Чтение онлайн

— Я же говорил тебе, детка. Ты была создана специально для меня.

Мы оба стонем, когда я сжимаюсь вокруг него, мои растянутые мышцы пульсируют от удовольствия, и он двигается быстрее, пыхтя с каждым выдохом. Невероятное удовольствие нарастает у основания моего позвоночника, и я стону, отпуская его скользкую кожу, чтобы сжать в кулаке простыни, когда он ускоряется, входя в меня так сильно, что я почти не могу этого вынести.

— Ты никогда не захочешь трахаться ни с кем другим, — ворчит он, звуча почти разъяренно от того, насколько напряженным кажется его голос. — Никто не сможет наполнить тебя так хорошо. Никто не будет пахнуть так хорошо, чтобы тебе хотелось трахать его раз за разом. И никто не сможет заставить тебя кончить так, как это могу я. Ты чувствуешь это, малышка? Я могу. Эта задница кончит на мой член, потому что именно так хорошо это работает между нами. Ты была создана для меня.

Я вскрикиваю, зажмуривая глаза, пока мои мышцы пульсируют вокруг него, напрягаясь. Я даже не знала, что это может быть так приятно, но я не могу анализировать это прямо сейчас. Мой мозг превратился в кашу, вся кровь отхлынула, и когда он вонзает в меня свой огромный член, все мое тело дрожит, чудесная, расплавляющая кости слабость распространяется по мне с каждым толчком.

— Черт. Я не могу… — он задыхается, толкаясь глубже и полностью останавливаясь, когда дрожит надо мной. — Ты нужна мне… Ты должна кончить первой.

Я с криком трясу головой, и он стонет, когда я крепко сжимаю его. Он снова двигается, и что-то касается моего клитора, мягко скользя по нему. Я смотрю вниз и ахаю, когда вижу его черный кожистый хвост, изогнутый вокруг бедра и двигающийся по мне с каждым его толчком.

— О, черт.

Я закрываю глаза, тело пытается выгнуться. Все мои мышцы дрожат, напряжение в нижней части живота становится безумно сильным. Он дико фыркает, ускоряясь, пока не врезается в меня резкими, яростными толчками, его хвост трется все быстрее и быстрее. Я вою от того, насколько это сильно, насколько невыносимо, судорожно раздирая простыни руками.

На одно прекрасное мгновение все внутри меня замирает, напряжение поднимается настолько высоко, насколько это возможно, не разорвав меня на куски, и я зависаю там, на самой вершине своего пика, прежде чем мое тело переходит во что-то, что не может быть оргазмом. Во что-то намного лучшее.

Я дрожу, мощная дрожь пробегает по моему позвоночнику и отдается эхом в области таза. Экстаз прокатывается по мне, все сжимается, пока не кажется, что я вот-вот сломаюсь. Лисандер рычит, толкаясь в меня жестко и быстро, входит глубоко в мое тело, его член вздрагивает с каждой струей спермы. Я чувствую все это, его освобождение продлевает мое, пока я не превращаюсь в стонущее, извивающееся месиво.

— Черт, — стону я, когда проходят последние толчки и ощущается боль в моем дрожащем теле. — Я не думаю, что завтра смогу ходить.

Лисандер глубоко выдыхает и выходит, затем падает на кровать рядом со мной.

— Ничего страшного. Я могу носить тебя на руках везде, пока у меня есть возможность снова тебя трахнуть.

Я фыркаю от смеха, и когда он кладет свою большую ладонь мне на поясницу, собственнически растопырив теплые пальцы, я отстраняюсь, улыбаясь.

Глава 10

Глава 10

Позже, когда я выхожу из ванной, я сразу замечаю, что простыни чистые и комната проветрена. Лисандер ждет меня у двери, теребя запонку. Я насвистываю, уперев руки в бедра.

— Ты похож на генерального директора из какого-нибудь мультфильма, — говорю я ему. — Бык в идеально сшитом костюме.

Его ноздри раздуваются, и он недовольно фыркает.

— Не называй меня быком. И у меня есть один для тебя, если хочешь. Или ты можешь надеть платье. Выбор леди.

Он выходит в коридор, и я следую за ним, мягко ступая босыми ногами, мое все еще влажное тело завернуто в его огромное полотенце.

— У тебя есть один для меня? Ты имеешь в виду костюм?

Он кивает, открывая другую дверь, которая ведет в…

— Вау. Чья это? — спрашиваю я, рассматривая стеллажи с одеждой и полки, на которых аккуратными бесконечными рядами выставлена женская обувь.

— Твоя, — говорит он, не глядя на меня и теребя свой рукав. — Я мог… переборщить… пока ты спала. Ты можешь вернуть это. Заказать что-нибудь другое.

Я вхожу в комнату и вздрагиваю, заметив движение, но это всего лишь мое отражение в огромном зеркале от пола до потолка на одной из стен. Нерешительно я подхожу к первой отдельно стоящей вешалке, которая выглядит как что-то из гардероба для съемок фильмов, с множеством разнообразных высококачественных тканей ярких цветов. Я провожу пальцем по одежде, тихо вздыхая. Затем поворачиваюсь.

— Я не могу…

— Сотня минетов, — говорит он, ответ готов у него на языке. — И это твое.

— Но я уже твоя должница…

— Ты можешь выполнить для меня работу прямо сейчас, и этот долг будет выплачен.

Я моргаю, ошеломленная тем, как быстро он отвечает. Кроме того, я не уверена, потому что его лицо сильно отличается от человеческого, но мне кажется, он на взводе.

— Что за работа? — спрашиваю я, подозрительно хмурясь. — Что происходит?

Он глубоко вздыхает, раздувая ноздри, и, наконец, смотрит на меня.

— Я знаю, тебе это нужно, малышка Джуд. Сделки, долги, справедливые выплаты… Но, черт возьми, мы пара. Так что, пожалуйста, помоги мне. Я бы хотел уладить все наши долги, чтобы мы могли спокойно наслаждаться друг другом.

Я моргаю, нервно сжимая край полотенца. На мгновение я замираю. Он отпускает меня? Неужели все происходит на самом деле так, как я себе представляла — что он трахнет меня, ему станет скучно, и он вышвырнет меня? Но нет, это не то, что он говорит, я пытаюсь убедить себя, судорожно сжимая пальцы так, что побелели костяшки.

— Детка? Что случилось? — спрашивает он, подходя ближе, на лбу у него глубокие морщины. — Ты побледнела.

— Что еще? — спрашиваю я, отчаянно желая услышать остальное. — Ты хотел сказать что-то еще. Так скажи это.

Он кладет свои большие руки мне на плечи, заглядывая в лицо.

— Мы пара, — повторяет он. — Это как женитьба, только сильнее. Ты в моей крови, малышка, а я в твоей. И это значит, что ты останешься со мной навсегда. Мне не нужны долги, чтобы скрепить это. Ты моя пара, и все, что у меня есть, принадлежит тебе. Этот дом твой. И эта жизнь, к сожалению, тоже твоя. Что возвращает нас к работе.

Я ничего не говорю, потому что мое сердце колотится где-то в горле, лишая меня дара речи. Я не думаю, что могу переварить то, что он только что сказал.