Чтение онлайн

6. Он поставил меня притчею для народа и посмешищем для него.

6. Неспособны поручиться за невинность Иова и остальные люди. В их глазах Иов - грешник и, как таковой, - «притча», т. е. предмет поругания, насмешек ( XVI: 10–11 ; 2 Пар VII: 20; Иез XIV: 8; Пс LXIII: 12), и «посмешище», по евр. «ветофет лефаним», «человек», которому плюют («тофет» от «туф» - плевать) в лицо, т. е. поносят, - наивысшее оскорбление (Чис XII: 14; Втор XXV: 9; Ис L: 6).

7. Помутилось от горести око мое, и все члены мои, как тень.

7. В результате подобных отношений к Иову друзей и всех людей его глаза утратили блеск, помутились от печали (Пс VI: 8; XXX: 10), которая ослабляет даже телесные силы: «члены мои, как тень» (ср. Пс XXX: 11).

8. Изумятся о сем праведные, и невинный вознегодует на лицемера.

9. Но праведник будет крепко держаться пути своего, и чистый руками будет больше и больше утверждаться.

8–9. Страдания праведника, вызывая в благочестивых чувства изумления и негодования против нечестивых, пользующихся счастьем (ст. 8; ср. Пс XXXVI: 1; LXXII: 3), в нем самом укрепляют веру в Бога (ст. 9). Всеми отверженный ( ст. 4–6 ; ср. XII: 5 ), сознающий, что защитником его может быть только Бог ( ст. 3 ), он еще более прилепляется к Нему (ср. Пс LV: 2–7; Пс LXII: 8–9; Пс XCIII: 16–19, 22). Так падает предъявленное Елифазом ( XV: 4 ) обвинение в отсутствии страха Божия, и не оправдываются слова диавола, что под влиянием бедствий Иов похулит Бога. Когда «кипело сердце его, он был невеждой» (Пс LXXII: 21–22; ср. VI: 26 ), а теперь, успокоившись, полагает в Боге свое упование (Пс LXXIII: 28).

10. Выслушайте, все вы, и подойдите; не найду я мудрого между вами.

10. Речи друзей Иова сводятся к доказательствам его виновности и обещаниям благ под условием раскаяния. Не проявляя мудрости в рассуждениях первого рода ( ст. 4 ), они не обнаруживают ее и в суждениях второго.

11. Дни мои прошли; думы мои - достояние сердца моего - разбиты.

12. А они ночь хотят превратить в день, свет приблизить к лицу тьмы.

11–12. Жизнь Иова, лелеянные им думы: «дни мои будут многи, как песок» ( XXIX: 18 ), оказались несбыточными ( ст. 1 ), а между тем они утверждают, что ночь скорби превратится в счастливый день! ( V: 24–26 ; XI: 17 ).

13. Если бы я и ожидать стал, то преисподняя - дом мой; во тьме постелю я постель мою;

14. гробу скажу: ты отец мой, червю: ты мать моя и сестра моя.

13–14. «Если я и ожидаю, то только того, чтобы иметь преисподнюю своим жилищем». Шеол - вот та будущность, на которую может рассчитывать Иов. Могила и наполняющие ее черви, - вот с кем в скором времени будет находиться в ближайшем общении Иов: «гробу скажу, ты отец мой, червю: ты мать моя и сестра моя» .

15. Где же после этого надежда моя? и ожидаемое мною кто увидит?

16. В преисподнюю сойдет она и будет покоиться со мною в прахе.

15–16. Надежды на жизнь и ее радости нет и не предвидится. Она так же исчезает ( «в преисподнюю сойдет» - ст. 16), как и сам Иов. Вместо обещанного друзьями покоя на земле ( V: 24 ; XI: 18 ) Иову предстоит покой в шеоле. Вместо «и будет покоиться со мною во прахе» буквально с еврейского должно перевести: «там, по крайней мере, во прахе я найду покой».

Глава XVIII

Речь Вилдада во втором разговоре. 1–3. Приступ. 4. Устойчивость законов мздовоздаяния. 5–21. Гибель грешника - его неизбежная участь.

1. И отвечал Вилдад Савхеянин и сказал:

2. когда же положите вы конец таким речам? обдумайте, и потом будем говорить.

1–2. Призыв Вилдада (ср. VIII: 2 ) к хладнокровному, вдумчивому ( «обдумайте, и потом будем говорить» - ст. 2) обсуждению вопроса мотивируется тем, что в пылу спора, в состоянии раздражительности друзья укоряют друг друга в недостатке рассудительности («зачем ты считаешь нас за животных и принимаешь нас за существ неразумных» - ст. 3; XII: 2–3 ; XV: 2–3 ; XVI: 2–3 ; XVII: 10 ). Предвзятая мысль «о взаимном неразумии» не позволяет одному согласиться с другим; мешает выяснению истины.

3. Зачем считаться нам за животных и быть униженными в собственных глазах ваших?

4. О ты, раздирающий душу твою в гневе твоем! Неужели для тебя опустеть земле, и скале сдвинуться с места своего?

4. Пагубные последствия такого настроения сказываются на самом Иове. Не соглашаясь с друзьями, будучи уверен в своей правоте и встречая только одни возражения, он «раздирает душу свою в гневе», - раздражается, мучится (ср. XVII: 2 ). Но как бы страстны ни были его речи, они не в состоянии изменить того закона нравственного миропорядка, по которому на земле наказываются одни грешники. Он так же непреложен, как и законы мира физического. Назначенная Богом для обитания человека земля (Ис XLV: 18) всегда останется населенною, по слову человека скала не сдвинется с места, так точно не отменится закон возмездия за грехи.

5. Да, свет у беззаконного потухнет, и не останется искры от огня его.

6. Померкнет свет в шатре его, и светильник его угаснет над ним.

5–6. Закон возмездия проявляется в том, что счастье ( «свет» , «светильник» - ср. XXI: 17 ; XXIX: 3 ; Притч XIII: 9; XX: 20; XXIV: 20) нечестивого никогда не бывает прочным. Оно исчезает окончательно: «не останется искры от огня его» (ст. 5), или в буквальном переводе: «пламя его очага перестанет светить».

7. Сократятся шаги могущества его, и низложит его собственный замысл его,

8. ибо он попадет в сеть своими ногами и по тенетам ходить будет.

9. Петля зацепит за ногу его, и грабитель уловит его.

10. Скрытно разложены по земле силки для него и западни на дороге.

7–10. Все проявления силы, могущества грешника будут сведены ни во что, и причиною этого являются его собственные дела ( ст. 1 ). Сам того не замечая (ст. 10), он запутается в них, как птица в силках и западне (ср. Притч V: 22).

11. Со всех сторон будут страшить его ужасы и заставят его бросаться туда и сюда.

12. Истощится от голода сила его, и гибель готова, сбоку у него.

11–12. Чем ближе гибель, тем сильнее становится ее предчувствие, и больше прилагается усилий к спасению ( «заставят его бросаться туда и сюда» , - ст. 11). Но последнее невозможно: кругом грешника ужасы, - предзнаменования бедствий. Стремление избавиться от них только обессиливает его, как обессиливает человека голод: и гибель готова.

13. Съест члены тела его, съест члены его первенец смерти.

13. Подготовляя себе гибель, нечестивый умирает в страшных мучениях. «Члены тела его, съест … первенец смерти» , т. е. тело его будет разрушено самыми страшными болезнями (ср. Иc XIV: 30: «первенцы бедных» - самые бедные), в которых как бы концентрируется вся разрушительная сила смерти, подобно тому как в первенце концентрируется сила его родителей (Быт XLIX: 3).

14. Изгнана будет из шатра его надежда его, и это низведет его к царю ужасов.