Чтение онлайн

"Поэтому лучше относить суффикс ("пред Ним") к субъекту вопросительного предложения первого стиха, т.е. к индивидуальной личности пророка и коллективной личности народа израильского". (И. Григорьев, с. 209. см, также Комм. СПб. проф. 813с.).

Как отпрыск и как росток из сухой земли... Вместо первого определения "отпрыск" LXX и наш славянский имеют "яко отроча". Евр. слово — jonach — допускает оба эти перевода: в отношении к человеку, оно указывает на "грудного младенца", а в применении к растениям — на "молодой, сочный отросток". Нельзя не заметить, что оба эти сравнения довольно часто встречаются у различных пророков, в том числе и у самого пророка Исаии, хотя последнее ("отрасль"), видимо, преобладает (Ис. 7:14-16; 9:6; 11:1; Иов 14:7 [951] ; 15:30; Иер. 23:5; Иез. 17:4,22; Зах 6:12 и др.)

Как росток из земли сухой... (В Славянском переводе с 70-и — Яко корень из земли жаждущей… Прим. ред.) Вместо "жаждущей" Акилла перевел "непроходимой" — замечает блаженный Иероним: "чтобы показать преимущество девства, — что без всякого человеческого семени Он произошел из земли, бывшей прежде "непроходимой" (также и Иоанн Златоуст). Всеми приведенными сравнениями, в особенности, последним пророк достаточно подготовил умы своих слушателей к тому, о чем он дальше говорит уже прямо, без всяких образов и подобий. Лучшую параллель к этому сравнению дает пророк Иезекииль (17:23 [952] ).

Нет в нем ни вида, ни величия... который привлекал бы нас к Нему. Вот, в простых и ясных словах сущность всего пророческого изображения внешнего вида кроткого и смиренного Сына Божия, явившегося в образе раба. Акилла переводил: "нет у Него ни вида, ни великолепия". А Симмах еще подробнее: "нет у Него ни вида, ни достоинства, чтобы мы признали Его, ни величия , чтобы мы пожелали Его. "Отрок Господень" в своем явлении людям не имеет вида и внешней обстановки, которые были бы желательны для них или которых они ожидали при явлении Его, по своему естественному рассуждению; ибо, говорит святой Кирилл Александрийский, "у него не было вида и славы, приличных Богу" (Исх 19:16-20; 20:19); но он "уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек" (Флп 2:7 — См. а Ком. СПб. проф. 814). Слова эти, однако, нельзя понимать в тот смысле, что будто бы наружный вид Спасителя был настолько жалок и убог, что он как бы отталкивал от себя. Наоборот, вся христианская древность свидетельствует о выдающейся духовной красоте Лика Спасителя. Они просто означают лишь то, что у кроткого небесного Учителя не было того горделивого, надменного вида, той знатности по рождению и той пышности в образе жизни, которыми иудеи в своих ложных представлениях о Мессии уже заранее окружили Его.

Он был презрен и умален пред людьми... Содержание третьего стиха еще больше усиливает мысль второго: там говорилось, что Мессия не имеет никаких особенных достоинств и ничем не выдается из среды обыкновенных смертных. Здесь мы добавляем, что если Он чем и выдается, то только в отрицательную, а не в положительную сторону: Он хуже и презреннее всех других; как же Ему, после этого, претендовать на роль Мессии? О презрении, которым большинство иудеев и язычников встретит Мессию, пророк Исаия уже говорил и раньше (см. 49:7). И действительно, Своим рождением в вертепе, Своим происхождением из Назарета, Своим постоянным дружеским обращением с мытарями и грешниками; Мессия во время Своей земной жизни постоянно давал поводы слепым вождям народа иудейского отзываться о Нем с презрением и враждою (Мф. 15:2,12 [953] ; Лк. 19:7).

И умален пред людьми... или как в славян. паче всех сынов человеческих. Под "сынами человеческими", основываясь на библейском употребление (2:9; 11:17), многие склонны разуметь здесь "знатных представителей" народа иудейского, в особенности, его законников и фарисеев, этих наиболее ожесточенных врагов Господа. Симмах переводит это словом — "наименьший из людей", а Иероним — novissimus — "младший из всех". И эти два последних перевода, по-видимому, наиболее удачно передают мысль текста, задача которого указать на крайне невысокое, приниженное общественное положение Мессии, Который, происходя из низшего класса и обращаясь больше с простым народом, встречал постоянно оскорбительно-холодное и надменно-презрительное отношение к себе со стороны знатных, богатых и влиятельных официальных вождей народа.

Муж скорбей... С еврейского — isch maciboth — означает: "муж или человек трудов, печалей, скорбей" (Исх 3:7 [954] ). Дополнительным синонимом этого определения служит следующее за ним и изведавший болезни. Это — или общее определение человеческой природы, естественный удел которой скорби и болезни, или даже более частное указание на греховное человеческое естество, так как изнурительный труд, различные болезни и печали вошли в природу человека, в качестве ближайших следствий грехопадения (Быт. 3:16-19).

Последнего толкования придерживается и блаженный Иероним, который говорит, что данный текст "указывает на истинное человеческое тело и на истинную человеческую душу Того, Кто, зная носить немощи, преодолел Божеством все оныя" (блаженный Иероним). Здесь, таким образом, прикровечно обозначена вся глубина тайны воплощения: Бог, явившись во плоти, воспринял на Себя падшее естество наше, чтобы Своей искупительной смертью его очистить, вознести и прославить, как это прекрасно пояснил и Апостол Павел, сказавши: "ибо мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших, но Который, подобно нам, искушен во всем, кроме греха" (Евр 4:15).

И мы отвращали от Нет лицо Свое... Акилла и блаженный Иероним передают это несколько иначе и как бы сокровенным было лицо Его, соответственно с чем последний и толкует это место в том смысле, что Господь намеренно скрывал, или не обнаруживал, не проявлял Своего Божественного Всемогущества, чтобы в смирении понести добровольно воспринятое Им бремя человеческого греха. Следствием этого, разумеется, было то, что и люди, "отвращались" от Него, т.е. не признавали Его за Мессию и даже издевались над Ним, когда Он выдавал Себя за действительного Мессию. Многие из толковников прообраз этой черты усматривают еще в истории многострадального Иова: "…знающие меня чуждаются меня. Покинули меня близкие мои, и знакомые мои забыли меня" (Иов 19:13-14); или: "Он поставил меня притчей для народа и посмешищем для него" (17:6). Страждущий Мессия представляется удаленным от людского общества, наравне с людьми прокаженными. Это — уже крайняя степень возможного общественного унижения человека, когда община выделяет его из себя, как недостойного члена.

С по 6 ст. пророк дает ключ к разгадке такого удивительного и необъяснимого для большинства ветхозаветного человечества явления, как страдания и унижения Мессии. Еще из истории праведного Иова мы хорошо знаем, что в сознании ветхозаветных мудрецов положительно не укладывалась идея невинных страданий: если кто страдал, то он, следовательно, был грешен; вот, обычная логика того времени, которую иудеи, конечно, стали бы прилагать и к страждущему Мессии, о Котором говорит здесь пророк, законно усматривая в словах пророка внутреннее противоречие: если тот, о ком ты говоришь — Мессия, то Он не должен страдать (потому что Он должен быть невинен); если же Он будет страдать, то это — уже не Мессия. Пророк Исаия и разрешает здесь это мнимое противоречие, раскрывая, что хотя Мессия и будет страдать, но не за Свою личную вину, а за наши общие грехи, Он явится Невинным Страдальцем, почему Его страдания и будут иметь такую исключительную, очистительно-искупительную силу.

Для лучшего понимания как данного стиха, так и всего рассматриваемого отдела (4-6), толкование 4-го ст. следует начать со второй его половины, где дается исходный пункт речи.

Мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Пророк здесь соединяет себя с уверовавшими иудеями и как бы от лица их говорит об их бывшем заблуждении и раскаянии в нем. Сущность заблуждения иудеев, по их собственному сознанию, заключалась в том, что они, видя Мессию, переносящим ужасные страдания и позор унижения, думали, что Он — великий грешник, если Бог наказал его так сильно. Еврейский глагол, указывающий на это наказание — nega — намекает, главным образом, на проказу (Лев 13:3,9,20 [955] ; Чис. 12:9-10 [956] ; 4 Цар 15:5; и др.), что согласно и с контекстом (3 cт.). И из истории крестных страданий Спасителя мы, действительно, знаем, что многие в самом факте позорной Его смерти видели уже доказательство Его самозванства и Божественной кары за это (Мф. 27:43 [957] ). О том же говорит и известный евангельский возглас Божественного Страдальца: "Или, Или! лама савахфани? то есть: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?" (Мф. 27:46). Точно так же Евангелия отмечают и то, что у самого же подножия креста были уже уверовавшие в Распятого, как, например, один из распятых с ним разбойников и римский сотник (Лк. 23:40-43.47).

Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни... Мы думали, что страдания на Мессию посылает Бог за Его грехи; но нет мы жестоко заблуждались: оказывается, Он Сам добровольно понес наши немощи и наши болезни. Исходя из содержания догмата искупления, многие экзегеты склонны под "немощами" и "болезнями" разуметь исключительно духовные немощи, т.е. "грехи" людей, Но евр. термины — makib и holi — не употребляются для обозначения понятия "грех". Поэтому, гораздо правильнее толковать эти определения в их прямом, буквальном смысле, так как "немощи" и "болезни", в качестве следствия грехопадения, являются лучшим указанием и на производящую их причину. Вместе с тем, тут нельзя не видеть также соответствия и с содержанием 3-го стиха ("муж скорбей и изведавший болезни"), в котором, вообще, описывается уничиженное состояние Мессии, которое здесь выясняется.