Чтение онлайн

Но самое ужасное случилось с ним дома, в родном провинциальном городе. Как-то дядя Коля разогнался в одно кафе — пообедать. Швейцар, растопырив руки, загородил ему дорогу и потребовал:

— А ну, снимай куртку!

В первый момент дядя Коля решил, что кафе захватила шайка переодетых грабителей. Он принял боксерскую стойку и оглянулся, ища чьей-нибудь помощи. И помощь пришла. Она подоспела в лице усатой женщины-администратора, но не к дяде Коле, а к швейцару. Вдвоем эти люди стали требовать, чтобы дядя Коля снял недостаточно аристократическую для ихнего кафе одежду.

Тогда дядя Коля вспылил. В таком вот виде, высокомерно сказал он, его пускали в европейские рестораны, которые, конечно же, не чета этой паршивой забегаловке. И вообще, пусть ему покажут постановление горисполкома, где было бы записано, что в импортных восьмидесятирублевых куртках из чистого хрома нельзя посещать второразрядное кафе.

— Будет тебе сейчас постановление, интеллигент собачий! — сказал кровно оскорбленный швейцар, схватил дядю Колю за шиворот и пинком вышиб на улицу.

После этого рассказа мы все приуныли. Мы как раз собирались идти ужинать в ресторан при гостинице «Сахалин» и рассчитывали именно дядю Колю поставить впереди, как приличнее всех одетого.

Но дядя Коля даже слушать не захотел. Хватит с него того держиморды, сказал он, сбросил куртку и остался в зеленом свитере.

Тогда мы поставили впереди Паганеля, надеясь, что благодаря темным очкам, бороде и рубашке с погончиками, его признают за иностранца. За Паганелем шел папа — в золотых профессорских очках и парадных кедах, которые, если не присматриваться к ним внимательно, вполне могли сойти за ботинки. За ним — я, а позади всех — дядя Коля (мы уговорили его не оставлять в номере хотя бы трубку).

Самую большую опасность представляли, по общему мнению, кеды. Поэтому Паганель, заметив два свободных места, подтолкнул к ним нас с папой.

— Быстро, быстро! — прошептал он. — Ноги под стол! Но враг не дремал. Немедленно к столику подошла дама в коричневом костюме и, каменно глядя поверх наших голов, заявила:

— Вас я обслуживать не велю. Вы — в кедах.

— Ну и что же? — невинно спросил Паганель. — Ведь они не ставят их на скатерть.

— Не острите! — оборвала его дама таким тоном, словно говорила «не хулиганьте!» — Остряк нашелся!

Она рассерженно метнула взглядом и остановила его на мне.

— Ах, они еще и с девочкой! — пропела дама подрагивающим от возмущения голосом.

— Что значит с девочкой?! — запетушился дядя Коля. — В каком смысле — с девочкой? Это не девочка, это — дочка нашего товарища.

Дама и слушать не хотела.

— Как вы могли привести девочку в такое неприличное место! — ужаснулась она. — Сейчас же освободите столик!

Пришлось освободить.

— Так! — стиснул трубку дядя Коля. — Он явно закипал. — Чудесно! Кругом надираются, извиняюсь, в стельку граждане в штиблетах и белых манишках, а мы вынуждены топтаться посреди зала, как деклассированные элементы! Как бродяги!.. Нет, сейчас я разнесу это поганое заведение в мелкие щепки!

— Спокойно. Не стоит нервничать, — удержал его Паганель. — Вспомни о швейцаре… Сейчас что-нибудь придумаем.

— Молодой человек! — затормозил он пролетавшего мимо рыжего официанта. — На минуточку. Молодой человек остановился так резко, что фужеры на его подносе опасно заскользили к краю. Но рыжий сделал едва заметное движение и фужеры покорно вернулись на середину.

— Послушайте, — взял его за рукав Паганель. — Вот эти двое — видите? — он повел бровью в сторону папы и дяди Коли. — Один писатель, другой — профессор, э-э-э… ядерщик.

Официант вскинул одно ухо.

— Ну, и я — тоже, — понизил голос Паганель. Тут он смешался, не зная, видимо, как представить себя, поднял для чего-то палец и шепотом закончил: — Но совсем из другой области. Из другой… Соображаете?

Официант метнул быстрый взгляд на дяди-Толины темные очки и судорожно проглотил слюну.

— Усек, — хрипло сказал он. — Щас.

Через минуту молодой человек вернулся в сопровождении дамы в черном костюме. Эта дама была явно поважнее первой, но и она, увидев нас, растерялась.

— Что же мне с вами делать, товарищи? — говорила она, прижимая к груди руки. — Что же делать?

Рыжий таращил нахальные глаза из-за спины дамы в черном. Он свое дело сделал — объяснил ей, какие мы важные персоны.

— Может быть, подать ужин в номер? — подсказал папа.

— Правильно, в номер! — обрадовалась начальница. — Дуся, распорядитесь подать им ужин наверх.

— В номер! — застонала дама в коричневом. — В номер им подавай! Глядите, какие!

— Подашь в номер! — раздельно сказала дама в черном. — Я прослежу.

Папа, злорадно улыбаясь, начал диктовать заказ. Он старательно перечислил все меню, от салата из морской капусты до кофе-гляссе. Дама в коричневом записывала. На лице ее полыхали багровые пятна.

— И наконец… — сказал папа.

— Ну, уж водку-то я вам туда не подам! — взорвалась дама.

— А мы ее и не пьем. Вот так вот! — быстро ответил папа. — Нам бутылочку сухого вина.

— Им бутылочку вина! — оскорбленно закричала дама в коричневом. — Бутылочку им! Посмотрите на них!

Ни здесь — в зале, ни там — в номере мы не вызывали у нее доверия.

Пришлось папе ограничиться двумя бутылками пива.

— Да, это не Рио-де-Жанейро, — покачал головой папа, когда мы вернулись в номер. — В Рио-де-Жанейро мне приходилось видеть, как знатные дамы приходили в самый аристократический ресторан босиком.

— Идея! — сказал дядя Коля. — Поступлю и я, как те знатные дамы.

Мы все последовали примеру дяди Коли: разулись, с наслаждением вытянули ноги и смотрели, как рыжий официант сгружает с тележки наш королевский ужин.

Рыжий был страшно доволен. Наверное, впервые в жизни ему приходилось заниматься таким обслуживанием. Это походило на действие из какого-нибудь заграничного фильма, и рыжий тоже оказался героем его.

Вдобавок дядя Коля попросил:

— Синьор, будьте любезны — открывашечку для пива.

— Открывашечек нет, — сказал рыжий. — Растаскивают, знаете… Но, я думаю, вы не из тех людей, которые могут растеряться в подобной обстановке.