Чтение онлайн

Препятствий, стоявших на пути Бисмарка, было на этот раз очень много. Но у Бисмарка было свойство, присущее всем большим мастерам дипломатического искусства: умение ставить вопросы в последовательном порядке и не браться за второй вопрос, не разрешив первого.

Прежде всего Бисмарку необходимо было из ясного на первый взгляд дипломатического вопроса создать безысходное затруднение, затем обеспечить Пруссии наилучшую дипломатическую обстановку для войны с Австрией, наконец, когда эта обстановка будет создана, довести Австрию до необходимости взяться за оружие. Последовательное разрешение этих трех задач потребовало больше полутора лет, считая от конца октября 1864 г. до июня 1866 г.

Гаштейнская конвенция (14 августа 1865 г.). Прежде всего Бисмарк обнаружил готовность итти на следующее решение шлезвиг-гольштейнской задачи: маленькое герцогство Лауенбург отходит в полную собственность Пруссии (за уплату 2,5 миллиона талеров золотом), Шлезвиг поступает в управление Пруссии, Гольштейн — Австрии. Бисмарк постарался закрепить эту комбинацию особой конвенцией, подписанной Австрией и Пруссией 14 августа 1865 г. в Гаштейне.

В чем же заключался расчет Бисмарка? Достаточно взглянуть на карту, чтобы это понять. Гольштейн, поступивший «в управление» Австрии, был отделен от Австрийской империи рядом германских государств и прежде всего той же Пруссией. Уже это делало обладание Гольштейном для Австрии весьма шатким и рискованным. Но, кроме того, Бисмарк намеренно осложнил дело тем, что в Гаштейне настаивал на следующей головоломной юридической комбинации: право собственности на всю территорию обоих герцогств — Шлезвига и Гольштейна— сообща имеют Австрия и Пруссия, но право управления — раздельно, в том смысле, что в Гольштейне должна быть австрийская администрация, а в Шлезвиге — прусская. Сам австрийский император не верил, что Бисмарк искренно считает окончательным решением вопроса созданную им политико-юридическую путаницу («ребус без разгадки», как называли впоследствии Гаштейнскую конвенцию австрийские публицисты). Император австрийский с самого концах датской войны настаивал на том, что Австрия с удовольствием уступит все свои сложные «права» на Гольштейн в обмен за самую скромную, немудрящую территорию на прусско-австрийской границе, выкроенную из прусских земель. Когда Бисмарк отказал наотрез, тогда его замысел стал совершенно ясен Францу-Иосифу, и император стал высматривать союзников для предстоящей схватки.

Перед Бисмарком уже с лета 1865 г. стоял второй очередной вопрос: как создать наиболее благоприятную политическую обстановку для предстоящей вооруженной борьбы.

Собственно две главные опасности грозили Бисмарку. Одна могла исходить из Зимнего дворца, другая — из Тюильри. Каждая из них могла подорвать все сооружаемое им здание, по крайней мере, на данном этапе.

Бисмарк всегда опасался России. Он считал, что и в географическом и в некоторых других отношениях Россия поставлена в гораздо более выгодное положение, чем Пруссия, и что «русская политика окажется в результате у длинного плеча рычага». И Бисмарку нужно было непременно договориться с Россией.

Расхождения между АлександромIIи Горчаковым по вопросу объединения Германии. В Петербурге не было полного единства взглядов на дело, затеваемое Бисмарком. Александр II был расположен высоко ценить «услугу», оказанную Пруссией в 1863 г. В том, что Александр ни в коем случае небудет препятствовать Пруссии свести счетыс Австрией Бисмарк был вполне уверен. На поведение Франца-Иосифа во время Крымской войны, на грубое оскорбление, нанесенное Буолем России на Парижском конгрессе, царь смотрел, как на предательство, и этого не забывал. Но с Горчаковым дело обстояло сложнее. Горчаков понимал, что речь идет не о том, как размежуются Пруссия и Австрия в Шлезвиг-Гольштейне, а о том, как Германия объединится вокруг Пруссии. Он не только считал это объединение невыгодным для России, но и полагал, что решительное противодействие ему русской дипломатии может сыграть огромную роль. У Горчакова была манера в тех случаях, когда его собеседник зависел от России, показать ему, не очень церемонясь, что он, Горчаков, вполне учитывает эту зависимость. «Мне пришлось, — вспоминал впоследствии Бисмарк, — в частной беседе сказать ему note 34 : вы обходитесь с нами не как с дружественной державой, а как со слугой, который недостаточно быстро является на звонок».

Но в конце концов настроения царя взяли верх. Значит, несмотря на Горчакова, русская опасность представлялась в данном случае отпавшей.

Оставалась опасность французская. Как известно, Энгельс считал Бисмарка как бы учеником Наполеона III, немецким Наполеоном III во всем, что касается бонапартистской внутренней политики. Совсем иначе обстояло с политикой внешней, ее методами, приемами и, главное, с ее целями. Тут уж Бисмарку нечему было учиться у французского императора.

Отношение Наполеона III к Пруссии перед австро-прусской войной. Во время своего пребывания в качестве посла при парижском дворе Бисмарк убедился, что Наполеон III,охраняя свою власть, созданную насилием, не уступая оппозиции внутри страны, боясь гибели именно от уступок, вынужден прибегать к воинственным выступлениям во внешней политике. В успешной войне Наполеон III видел передышку и укрепление своей власти. Сам же Бисмарк считал, что постоянные поиски новых и новых военных авантюр сопряжены не только с риском, но и с постепенным истощением страны.

Когда в 1865 г. Бисмарк раздумывал над тем, как обеспечить Пруссию от вооруженного вмешательства французов в будущую австро-прусскую войну, он отдавал себе ясный отчет, что для Наполеона IIIпредстоящее прусское предприятие явится величайшей угрозой. Помешать усилению Пруссии, разгрому Австрии и объединению Германии вокруг Прусского королевства было для французского императора необходимостью, диктуемой соображениями национальной безопасности. Бисмарк сознавал, что нужно пойти даже на большие жертвы, лишь бы купить нейтралитет Наполеона III.

Свидание Бисмарка с Наполеоном III в Биаррице (сентябрь 1865 г.). Наступила осень 1865 г. Французский двор находился в морском курорте Биарриц наюге Франции. Бисмарк отправился туда. Он знал, что наиболее важные дипломатические соглашения достигаются не обменом нот, а личными свиданиями и устными переговорами. Прибыв в Биарриц, Бисмарк разыграл, роль прямодушного делового человека, который не прибегает к виляниям и уверткам, а прямо говорит о сути дела и предлагает честный торг: услугу за услугу. Он дал понять Наполеону, что Пруссия в награду за нейтралитет Франции ничего не будет иметь против включения Люксембурга в состав Французской империи. Но император небрежно отклонил Люксембург, дав понять, что такими мелочами Пруссия не отделается. На попытки Бисмарка вытянуть у собеседника признание, что же собственно ему угодно, Наполеон III ясно намекнул на Бельгию. Другими словами, за возможность своей победы над Австрией Пруссия должна была обязаться не противиться присоединению Бельгийского королевства к Французской империи. Согласиться на это для Бисмарка означало допустить такое усиление Франции, чтовся западно-рейнская Пруссия оказалась бы под прямой непостоянной угрозой. Отказать Наполеону значило решиться вести в ближайшем будущем войну на два фронта: с Францией и Австрией. Бисмарк не ответил ни да, ни нет, и это оказалось для него неожиданно очень легко: Наполеон IIIтоже не настаивал на Бельгии и перестал о ней говорить. Все дальнейшие беседы убедили Бисмарка, что не спроста император вдруг замолчал о Бельгии. Наполеон III хотел выждать, когда начнется война Пруссии с Австрией. Эта война между двумя первоклассными военными державами не может не быть долгой, кровопролитной, разорительной, истощающей силы обеих держав независимо от того, кто останется победителем. А когда прусская армия увязнет в этой войне, тогда Наполеон III придвинет совсем свежую громадную французскую армию к Рейну и получит, — может быть, даже без всякого военного столкновения, — все, что ему заблагорассудится: и Бельгию, и Люксембург, и рейнские земли.

Бисмарк ясно видел, что соглашения ему не добиться, и откланялся. Наполеон III ласково выпроводил своего гостя.

Подготовка Пруссии к войне. Вернувшись ни с чем из Биаррица, Бисмарк составил план действий соответственно той цели, которая обозначилась для него с полной ясностью: обезвредить Наполеона III.Французский император рассчитывал на затяжную, изнурительную для Пруссии войну с Австрией, — значит, следует сделать войну короткой, молниеносной, чтобы прусская армия освободилась и была готова к действиям на Рейне раньше, чем опомнится Наполеон III.Но чтобы война с Австрией оказалась короткой, требуются два условия: во-первых, чтобы огромная австрийская армия была разделена и сражалась на два фронта; во-вторых, нужно после первой же победоносной встречи с австрийской армией поставить Австрии минимальные, самые необременительные требования. От Австрии нужно потребовать, чтобы она совершенно отказалась от вмешательства в германские дела и не препятствовала преобразованию бессильного Германского союза в новый союз германских государств под гегемонией Пруссии. Не нужно ничего отнимать у Австрии, ни требовать от нее контрибуции, ни унижать ее. Если Австрия после поражения пойдет на мир, немедленно его заключить. Но как добиться быстрого поражения австрийской армии? Ответ Бисмарку давала вся европейская ситуация.

Новосозданное Итальянское королевство не переставало жаловаться на то, что Виллафранкское перемирие 1859 г. оставило город Венецию и часть Венецианской области в руках Австрии. Бисмарк решил добиться заключения военного союза между Италией и Пруссией для одновременного нападения обеих держав на Австрию. Австрийская армия тогда должна будет сражаться разом на двух фронтах: на севере — против прусских войск, угрожающих Вене, на юге — против итальянцев, подступающих к Венеции. Король Виктор-Эммануил II колебался. Он сознавал, что войска его молодого королевства не настолько сильны, чтобы можно было иметь безусловную уверенность в их победе над австрийской армией. Король и его ближайшее окружение непрочь были уклониться от заманчивых но и опасных предложений Бисмарка о вступлении в союз. Но Бисмарк не желал, да и не мог отказаться от своего плана. Как выяснилось много позже, Бисмарк предвидел, что итальянцы непременно будут разбиты, но это его нисколько не интересовало. Бисмарк даже брал на себя ручательство перед Виктором-Эммануилом, что Венеция будет по общему миру отдана Италии чем бы ни кончилось дело на южном театре военных действий. Когда же Виктор-Эммануил продолжал колебаться, Бисмарк пустил в ход совершенно неожиданный прием: он весьма недвусмысленно пригрозил, что через голову короля обратится непосредственно к народу и призовет на помощь итальянских революционеров — Маццини и Гарибальди. Тогда Виктор-Эммануил решился и дал Бисмарку нужные обещания.

Вмешательство Наполеона III в дипломатические переговоры Бисмарка. Наполеон iii зорко следил за всеми дипломатическими приготовлениями и происками Бисмарка. Уже через несколько дней после того как Бисмарк уехал из Биаррица, агенты императора стали доносить ему о происходящем сговоре между Бисмарком и Виктором-Эммануилом. Наполеон III немедленно обратился к Францу-Иосифу. Предупреждая его об опасности войны на два фронта, он стал убеждать его добровольно уступить Венецию итальянскому королю до начала военных действий. План был разумен и грозил расстроить все замыслы Бисмарка. Но ни у Франца-Иосифа, ни у его министров нехватило проницательности и силы воли, чтобы понять необходимость проглотить эту горькую пилюлю. Австрия отказалась сделать требуемый жест. Неожиданно Виктор-Эммануил обратился к Бисмарку с указанием на возникшее препятствие: Наполеон III решительно объявил Италии, что не желает заключения союза между нею и Пруссией. Ослушаться Наполеона III итальянский король не смел и думать.

Тогда Бисмарк разыграл едва ли не самую замысловатую из своих дипломатических партий, в которой у его противника были все выигрышные карты. Бисмарк снова отправился в Биарриц.

Вторичная поездка Бисмарка в Биарриц. В эту вторичную поездку Бисмарку приходилось убеждать французского императора в том, что Австрия, отвергнув разумное и справедливое предложение Наполеона уступить Венецию Италии, доказала, что ни с чем и ни с кем не желает считаться. Бисмарк старался внушить Наполеону III что при всех условиях война будет для Пруссии крайне тяжелой: Австрия, по сведениям Бисмарка, намерена выдвинуть на юге против Италии лишь слабый заслон; следовательно, почти вся австрийская армия будет находиться на севере, против Пруссии; очень тепло говорил Бисмарк и о своей мечте крепкими дружественными узами связать Пруссию с Францией.