Чтение онлайн

– Правда, хорошие ребята?

– Отличный молодой народ, хорошие головы, свежая кровь!

– Очень уж они жадные. Глотают все, что ни попало, прямо кашалоты.

– Ничего, я надеюсь, они не заболеют рецидивами наших интеллигентских хворей… Сомнение, тоска, виноватость и так далее. Честное слово! Жаль, поздно мне, а то я бы тоже и в футбол начал играть. Что? Честное слово!

Выходя из кабинета вместе с профессором, Карасик разглядел в уютном сумраке гостиной несколько сидящих фигур. После светлого кабинета он в первое мгновение не видел лиц, потом он рассмотрел Ладу, Марию Дементьевну, Цветочкина, Ласмина, Димочку. Кто-то еще сидел в сторонке у рояля.

В гостиной сумерничали. Но вдруг малиновый закатный луч, пористый и кишащий пылинками, проник сквозь разрез в шторе и упал на голову сидящего поодаль. Карасик увидел, как ярко вспыхнула знакомая прядка.

– Видите, – заговорил тотчас Ласмин, – Антон Михайлович – подлинный избранник славы! Даже луч находит в темноте его и останавливается именно на нем.

– Браво, браво! – сказала Мария Дементьевна. – Вам, Валерьян Николаевич, надо было быть поэтом, а не юристом.

Антон увидел Карасика, встал неловко, потом снова сел.

– Здоруво, Женя! – сказал он с нарочитой развязностью. – А я вот с тренировки зашел.

– Ого! – воскликнула Лада. – Вас, видно, строго держат – отчет приходится отдавать.

– Не отчет, – пожал плечами Антон, – а надо же объяснить, раз он не знает.

– Ничего не надо объяснять, все понятно… – Карасик раскланялся. – Антон, у нас к восьми кружок.

– Если вам так надо, идите, – сказала Лада. – Он сейчас.

– Иди, я сейчас, – сказал Антон.

Димочка, стоявший в сторонке, картинно развел руками, иронически поглядывая на Карасика.

– Послушайте, – грубовато сказал Боб Цветочкин, – оставьте вы его в покое. К чему ему все эти ваши кружки?

– Он мячи берет недостаточно идеологически четко! – захохотал Димочка.

– У вас, видимо, кругозор не шире ста двадцати на девяносто… – вызывающе заметил Карасик Цветочкину.

Его перебил Ласмин:

– Боб абсолютно нрав. У нас не умеют еще беречь, ценить…

Он стал многословно бубнить о национальном почете, которым окружают за границей известных спортсменов, привел известный пример с финским бегуном Нурми, которому при жизни поставили памятник, вспомнил, что сам президент жал руку французскому боксеру Карпантье, когда тот отправлялся защищать честь нации в Америку…

– Жаль, вы не были, Ардальон Гаврилович, на последнем матче! – воскликнул юрист. – Если бы вы видели, под какие овации и восторги играл Антон Михайлович… Как хотите, это настоящий вратарь страны, один из последних рыцарей нашей эпохи. Кто знает, может быть, в нем в последний раз воплотилась с такой исконной первобытной мощью сила русского богатырского духа.

Профессор поморщился.

– Что это: близорукость или благоглупость? – спросил Карасик у Ласмина.

– Да что вы смыслите в спорте? – сказала Лада. – Тоже мне атлет!

– Лада, Лада! – укоризненно сказал профессор.

Карасик уже собирался уходить, но понял, что ему дают бой нарочно в присутствии Антона и бой этот надо принять. Он не любил громыхать цитатами и умел обходиться без них. Но тут надо было блеснуть.

– Я слегка интересовался этим вопросом, – скромно сказал он, – кое-что почитывал. А вы это вряд ли читали, а?

– Где уж нам такие книги добывать… – протянул Ласмин.

– Нет, позвольте, я уж доскажу! – почти закричал Карасик. – Мне это надоело. Давайте уж раз навсегда, черт возьми… Вы говорите о величии зарубежных спортсменов, а вы знаете, как Лядумегу – я сам слышал от него этот рассказ – немецкий спринтер доктор Пельцер шипами пытался разорвать икру? А вы видели лицо Эйно Пурье, когда он у нас в беге со Знаменским сдал на предпоследнем круге?..

Карасика уже нельзя было остановить. Он обрушил на головы слушающих десятки историй о нравах профессиональных спортивных клубов. Он рассказал, сколько заплатили легендарному Ален Джемсу, ловкому инсайду лучшей английской команды «Арсенал», прозванному Блуждающим форвардом.

– А знаменитый Монти – «Буйвол Помпас», купленный вместе с другими, уругвайцами Италией, выигравший первенство мира, изуродовавший шесть олимпийских игроков и зверски покалеченный англичанами на Уэмблейском стадионе. Или, наконец, знаменитый Бен Хорг, наемный убийца «Королевских буйволов»… А то, что вы тут говорили, это… это, я бы сказал, широковещательно, но узколобо… глубокомысленно, но мелкотравчато.

Все были слегка ошарашены. Ласмин молчал. Чтобы смягчить остроту положения, профессор сказал:

– Я был в Испании на бое быков. Выглядит это импозантно, но омерзительно. Что?..

– А ты чего молчишь? – накинулся вдруг Карасик на Антона.

– Ну что ж после тебя скажешь?..

Карасик остановился в дверях.

Димочка подошел к нему. Он сказал Жене на ухо:

– Брось ты эту трепанацию…

– Идем, Антон! – сказал Карасик решительно.

– Ну, он еще немножко посидит! – воскликнула Лада.

– Эх, Антон! – не выдержал Карасик.

Димочка ловко подхватил его интонацию, вскочил, поднял торжественно руку и провозгласил:

– «И ты, бруто!» – воскликнул нетто, завернулся в тару и упал. [7]

Лада расхохоталась.

Антон встал так резко, что чуть не опрокинул маленький столик с альбомами.

– Стой, Женя… и я с тобой.

Они дошли до дому молча.

Слухи, волновавшие болельщиков, подтвердились. Победитель Всемирного чемпионата, прославленный европейский клуб профессионалов кожаного мяча, известный в футбольных кругах под именем «Королевских буйволов», решил прислать свою команду в СССР на матч со сборной Союза.

Команда ехала с особого разрешения Международной футбольной лиги. Политические соображения заставили блюстителей международных законов футбола согласиться на матч с командой, не входящей в ассоциацию. Непобедимая команда была послана, чтобы раз навсегда доказать, как отстали советские футболисты от европейского класса игры. Болельщики боялись поверить… Шутка ли сказать – «Королевские буйволы»! Это была легендарная команда. До последнего времени все гадали: приедут – не приедут, приедут – не приедут… И вот они приехали. И с ними приехал знаменитый Бен Хорг, правый инсайд, гроза футбольных полей Старого и Нового Света, великий Бен Хорг, не знающий промахов, черный Бен, бич вратарей. О нем рассказывали чудеса. Толковали, что каждая нога его застрахована в сорок тысяч долларов. Ногами Бен Хорг управлял лучше, чем руками, а головой действовал не хуже, чем ногами. И звали его поэтому Бен Свирепоголовый.

Сборная СССР энергично тренировалась. Все обсуждали, каков будет состав советской команды. Вечерняя газета объявила конкурс среди читателей: кто назовет наиболее верный и лучший состав. Было прислано около семи тысяч писем. И во всех семи тысячах на место вратаря сборной СССР прочили только одного кандидата – вратаря Республики Антона Кандидова.

Конечно, все билеты на стадион были расхватаны за неделю до матча. Тысячи опоздавших людей бегали с несчастными, потными лицами по городу, молили, потрясали документами. Только Димочка хвастался, что он раздобыл и роздал двадцать четыре билета. «Я главный билетный всеобщий обеспетчер», – острил он.