла” пред волхвами и остановилась над домом, где был Младенец? Далее указывают и еще на одно обстоятельство. Если бы звезда волхвов, говорят, была соединением трех планет, то названа была бы – созвездие, а не – звезда, и этому соображению придают в настоящем случай решающее значение. Но такие возражения едва ли сильны. На русском языке мы отличаем “созвездие” от “звезды” тем, что под “созвездием” разумеем группу звезд, не соединенных ни оптически, ни в природе (напр., созвездия Большой или Малой Медведицы). Можно думать, что и греки разумели под именно такие созвездия. Но если бы несколько звезд, напр., Большой Медведицы, соединились в одну, то как греки, так и мы назвали бы такое соединение звездой , что было бы неточным научным термином, но совершенно понятным на обыденном языке. К этому прибавим, что Цан ссылается на всякий хороший греческий словарь, из которого можно узнать, что различия между и у лучших греческих писателей не проводится. В Н. 3. Лк. 21:25 соответствует Мф. 24:29 – . Таким образом возражение, основанное на различении созвездия от звезды, отпадает. Но как же объяснить обстоятельства, что эта звезда шла пред волхвами и остановилась над домом, где был Младенец? Выше было сказано, что волхвы направлены были в Вифлеем не звездой, а людьми. Когда они вышли из Иерусалима, то та самая звезда, которую они видели раньше, приобрела для них новое и более определенное значение и им казалось, что она идет пред ними. Другими словами, это было просто оптическое явление. Такое толкование, правда, принимается только немногими учеными (между прочим, известным апологетом Эбрардом и Цаном), но в нем нет ничего неестественного и произвольного. Когда мы идем или едем, то нам постоянно кажется, что, напр., луна движется пред нами и мы не можем ее обогнать. Почему не было того же и с волхвами? “Звезда двигалась, пока они двигались; когда они остановились, и звезда остановилась” (Цан).

Мнение Кеплера принимается в настоящее время многими серьезными толкователями и о нем можно сказать, что это лучшее и наиболее обоснованное мнение. Если принять его, то нет надобности прибегать и к дальнейшим предположениям, напр., о том, что звезда, которую видели волхвы на пути в Вифлеем, была не та, которую они видели раньше, а другая. Выражение “на востоке” также спорное и требует объяснения. Некоторые думают, что это выражение означает “при восхождении,” другие возражают против них на том основании, что тогда по-гречески стояло бы “при восхождении ее” . Это возражение не сильно. Говоря “при восхождении,” волхвы указывают не только на то, что видели, как эта звезда восходила или восходит, но косвенно, и на самое время ее появления. Они видели звезду в самом начале, когда она только что восходила или взошла.

Гораздо более трудный вопрос о том, каким образом волхвы узнали по звезде, что родился именно царь, и притом царь Иудейский. Тут мы можем рассуждать только о вероятностях, причем должны несколько отрешиться от современных представлений о звездном небе и войти, насколько это возможно, в самую психологию волхвов.

И современному человеку, привыкшему, вследствие успехов астрономии, смотреть на звездное небо иначе, чем смотрели на него древние, может казаться, что небесный свод усеян письменами, которых не мог еще прочитать и объяснить ни один человек. Тут какой-то особый язык, язык звезд. Тут какие-то особенные письменные знаки, которые гораздо мудренее всяких египетских иероглифов. Эти письмена, видимые нами на небесном своде, не слиты между собою. За исключением только Млечного пути, где звезды только кажутся слитыми и представляют для нашего взора почти сплошную туманность, ни одна более близкая к нам звездочка не загораживает другой, не сливается с нею. Этого не могло бы быть, если бы в звездном мире царил хаос. Таким образом, и нам звезды могут говорить о порядке, в котором они движутся по велению и уставу Вседержителя. Но древние могли читать то, что написано на звездах, иначе, чем мы. Для их взора небесный свод был не совокупностью многих, отстоящих один от другого на далекое расстояние, миров, а рядом блестящих точек, с движениями которых так или иначе сообразовалась наша земная жизнь. Находились люди, которые посвящали себя изучению этих блестящих точек и по ним старались предсказать судьбу отдельных людей, народов и царств. Небесное знание, таким образом, не было научным, но служило больше практическим и земным целям. Однако, дело не обходилось и без науки. Счет звезд, их распределение по созвездиям, сравнение одних звезд с другими, изучение их движений – всем этим мы обязаны древним и преимущественно арабским астрологам. Звезда, которая явилась волхвам, была замечена на небе только ими и, может быть, немногими другими людьми, интересовавшимися небесными явлениями. В то время как волхвы волновались вследствие необычайного, усмотренного ими, небесного явления, тысячи и миллионы других людей в это время не замечали на небе ничего особенного, потому что звезда, во всяком случае, была не настолько велика, чтобы привлекать к себе взоры не знающих астрологии. Даже в то время, когда астрология перешла в астрономию и сделалась наукой, звезду увидел едва ли не один только Кеплер и описал ее, а многие другие отнеслись, может быть, к этому явлению равнодушно. Необыкновенная звезда должна была, по понятиям волхвов, предвещать и необыкновенное событие. Если она явилась года за два до Р. X., то волхвы могли переговариваться о ней между собой, и, может быть, сталкиваясь в это время с иудеями, рассеянными тогда по всему миру, узнали от них, что в Иерусалиме ожидают великого Царя, и отправились туда, чтобы поклониться Ему. Слово “поклониться” имеет на греч. почти всегда одинаковое значение – падать ниц на землю и кланяться кому-либо. Здесь встречается указание на чисто восточные, и притом только языческие, обычаи. Иудеи, помня вторую заповедь, не кланялись земным владыкам, а только Богу. Иудейский писатель Филон De Sos. 28 извиняет рассказанное в Быт. 42:6 древним обычаем. Поклонение людям вызывало протесты (Деян. 10:26; Откр. 19:10). У язычников было иначе. У них, по словам Геродота (Ист. 1:134 в начале), “вместо приветствия других целуют их в уста, если же другой будет немного похуже, то целуют его в щеки; а если кто-нибудь много меньше другого, то поклоняется ему, припадая .” Словом “поклоняться” обозначалось, таким образом, почтение со стороны низшего лица высшему; и это же слово означает и поклонение богам или Богу. Но говоря о своем намерении поклониться Христу, волхвы едва ли представляли Его как Бога; несомненно только, что они представляли Его как Царя и притом необыкновенного, о рождении которого возвестила звезда.

(Думается, все станет на свои места, если к указанному Кеплером явлению природы, наверняка привлекшему их внимание, присовокупить, наравне со сведениями из Евангелия от Матфея, и сообщение Луки о пастухах, наблюдавших ангелов и слышавших их сообщение о рождении Мессии и лично лицезревших его. Наверняка наутро Мария с Иосифом и младенцем Иисусом, пройдя регистрацию, ушли домой, а пастухи естественно разнесли по окрестностям слух о рождении Мессии и появлении с этим сообщением ангелов. Скорее всего они узнали у хозяев сарая и о том, что семья эта была из Назарета. Естественно, слух этот, совершенно неординарный, через год-два достиг и Халдеи и ее мудрецов, которые сопоставив еврейские предсказания и свои наблюдения обрадовано констатировали совпадение! И пошли в Иудею поклониться Царю. В Назарет. Далее все согласно Матфею. Потому и Ирод казнил всех младенцев “с запасом…” Прим. ред.)

3. Услышав это, Ирод царь встревожился, и весь Иерусалим с ним.

Вести о прибытии волхвов Ирод услышал, вероятно, от других. Ирод царь встревожился. Слово тревожиться (греч.) употребляется о морском волнении и значит волноваться. В переносном смысле означает какие бы то ни было душевные волнения и беспокойство. Если обратить внимание, сколько трудов положил Ирод на приобретение себе трона, припомнить, как он ездил в Рим с этою целью, его убийства, казни подозреваемых лиц, а потом и беспокойное состояние Иудеи и Иерусалима, где было достаточно самых маловажных причин для сильных волнений, то тревога Ирода делается понятной. Она вошла у него, можно сказать, в привычку и, по-видимому, не оставила его даже пред самой смертью. В нем было какое-то безумное, болезненное стремление обеспечить трон за собой и за своим потомством и, – что всего удивительнее, – такое стремление происходило, по-видимому, не столько из любви к потомству, сколько из честолюбия или каких других мотивов. Встревожился с Иродом и весь Иерусалим. Комментаторы согласны в том, что причиною тревоги Иерусалима была тревога Ирода. Это вполне и естественно. Но в приложении к Иерусалиму слово указывает, вероятно, и на несколько иные явления. Иерусалим встревожился вследствие опасений, как бы чего не наделал Ирод. Слово “весь” можно принимать за гиперболическое общее выражение, употребленное для обозначения господствующего, преобладающего настроения, или общественного мнения. Подобные выражения употребляются часто. Так: весь город ужаснулся, хотя, конечно, в нем находились и люди, которые были свободны от ужаса. Слово Иерусалим встречается у Мф. обыкновенно в среднем роде множ. числа, в един. числе женского рода только здесь и, может быть, 3:5. Однажды (23:37) у Матфея встречается особенная форма (' вм. ').

4. И, собрав всех первосвященников и книжников народных, спрашивал у них: где должно родиться Христу?

5. Они же сказали ему: в Вифлееме Иудейском, ибо так написано через пророка:

Первосвященники и книжники не имели возможности сообщить Ироду каких-либо точных и определенных сведений, и только сослались на древнее пророчество, может быть в надежде, что Ирод, старавшийся казаться иудеем, поверит их словам и ответ их покажется ему удовлетворительным.

6. и ты, Вифлеем, земля Иудина, ничем не меньше воеводств Иудиных, ибо из тебя произойдет Вождь, Который упасет народ Мой, Израиля.

Пророчество Михея (евр. 5:1, по Русской Библии 5:2) по буквальному переводу с еврейского читается так: “и ты, Вифлеем Ефрафа, мал ты, чтобы быть среди племен Иуды, из тебя Мне выйдет вождь для Израиля и происхождение Его от века, от дней вечности.” LXX (5:2): “и ты, Вифлеем, дом Ефрафа, самый малый, чтобы быть в тысячах Иуды; из тебя Мне выйдет начальник (архонт, по другому чтению, вождь ) Израиля и исходы Его изначала, от дней вечных.” Разности между еврейским и греч. LXX текстом зависели от того, что еврейское слово элеф, здесь употребленное, имеет разные значения, означает и начало, племя, семью, и тысячу. Из сказанного видно, что слова евангелиста Матфея не сходны ни с еврейским текстом, ни с переводом LXX. Сделано ли было такое изменение самим евангелистом, или он только буквально передал слова первосвященников и книжников, – в этом не представляется большой важности. Отступление объясняют так: слова пророка Михея приведены не по еврейскому подлиннику и не по переводу LXX потому, что в то время были распространены толкования священной книги и переводы, которые не дозволялось записывать. Они были родом истолковательного перевода “В то время каждый составлял таргум (толкование) для самого себя.” Это явление обычное в Новом Завете. В толковании Мих. 5:1 (евр.) значилось “Вифлеем земля Иудина” вместо “Ефрафа;” и “воеводств” вместо “тысячами.” Как бы, однако, мы ни переводили слова Мих. 5:1 (евр.), в них содержалось пророчество о Христе, или о Мессии, и о том, что Он родится в Вифлееме. Перевод через ясно показывает, что евангелист прочитал у Михея не беэлефе (племя, семья), а беалуфе (начальники и главные места жительства колен, воеводства). Вифлеем в этом выражении олицетворяется – Земля Иудина, собств. земля Иуды. Нет надобности подразумевать под землей только город Вифлеем, а следует разуметь самую землю, на которой он стоял, или, еще лучше, округ, окрестности Вифлеема.

7. Тогда Ирод, тайно призвав волхвов, выведал от них время появления звезды

Ирод не надеялся, что волхвы сообщат ему какие-нибудь точные сведения о Царе; но о времени появления звезды он мог узнать от волхвов точно. Точные сведения о звезде могли помочь ему ориентироваться в этом темном для него вопросе, сообразить, как действовать дальше, потому что время появления звезды совпадало, по его мнению (как и волхвов), с временем рождества нового Царя. Слова “появления звезды” можно иначе передать (с греч.) так: “время являющейся звезды;” перевод же: “время, когда появилась звезда” считается неточным. Некоторые толкователи думают, что Ирод уже в это время начал подозревать, что волхвы не возвратятся к нему, и на этот случай выведывал у них о звезде, чтобы решить дело и без них.

8. и, послав их в Вифлеем, сказал: пойдите, тщательно разведайте о Младенце и, когда найдете, известите меня, чтобы и мне пойти поклониться Ему.

9. Они, выслушав царя, пошли. [И] се, звезда, которую видели они на востоке, шла перед ними, как наконец пришла и остановилась над местом, где был Младенец.

10. Увидев же звезду, они возрадовались радостью весьма великою,

Явившаяся волхвам звезда была та же самая, какую они видели у себя дома и, может быть, во время путешествия в Иерусалим. В этом убеждает нас не подлежащее перетолкованиям сообщение евангелиста о “звезде,” которую “волхвы видели на востоке”. Но она получила теперь для них иной смысл. Прежде они знали ее только как звезду, возвещавшую о рождении какого-то великого Царя. Теперь они были уверены, что этот Царь уже родился и именно в Вифлееме. Прибавилось новое знание о Царе. Если обратить внимание на то, какая разница существует в воззрениях людей на одни и те же предметы, зависящая от просвещения и развития их духа, то легко понять психологическое состояние волхвов. Им теперь казалось, что звезда идет перед ними, радуется вместе с ними, указывает им место (т.е. Вифлеем), где родился Младенец. Волхвы походили на морских путешественников, плавающих по звездам, указывающим путь. Среди волнений и бурь какая радость видеть звезду, указывающую на тихую пристань!

11. и, войдя в дом, увидели Младенца с Мариею, Матерью Его, и, пав, поклонились Ему; и, открыв сокровища свои, принесли Ему дары: золото, ладан и смирну.

Евангелист не сообщает, каким образом волхвы нашли дом, где был Младенец. Это, по-видимому, трудно объяснить, если предположить, что звезда, которая шла пред ними, была естественною звездою. Но трудность устраняется, если мы вспомним, что о Младенце начали уже говорить в Вифлееме. Едва ли возможно сомневаться, что поклонение вифлеемских пастухов совершилось раньше, чем поклонение волхвов; пастухи рассказывали о том, что им было возвещено Ангелами о Младенце, “и все слышавшие дивились тому, что рассказывали им пастухи” (Лк. 2:18). Очень вероятно, что этих слышавших было первоначально немного, но это нисколько не устраняет появления даже стоустной молвы о Младенце, по крайней мере в Вифлееме. Подтверждение этого находим и в обстоятельстве, что Мать и Младенец теперь помещались уже в “доме,” а не в прежней гостинице или пещере (Иуст. муч.). Русский и славянский переводы “открывши сокровища свои” не точны. По всей вероятности, в русском употреблено слово сокровища в соответствии с славянским переводом и еще потому, что греч. в некоторых случаях действительно значит сокровище, напр., Мф. 6:19-21; Лк. 12:33; Евр. 11:26 и проч. Но в некоторых случаях оно означает “место, куда складываются драгоценные вещи,” и здесь именно обозначается это последнее. Потому что было бы непонятно, каким образом волхвы могли открыть (точный смысл греч. слова ср. Мф. 17:27) свои сокровища, т.е. золото, ладан и смирну. Таким образом, вместо сокровища следует принять сокровищницы и смысл будет понятен.

Волхвы принесли Христу: золото, ладан и смирну по восточному обычаю, соблюдавшемуся во время представления царям, посольств к ним и проч. Отправляя своих сыновей в Египет, Иаков приказывает им взять подарки “человеку тому” (Иосифу) “несколько бальзама и несколько меду, стираксы и ладану, фисташков и миндальных орехов” (Быт. 41:11). Отправляя своего сына, Давида, к Саулу, Иессей взял “осла с хлебом и мех с вином и одного козленка, и послал с Давидом, сыном своим к Саулу” (1 Цар. 16: 20). Эти примеры характерны. Из них видно, что дары подносились по достатку приносивших. В данном случае волхвы принесли Христу произведения земли своей. С своим приношением сами они едва ли соединяли какой-нибудь символический смысл. Но этот смысл сделался понятен последующим толкователям, которые в золоте, принесенном Христу, видели указание на Его царское достоинство, в ладане – почитание Его как Бога, а в смирне – указание на смерть его как человека.