Чтение онлайн

— Порядок! Еще двоих нужно!..

Тут, как раз вовремя, подоспели Глеб, Огурец и Колюнька.

Тощему Огурцу удалось-таки втиснуться в Мишанино жилище, после чего в нем осталось место только для Глебовой головы, которую он туда и всунул, чтобы принять участие в разговоре, а сам находился снаружи.

Зато Колюнька вполне поместился в уголке, свернувшись наподобие ежика.

— Ты зачем это Музыканта с Комаром на дезертирство подговорил? — спросил Гусь Глеба.

— Никто не подговаривал, — спокойно ответил Глеб. — Просто они у меня спросили, а я сказал: идите, конечно, потому что каждый человек имеет право быть, где ему нравится… Такое мнение, а не подговаривал!..

— Вот! — Гусь показал на него пальцем. — До чего точно я подметил: эти сибирские все какие-то безмозглые!..

Глеб нахмурился, но промолчал.

А Гусь еще раз объяснил свою выдумку и распорядился:

— Вот вы с Мишаней и пойдете!.. Огурец привык ото всех бегать, а Глеба тут никто не знает!

Огурец самоуверенно тряхнул рыжими вихрами, но всегда, уступчивый, на все согласный Глеб неожиданно заявил:

— Я не пойду!

Все страшно удивились:

— Это почему?

— Я воровать не люблю… — покраснев, проговорил Глеб.

— Что воровать? Кого воровать? — гаркнул Гусь. — Разве это воровство? Несколько трубочек взять — воровство?.. Всякие там трубки есть!.. Какая важность!..

— Все равно… Не люблю я… И не хочу…

— Скажи уж: боишься! Слабак ты оказался, а еще сибирский числишься!..

— Нет… Просто не привык… В тайге охотники все оставляют в избушках: еду, шкурки… Никто не тронет, такой закон!

— То — в тайге, а то — тут, сравнил!

— Все равно… И лучше вы мне не говорите…

— Может, ты и у нас состоять не хочешь?

— У вас — пускай, а воровать не буду!

Глеб утупился, засопел как бык, и видно было, что нашло на него упрямство, ничего поделать нельзя… Все смотрели на него с сожалением. Мишане стало жалко Глеба, и он пришел на помощь:

— Глеб не годится: сильно приметный… Каждый внимание обратит…

— И бегать быстро не может! — подхватил Огурец. — Мест наших не знает: куда бежать, где прятаться!..

— Это верно… — согласился Гусь. — Чердаки у вас работают! Тогда, значит, пускай вместо него будет…

— Я! — встрял Колюнька.

— Ты, мал, подрасти сперва! Да вот… хоть Братец Кролик!..

Братец Кролик подвигал верхней губой, пошевелил ушами и, округлив глаза, сказал:

— Только уговор: главный буду я! У меня уже и план есть! Что нужно делать раньше, что попоздней…

Дав задание, Гусь ушел, говоря:

— Я пошел, а то у меня там сарай недомазанный, разинувши рот, стоит… Боюсь, через вас опять глина высохла… Громадное число этих сараев отец зачем-то нагородил — уму непостижимо! Конца-краю им нету!

Остальные во главе с Братцем Кроликом отправились к РТС — на предварительную разведку. Только несовершеннолетнего Колюньку не взяли.

Глеб повеселел и пошел вместе со всеми, оправдываясь по дороге:

— Я эти трубки, если они нужны, помог бы вам взять но не привык как-то… Может, постепенно…

— Мы тоже будем постепенно, — сказал Братец Кролик. — Сперва подготовка будет. Потом — тренировки. Куда спешить, не на пожар! И тетка Федотьевна говорит: «Поспяшишь — людей насмяшишь!..»

Мишаня и Огурец охотно согласились с теткой Федотьевной: действительно, спешить с таким делом нечего.

Но они уже шли такой вкрадчивой воровской походкой, сгорбившись и засунув руки в карманы, что сидевший на крыше незнакомый мальчишка сразу их заподозрил и крикнул кому-то:

— Черепахин, глянь, какие идут!

Поэтому возле РТС Братец Кролик отдал приказ:

— Не показывай виду! Делай вид, будто мы здесь просто так — прогуливаемся. А сами будем все обсматривать…

И они, обнявшись, начали гулять вдоль длинного забора из ветхих досок, пока не надоело, и Братец Кролик сказал:

— Сочли дырки? Я счел: шесть штук. Теперь будем намечать план бегства.

Они с облегчением отошли от РТС и начали обследовать окрестные улицы, которые Братцу Кролику не нравились: одна слишком узенькая, другая — длинная, бежать далеко, на третьей живет непривязанная большая собака, на четвертой живет его родня, на пятую много окон выходит… Глеб соскучился и ушел, покуда Братец Кролик выбрал подходящие дороги, каждому отдельную:

— Мишаня, значит, будет бежать направо, потом налево за угол, потом вон в тот переулочек, а дальше куда хочет. Огурец — налево, за ограду, и по той улице прямо — до угла. Сам я побегу мимо вон тех кустиков. С завтрашнего дня начнем тренировки: по бегу, по перелазинью через заборы, по пролазу в дырки. Надо будет тут все в метрах смерить и помножить на секунды. Огурец,/дай сюда свой блокнотик…

Развернув блокнотик, он наткнулся на самого себя, изображенного в виде зайца, которого поднимает за уши громадная рука, но ничего не сказал и быстро перевернул листок.

Затем он начертил каждому отдельно маршрут из кривых линий, стрелок и непонятных букв и возвратил блокнотик Огурцу:

— На. Не потеряй. Потом заучим. Ты бежишь по кривому переулку, так указано. Я бегу…

— Убежим! — самодовольно заявил Огурец. — Я когда в деревне отдыхал, меня с трех деревень хлопцы ловили, но только ничего у них не вышло! Где я от них только не прятался: и в лесу, и в погребе, и в картошке… Во ржи тоже… Даже в крапиве лежал — весь в волдырях очутился! Две недели они мучились, пока я отдыхал. Но так и уехал непойманный! Ихнему главному, как уезжали, помахал с машины, чуть он не сбесился.

— А что ты им сделал? — опросил Братец Кролик.

— Да так… Я этого главного затронул: на стенке в виде шимпанзы изобразил!

— Я еще сам один тут кое-какую разведку произведу… — продолжал приказывать Братец Кролик. — Вас освобождаю. Да, чуть не забыл! Каждому нужно заиметь ломик маленький, чтоб в рукав прятать.

— А стамеска не годится? — спросил Огурец.

Но Братец Кролик и слушать не захотел про стамеску:

— Стамеска! Скажет тоже! Это только у столяров стамески бывают, а у воров всегда ломики. Нету — найди! Ты думал, воровать — это схватил и побежал? Так только на базаре воруют. А тут тебе не базар!

Дома Мишаня обшарил все хозяйство, но никакого ломика не нашел.

Имелся один лом, такой большой и тяжелый, что и поднять было трудно, а не то что идти с ним воровать.

Мишаня вспомнил, что недавно видел у Лаптяни ломик вполне воровского вида, но Лаптяня просил резины на рогатку, а Мишаня ему не дал.

Ничего не поделаешь: пришлось Мишане снова доставать галоши. Когда он принялся отстригать от края последние остатки (все равно уж их теперь надевать нельзя), появилась глазастая сестра Верка и мигом все углядела.