Чтение онлайн

"Как бы особенно набожны..."– ... - тот, кто боится демонов, кто боготворит все - и дерево, и камень, и духов. Представляется, что апостол как бы хвалит афинян, но в то же время и воздает им за их иронию - своей, не менее тонкой и горькой иронией, характеризуя их набожность таким словом, которое выражает сущность всякой языческой набожности - суеверие, бесобоязненность. Эта тонкая ирония усиливается еще более "похвалою" их особенной "набожности", которою они превосходили всех других греков. Об этой сравнительной набожности афинян свидетельствуют и сами греческие писатели, как Исократ, Платон, Софокл, Ксенофонт.

"Неведомому Богу..." Полная надпись жертвенника, по свидетельству блаж. Феофилакта, гласила так: "богам Азии и Европы и Ливии. Богу неведомому и чуждому...." Этою надписью афиняне хотели сказать: "быть может, есть и еще какой-либо бог, которого мы не знаем, и так как мы не знаем его, хотя он и бог, то делаем ошибку, пренебрегая им и не почитая его". Поэтому, они поставили капище и сделали на нем надпись неведомому Богу, говоря этою надписью, что если и еще есть какой-либо иной бог, которого мы не знаем, так и его мы будем чтить (Феофил.).

"Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, и проповедую вам..." Афиняне укоряли Павла, что он вводит новое учение, новых богов. Поэтому, желая освободиться от подозрения и показать, что он проповедует не нового бога, но Того, Которого они прежде него почтили уже служением, говорит: вы предупредили меня, ваше служение Ему упредило мою проповедь, потому что я возвещаю вам того бога, Которого вы почитаете, не зная... "Ничего странного, говорит, ничего нового я не предлагаю. Они твердили ему: что это за новое учение, проповедуемое тобою? (ст. 19). Посему он немедленно уничтожает их предубеждение" (Златоуст).

"Бог, сотворивший мир..." "Сказал одно слово, и подорвал все положения философов. Эпикурейцы утверждают, что все произошло само собою и из атомов, а он говорит, что мир и все, что в нем, - дело Божие" (Феофил.).

"Не в рукотворенных храмах живет..." Чтобы не подумали, что проповедуется один из многих их богов, Павел поправляет сказанное, присовокупляя: не в рукотворенных храмах живет, но в человеческой душе, и не требует служения рук человеческих, как, напр., принесения жертв и т. п. "Как? Разве Бог не обитал в храме иерусалимском? Нет, но только действовал. Разве Он не принимал служения от рук человеческих у иудеев? Не от рук, но от души, и этого требовал не потому, чтобы имел в том нужду" (Златоуст).

"Дая всему..."– - слав.: "дая всем", т. е. людям прежде всего, а потом и всем тварям.

Жизнь– начало существования, жизненную силу.

Дыхание– способность поддержания жизни через дыхание.

Все– необходимое для жизни.

"От одной крови"– от одного человека - прародителя, от одной прародительской четы. Так как кровь - и по библейскому воззрению (Лев. XVII, 11, 14), и по воззрению вообще древних, считалась седалищем души, то вышеприведенное выражение - о происхождении всех от одной крови - означает происхождение не только по телу, но и по душе от одних общих всем прародителей - в противоположность языческим басням о происхождении разных народов от разных прародителей.

Представляя все человечество единым целым, в силу происхождения от одной крови, Дееписатель справедливо называет его сотворенным от Единого Бога, Творца всего мира, в силу непосредственного происхождения первой четы из рук Самого Творца.

"Назначив пpедoпpeдeлeнные времена и пределы их обитанию..."– замечательная мысль апостола, что Господь не только Творец человечества, но и Промыслитель - Творец его истории, в размерах, не отнимающих у человека необходимой ему свободы.

Высшая цель человека и человечества - искание Бога, вступление в живое сердечное общение с Ним, для чего дарованы человеку не только такие верные руководства, как Слово Божие, но и собственные внутренние указания и влечения, от едва уловимых и осязаемых, до самых надежных и очевидных, объясняющихся столь непосредственною близостью Божества к каждому из нас.

"Им живем..."– ...
– точнее - "в Нем" (слав. "о Нем"), так что вне Его нет и не может быть ни жизни, ни движения, ни пространства, ни времени. Св. Златоуст поясняет это так: "Как бы указывает на подобный пример вещественный: как невозможно не знать воздуха, который разлит повсюду и находится недалеко от каждого из нас, или лучше - находится и в нас самих, так точно и Творец всего. Смотри, как Павел приписывает Ему все - и промышление, и сохранение, бытие, действие и продолжение. И не сказал чрез Него, но - что означает большую близость - в Нем (Им)".

"Живем, движемся и существуем..."– усиленное выражение, означающее, что вне Бога никакого рода существование невозможно и представить.

Приводимые слова "некоторых стихотворцев" - "мы Его и род" находятся между прочим у Арата Киликийца, след., соотечественника Павлова, жившего в III в. до Рождества Христова в его астрономическом стихотворении откуда, по-видимому, они и взяты с буквальною точностью.

Подобное же изречение имеется у поэта Клеанфа, ученика Зенонова, (в его гимне Зевсу - мы твой род). И у того, и у другого из упомянутых поэтов имеется в виду собственно Зевс, но Павел таким же смелым ораторским приемом, как и выше ("неведомому Богу"), относит это изречение к Единому Истинному Богу, "разумея, по словам Златоуста, не то самое средство, которое тот (Арат) разумел - да не будет!
– но применяя к Нему то, что собственно сказано о другом; равно как и жертвенник (с надписью "неведомому Богу!") он приписал Ему, а не тому, которого они почитали. Назвал нас родом божиим, т. е. самыми близкими родственниками, так как от нашего рода Бог благоволил на земле родитися. И не сказал: не должны вы непщевати подобно быти Божество злату или сребру, но употребил более смиренный оборот: не должны есмы!"..

"Смотри, как он заимствует доказательства и из того, что ими самими сделано и сказано..."

Если мы - род Божий, то несообразно с здравым смыслом думать, что Божество подобно тому, что не сродное с Ним, как не сродно и с нами - родом Его, т. е. золоту, серебру и пр. Божество может быть подобно только нам, людям, составляющим род Его: в людях и надо искать этого Божественного подобия, от них возноситься мыслию к их Первообразу и Подобию (просиявшему до высшего совершенства в Богочеловеке).

Несостоятельность язычества, таким образом, обнаруживается двояко; из несоответствия вещества почитаемых "богов" природе Божества и из отсутствия в действительности самих изображаемых богов. Отсюда можно видеть и все громадное различие иконопочитания христианского от идолопоклонства языческого: в св. иконах природа Божества изображается не веществом, а характером изображений, их идеею; и эта идея заимствуется не из вымысла фантазии, а из мира действительности, из жизни Господа Иисуса Христа, Его Угодников, из всего вообще содержания Слова Божия и живой, действительной жизни человечества.