Чтение онлайн

Часа через три танец прекратился, но не прекратилось состояние обостренного внимания. Один из индейцев начал выкликать имена, названия священных мест, произносил еще какие-то непонятные нам слова на своем языке, а все остальные хором подхватывали их, и сопровождали приветственными криками. Это было благословение всему самому важному в их мире, и одновременно призывание удачи для всех паломников, удачи в трудном путешествии, в которое они отправлялись. Среди этих слов мы разобрали даже названия наших машин и грузовика, к которым тоже призывалось благословение. Благословения призывались и на нашу голову.

Снова начался танец, продлившийся около двух часов. Затем все отправились спать. Путешествие на Хумун Куллуаби началось!

Огромное скопище зданий, небоскребов, улиц начало быстро уменьшаться в размерах, превращаясь в бескрайнее бетонное озеро. Самолет поднимался все выше, и вскоре город полностью скрылся за облаками. Я прикрыл веки и постарался расслабиться — наконец-то я на пути домой! Я еще плохо отдавал себе отчет в том, что же такое приключилось со мной там, в горах, однако чувствовал, что рано или поздно весь этот хаос впечатлений уляжется, и я сумею восстановить внутреннее душевное равновесие. Еще раз я мысленно перебрал в памяти все эпизоды моего пребывания в Мексике, завершившиеся этим взлетом: горные маршруты, встречи с виррарика, духовный опыт, приобретенный в пустыне Сан Луис, работа с учениками. Виррарика считают свою жизнь путем, на котором каждый прожитый день — это один шаг. Ведет этот путь к Духу. И я все время, с самого раннего детства, представлял себе свою жизнь точно так же, в этом же ключе. Каждое мое дело, каждое начинание приближали меня к Источнику Всего, к Началу. Путь мой проходил по удивительно странным местам, я переживал самые невероятные, и на первый взгляд, ничем не связанные между собой приключения. И все же я чувствовал между всеми этими событиями есть какая-то внутренняя связь, что все они связаны с моими поисками своего подлинного «я», осознания моей связи с Духом.

Сюда можно отнести и чтение книг о Мексике в детстве, мои приключения в походах, исследование Мексики, встречи с крестьянами и индейцами, проникновение в мир мистики, психологии, антропологии и затем — антиантропологии. Встреча с Духом Земли. Открытие моря и китов, разговоры с дельфинами. Полеты на планере, чем я зарабатывал на жизнь в течение года своего «отсутствия». Рабочие группы, курсы, конференции в различных странах. Странствия по джунглям, пустыням, горам со снежно-белыми вершинами, по каньонам и горным рекам, спуски по речным порогам. Озера. Мое пребывание в мире нагуаля, ощущение смерти, стоящей всего лишь в нескольких сантиметрах от меня. Создание «Учения Дона Карлоса» и все, что за этим последовало.

Я двигался вперед, не позволяя себе и малейшей передышки, но труд этих лет, и ощущение слабого шепотка Духа, зовущего, ведущего меня вперед, я не променяю ни на что. Да, моя цель — приобщение к мистическому. Не знаю, куда унесет меня этот самолет, но теперь я спокоен — я был в том мире, о котором мечтал, жил той жизнью, о которой мечтал, так что теперь мне уже не о чем мечтать и моя борьба была не напрасной. Теперь я готов умереть с улыбкой на устах. Мне пришли на ум слова стихотворения, точнее, песни кубинского поэта и певца Сильвио Родригеса, называющейся «В конце пути»: «даже в объятиях смерти мы не перестанем улыбаться».

И я был рад, что наконец-то начался мой путь на Хумун Куллуаби. Не научная командировка, не экзотическое путешествие в мир индейского фольклора, а еще один шаг, неизбежный шаг, на моем пути к Духу. Конечно, я часто слышал о Хумун Куллуаби от индейцев, знал из первых рук описания стоянок на этом священном пути, но то, что я должен пережить на этой горе… то, что переживают там индейцы — для меня это оставалось полной тайной. Я вспомнил слова дона Хуана, переданные Кастанедой: «Тот, кто отправляется за Знанием, подобен воину, отправляющемуся на войну — он полностью осознает себя, испытывает трепет, но в то же время полностью уверен в своих силах». Даже мои драгоценные виррарика, и те испытывают страх и трепет. Однажды у меня состоялся с одним двадцатидвухлетним индейцем такой разговор:

— Эй, Фермин, ты уже ходил на Хумун Куллуаби?

— Нет, я только тут слоняюсь, надо мной уже смеются!

— А в чем дело?

— Просто мне страшно, вот и все!

— Да что такое там может с тобой случиться? К тому же, это ведь твой долг?

— Верно, долг, только все равно страшно. Я уже три года как должен был туда пойти, да вот никак не решусь. Мне нужно набраться мужества, а то как бывает только я решу, что нужно идти, — тут же и струшу.

— Но чего ты боишься?

— Да страшно ведь. Сам посуди — туда отправляются затем, чтобы понять, в чем смысл твоей дальнейшей жизни, кем тебе предстоит стать: знахарем, крестьянином, маракаме или кем-то еще. И пейоту нужно столько съесть, просто страх.

— Да ты ведь пробовал уже пейот! И потом, все, кто его пробовал, любят пейот, все любят Хикури, чего же бояться?

— Нет, тут совсем другое дело. Самое главное тут — честно исповедаться.

Перед тем, как отправиться на Хумун Куллуаби, каждый должен исповедаться перед всеми, рассказать о своих грехах, ничего не утаивая. Так нужно, чтобы очиститься. Ведь если ты что-то утаишь, то потом на Хумун Куллуаби, тебе придется туго, ты можешь навлечь на себя беду или заболеть. Можно даже умереть.

— А что же с пейотом?

— Ну, там совсем другое дело! Это не то что здесь, съел немного, так, чтобы веселее было ходить или работать, легче услышать советы Бога. Там тебе дают здоровенную порцию, и насильно заставляют ее съесть!

— А если откажешься?

— Тогда тебя будут бить! Они позовут таких парней, их называют шерифами, и они бьют тебя до тех пор, пока ты не съешь. И это надо сделать быстро, потому что остальные ждут своей очереди.

— А потом?

— Ну, потом… самое главное — это правильно исповедаться. Если сделаешь это хорошо, то увидишь и услышишь Тамаца, он расскажет тебе все, что ты хочешь узнать о будущем. Остается только сидеть и слушать. А если ты исповедаешься плохо, то потом это выяснится, потому что такой человек начинает кричать и пытается убежать, — ведь ему является не Тамац, а демоны или другие страшные существа.

— Ну и что тогда бывает? Остальные помогают такому человеку?

— Они помочь не могут, это ведь твоя вина в том, что ты не исповедался до конца. Они такого человека привязывают к дереву и заставляют его принять положенные муки. Раз уж начал, то отступать нельзя!

— Ого! Теперь я понимаю, что тебя страшит. Придется и мне хорошенько задуматься над этим!

— В общем, я тебе сказал, самое главное — правильно исповедаться, до конца.

Тогда есть шанс, что на будущий год я смогу присоединиться к хикарерос. Вместе с друзьями и группой виррарика, я направился к Сапотекас, что на границе штата Сан Луис Потоси. Вдруг машины остановились у обочины шоссе. Вся группа паломников была в сборе — 26 хикарерос и один маракаме. Нас, теварис, было шестеро, включая меня. Хикарерос стали совершать какие-то странные действия. Некоторые из них зажгли свечи, а остальные собрались вокруг, что-то оживленно обсуждая на своем языке.

Хикарерос накрывают лица матевамес («тех, кто еще не видел, но узрит») тех, кто идет на Хумун Куллуаби в первый раз. Вот и теперь уруквакаме Лусиано, вместе с двумя молодыми помощниками, надевает на матевамес повязки. Их надевают и на моих друзей теварис (я-то уже был на Хумун Куллуаби). Я поясняю им смысл этого ритуала (насколько понимаю его сам): повязка, закрывающая лоб и, отчасти, глаза (так, что можно было видеть землю под ногами, но нельзя смотреть по сторонам и вверх), символизирует духовную слепоту тех, кто поднимается на Хумун Куллуаби впервые. Такие люди должны сконцентрироваться и сосредоточить свое внимание, чтобы совершить путешествие в рай виррарика, который им посчастливится посетить еще при жизни. Они не должны снимать этих повязок до тех пор, пока не прибудут на гору и не завершат охоту на Оленя-Пейот.

Я замечаю, как на глазах изменилось внутреннее состояние паломников: они как-то подтянулись, в их глазах появилось понимание серьезности момента. Да, совсем не то, что было еще несколько часов назад. Это признаки внутренней духовной трансформации, и дело не только в том, что они направляются в место, где могут вступить в прямой контакт с Силами, управляющими миром, дело в том, что само это путешествие свято. Теперь это не просто мужчины и женщины. После того, как был совершен первый ритуал, знаменующий начало путешествия, они словно начали превращаться в духов. Отныне, особенно с этого момента, возврата в прошлую жизнь нет. Каждый шаг, каждый поступок приближают их к проникновению в святая святых своего «я», туда, где человеческая природа сливается с природой управляющих миром Сил. Матевамес опускают головы в знак уважения и с почтением внимают словам уруквакаме. Мы — Лигия, Маноло, Рене, Луис Мануэль, Армандо и я раскрыли сердца словам Лусиано, хотя смысл этих слов нам неясен. Да это и не важно — разве дело в смысле каких-то слов? Универсальный язык чувств сблизил нас за время путешествия с этими мужчинами и женщинами, ставшими нам за эти дни теокарис — братьями и сестрами, нашими товарищами в этом паломничестве к Величайшей Тайне нашей жизни.