Чтение онлайн

Любопытно, что традиция язычества сохранила довольно прочную память об этом важном факте и на различных художественных памятниках запечатлела даже самую картину этой борьбы. Если это божественное обетование о победе над диаволом служит живым источником утешения и радости для нас, то каким же лучом животворной надежды было оно для падших прародителей, впервые услыхавших из уст самого Бога эту радостнейшую весть? Поэтому данное обетование вполне заслуженно именуется "первоевангелием", т.е. первой благой вестью о грядущем Избавителе от рабства диаволу.

"умножая умножу скорбь твою... в болезни будешь рожатъ детей..." В этих словах изрекается наказание жене, состоящее в том, что чадородие, величайший акт земной жизни человека, бывший предметом особенного божественного благословения (1:26), превращается теперь в источник скорби и страданий. Впрочем, эти муки рождения не есть что-либо намеренно посылаемое теперь Богом в наказание жене, а составляют лишь естественное законное следствие общей дряблости физической природы падшего человека, утратившей вследствие падения нормальное равновесие духовных и физических сил и подпавшей болезням и смерти.

"и к мужу твоему влечение твое..." В этих словах еще яснее выражается весь трагизм положения жены: несмотря на то, что жена при рождении будет испытывать величайшие муки, соединенные с опасностью для самой своей жизни, она не только не будет отвращаться от супружеского общения со своим мужем — этим невольным источником ее страданий, но будет еще более и еще сильнее, чем прежде, искать его.

"и он будет господствовать над тобою". Новая черта брачных отношений между мужем и женой, устанавливавшая факт полного господства первого над последней. Если и раньше жена, в качестве только помощницы мужа, ставилась в некоторую зависимость от него, то теперь, после того, как первая жена доказала неуменье пользоваться свободой, Бог определенным законом поставляет ее действие под верховный контроль мужа. Лучшей иллюстрацией этого служит вся история дохристианского мира, в особенности же древнего Востока с его униженно-рабским положением женщины. И только лишь в христианстве жене снова возвращены отнятые у ее права (Гал. 3:28 [124] ; Еф. 5:25 [125] и др.).

"Адаму же сказал: за то, что mы послушал голос жены твоей и ел..." Приговор над последним виновником грехопадения — Адамом — предваряется выяснением его сугубой вины, именно указанием на то, как он, вместо отрезвляющего действия на жену, сам подпал ее соблазнительному влиянию.

"проклята и земля..." Лучшее объяснение этого факта мы находим в самом же Священном Писании, именно у пророка Исаии, где читаем: "земля осквернена под живущими на ней, ибо они преступили законы, изменили устав, нарушили вечный завет. За то проклятие поедает землю, и несут наказание живущие на ней" (24:5-6). Следовательно, в этих словах дано лишь частное выражение общебиблейской мысли о тесной связи судьбы человека с жизнью всей природы (Иов. 5:7 [126] ; Еккл. 1:2,3 [127] ; 2:23 [128] ; Рим. 8:20 [129] ). По отношению к земле это божественное проклятие выразилось в оскудении ее производительной силы, что в свою очередь сильнее всего отзывается на человеке, так как обрекает его на тяжелый, упорный труд для насущного пропитания.

"терние и волчцы произрастит она тебе... в поте лица твоего будешь есть хлеб..." В этих двух стихах дается более подробное раскрытие предшествующей мысли об оскудении земного плодородия и о тяжести и непроизводительности человеческого труда. Этим божественным приговором все земное существование человека как бы превращается в сплошной трудовой подвиг и обрекается на скорби и страдания, как это гораздо яснее выражает славянский текст "в печалях снеси тую вся дни живота своего" (ср. также Иов. 5:7 [130] ; 14:1 [131] ; Ис. 55:2 [132] ; Еккл. 1:13 [133] и др.).

"доколе не возвратишься в землю..." Ряд божественных наказаний заканчивается определением исполнения той угрозы, которая была возвещена на случай нарушения заповеди, т.е. провозглашением смерти. Этот закон разрушения и смерти, как видно из данного текста, а также и из ряда библейских параллелей (Пс 103:29 [134] ; 145:4 [135] ; Иов. 34:14-15 [136] ; Еккл. 12:7 [137] ), касался только физической стороны природы человека, образованной из земли и возвращавшейся в свое первобытное состояние; на душу же человека, имеющую свой высочайший источник в Боге, он не распространялся (Еккл. 12:7; Притч. 14:32 [138] ; Ис. 57:2 [139] ; и др.). Да и по отношению к физической природе человека смерть, если ее можно считать наказанием за грехопадение, то не столько в положительном, сколько в отрицательном смысле слова, т.е. не как введение чего-либо совершенно нового и несоответствующего природе человека, а лишь как лишение, отнятие того, что составляло дар сверхъестественной благодати Божией, проводником и символом чего служило древо жизни, уничтожавшее действие физического разрушения в человеческом организме.

В таком смысле следует понимать и известные библейские выражения, что "Бог не сотворил смерти" (Прем. 1:13), что "Бог создал (точнее — предназначил) человека для нетления" (Прем. 2:23) и что смерть привнесена в мир грехом человека (Рим. 5:12).

"И нарек Адам имя жене своей..." До сих пор у нее, как видно из Писания, не было собственного имени, а она обозначалась лишь со стороны своего отношения к мужу словом "жена". Имя же, данное ей теперь, евр. Хавва, означает "жизнь", или, собственно, "производительница жизни" ( — Симмаха). В том обстоятельстве, что даже в самый момент божественного приговора о смерти Адам не усомнился в непреложности божественного обетования о жене (и ее Семени), как восстановительнице жизни ("Еве"), отцы Церкви справедливо видят доказательство сознательной, живой и горячей веры падших прародителей в обетованного Искупителя (Мессию).

"И сделал Господь Бог... одежды кожаные..." В этой краткой библейской заметке дано указание на божественное установление религиозных жертвоприношений, предуказывавших на великую Жертву, которую имел принести Мессия для искупления человечества.

"вот Адам стал как один из Нас..." Было бы слишком грубо и недостойно Бога видеть в этих Его словах лишь одну простую иронию над несчастными падшими прародителями. Посему, более правы те, кто усматривает в них них сильную антитезу одному из раннейших стихов данного повествования, где говорилось о льстивом обещании искусителя дать людям равенство с Богом (3:5). "Поскольку, — замечает блаженный Феодорит, — диавол говорит: "вы будете, как боги, знающие добро и зло", преступившему же заповедь изречено смертное определение, то Бог всяческих изрек сие в укоризну, показывая лживость диавольского обещания". Таким образом, если здесь и есть некоторая ирония, то самих фактов, а не слов.

Заключением всей райской истории служит факт изгнания падших прародителей из рая, с целью, главным образом, лишить их возможности пользования плодами древа жизни.

"И поставил... херувима и пламенный меч обращающийся..." Чтобы окончательно преградить людям доступ в рай, Бог поставляет одного из небожителей — "херувимов", в качестве стражи при входе в рай, и кроме того — посылает особый небесный огонь, выходивший из недр земли и сверкавший наподобие блестящего клинка у вращаемого меча.