Чтение онлайн

– Это Лала, – представила свою спутницу дочь.

– La Diosa, – поправила ее женщина.

Она знала, что у нее нет власти над мертвыми. Они не поддаются искушениям, для нее они недосягаемы. Но вот с этим, как и с ними всеми, был однажды случай…

– Вы, как всегда, прекрасны, se~nora, – кланяясь, сказал дон Леонардо.

И тут до него стало доходить. Может быть, его дочь не вполне понимает природу того, что тут происходит? Пока ему это не станет ясно, он будет честно играть в эту игру.

– Дамы, вы начали с самого начала? – спросил он.

– Ну, – пожала плечами Сарита, – мы видели как бы начало. Начали-то мы раньше, чем Мигель родился, в общем, с зачатия, но зрелище нам показалось каким-то неприглядным.

– И ничего нам не говорящим, – добавила вторая женщина.

– Покажите мне! – попросил отец Сариты, и в тот же миг свет утреннего солнца погас.

Без предупреждения все трое оказались у той самой кровати в темной комнатке с крошечным оконцем, где смеялась и вздыхала парочка. Лала, удаляясь в самый темный угол комнаты, молвила:

– Если позволите, на этот раз я избавлю себя от созерцания этой пошлости.

– Дон Леонардо, мы уже видели это, – напрягшись, запротестовала его дочь.

– Серьезно? – сказал он, широко улыбаясь. – Вы правда это видели?

Нагая женщина сидела верхом на муже, наслаждаясь соитием. Вдруг в экстазе она вскрикнула, как в прошлый раз, вскинув руки и откинув назад голову.

– Вот оно. Видели? – спросил пожилой господин.

– Да, – сказала Сарита, отвернувшись и глядя в открытое оконце. – И я это почувствовала. Я хорошо помню это мгновение.

– И что?

– И… Меня обожгло светом, это Мигель пришел в наш мир.

В черном небе зажглась звезда, и Сарита потеряла мысль.

– Вот диво-то!.. – прошептала она, ухватившись за оконную раму и окунув лицо в прохладу ночного воздуха.

– Да! Твое тело это почувствовало. Послание было доставлено, и внутри тебя зародился человек. В который уже раз! Малыш Мигель выиграл гонку. Соревновались десятки миллионов сперматозоидов, а победил он!

– Что за неприличные шутки? Ты для этого здесь? У меня нет ни времени, ни…

– Мы свидетели того, как возникает душа!

Сарита невольно обернулась:

– Душа? Бедная, грешная душа?

– Отнюдь! Душа – это эпоксидный клей, на котором держится вселенная, это же элементарная физика, – провозгласил он. – Вы видите, как катаклизм деления двух клеток рождает новую вселенную!

Довольный собой, он остановился, чтобы перевести дыхание.

– Тело мальчика зарождается, – задумчиво проговорила Сарита.

– И из него вырастет мужчина. Душа об этом позаботится.

– А как же Бог?

– Да, – поддакнула из темноты Лала, – расскажите нам, что вы знаете о Боге.

– Все это и есть Бог, – ответил Леонардо, бросив взгляд в темный угол. Он выразительно показал на кровать. – Разве это не Бог действует?

– Нет, вы мне расскажите, – перекрывая стоны двух любовников, повысила голос Лала. – Расскажите же о Боге.

– Сеньора, наша прогулка закончена. Мне нечего больше сказать о Боге. Я вижу Бога.

– Берем это воспоминание с собой? – спросила Сарита, которой не терпелось отправиться дальше.

Лала вспыхнула:

– Нет.

– Конечно берем! – сказал отец. – Пусть оно будет первым из множества таких событий – по ним можно узнать жизнь моего внука.

– А следующее какое? – не унималась Сарита, хватая сумку.

– У меня есть идея, – сказал Леонардо с вдохновенным блеском в глазах.

Под протестующий ропот Лалы комната закружилась, с каждым поворотом то освещаясь ярким светом, то погружаясь во тьму. Женский стон не умолкал, становясь все пронзительнее и настойчивее. Вдруг возникло другое помещение, освещенное лампами дневного света, с блестящими металлическими предметами.

– Больница? – пробормотала Сарита, прислонившись к мерцающей стене. – Мне бы присесть опять.

Отец подтащил ей железный стул. Стон прекратился. Они смотрели на представшее им зрелище. Сейчас она была свидетельницей не смерти своего сына, а его появления на свет.

– Почему такая тишина? – спросил Леонардо. – Что, уже? Он родился?

– Да, – вспомнила Сарита.

Разговоры в помещении затихли с последними потугами матери. Кое-кто лишь беспокойно перешептывался. Медсестра хлопотала над новорожденным, пытаясь заставить его начать дышать. Врач занимался Сарой, неподвижно лежавшей на кровати. Она была бледна как смерть и слишком вымотана, для того чтобы прислушиваться, издает ли ее младенец какие-либо звуки.

– Все думали, что мы оба умрем тем утром, – вспоминала старая женщина.

В операционной повисло ожидание несчастья. Матери нужна была неотложная помощь, и медсестру, державшую ребенка, позвали ассистировать. Она положила безжизненное тельце на металлический стол как жертвоприношение судьбе.

Лала заметила:

– Тут пахнет страхом. И очень сильным. – Она отошла от дальней стены и встала в центре, принюхиваясь точеным носиком. – Да, страх… Смешанный с кровью. – Она с отвращением попятилась.

– Что, не в вашем вкусе? – поддразнил ее старик.

Лала не обратила на него внимания и неодобрительно обвела взглядом комнату. Кровь была повсюду. Ею были запятнаны простыни, в ней были обессилевшая мать и встревоженный врач. Ею был забрызган белый кафельный пол и испачкана металлическая поверхность, на которой лежало тело младенца, холодное и безмолвное. И здесь действительно пахло. Пахло медными рудниками и навозом. Пахло плодородием – чем-то таинственным, неразгаданным. Это был запах жизни.

– Не в моем, – согласилась она. – Я предпочитаю мой мир, в котором все имеет свое название, миру, где все сочится и корчится.

– Ваш мир – и не мир вовсе, моя дорогая.

– Это как раз тот мир, в котором когда-то жили вы, – только без всей этой мерзкой грязи.

Они враждебно смотрели друг на друга, тишина в комнате становилась напряженной.

– Отец, – не выдержала Сарита. – Еще раз я не вынесу этого ужаса! Он не дышит!

– Подожди, hija [18] , – сказал старик. – Вот так…