Чтение онлайн

Февраль и Октябрь 1917 года застали Сергеева-Ценского в Алуште. Здесь он прожил годы гражданской войны, терпел голод и лишения. Сотрудничать в белогвардейской печати, не говоря уже о службе в белой армии, писатель категорически отказался. Не до конца разбираясь в происходящих событиях, он тем не менее не уронил чести и достоинства русского писателя-демократа. Примечателен такой факт. В 1918 году С. Н. Сергеев-Ценский и К. А. Тренев хлопотали об освобождении схваченной белогвардейской контрразведкой Лауры Багатурьянц, председателя подпольного Крымского ревкома. Отважную большевичку удалось спасти [22] .

Ярким проявлением ленинского отношения к выдающимся мастерам старой культуры была выдача охранных грамот и мандатов Сергееву-Ценскому. В мандате от 8 мая 1919 года говорилось: «Алуштинский Военно-Революционный Комитет сим удостоверяет, что гражданин Сергей Николаевич Сергеев-Ценский, как великий представитель русского искусства и замечательный русский писатель, находится под высоким покровительством Советской власти» [23] .

Однако в Крыму власть часто переходила из рук в руки. На долю писателя и его жены (в 1919 году Сергеев-Ценский женился на учительнице Христине Михайловне Буниной) выпали суровые испытания. Об охранных грамотах, выданных Ценскому большевиками, сообщили белые газеты. Отношение врангелевских властей к писателю было угрожающе враждебным. Зато в приглашениях из-за рубежа недостатка не было. Но Сергей Николаевич не оказался в рядах эмигрантов.

— Я должен пережить то, что переживает мой народ, — говорил он своим близким.

Не уехал писатель за границу и в первые годы после освобождения Крыма, когда на полуостров обрушился голод.

Очень мало писавший в годы гражданской войны, Сергеев-Ценский сразу же после освобождения Крыма советскими войсками вновь садится за свой рабочий стол. Уже в феврале 1921 года им написана большая повесть «Чудо», действие которой происходит в оккупированном немцами Крыму. О близких по времени событиях идет речь и в написанных им в 1921–1922 годах повестях «В грозу», «Жестокость», «Рассказ профессора», «Молочная ферма» и в пьесе «Хозяин».

Повести «В грозу» и «Жестокость» производят сильное впечатление. Они отличаются той убедительностью, какая присуща книгам, рассказывающим о лично пережитом или написанным по горячим следам событий. При их анализе необходимо учитывать, что они были написаны, когда советская реалистическая проза только еще формировалась, еще не были опубликованы такие основополагающие для советской литературы произведения, как «Чапаев» и «Железный поток».

В основу повести «В грозу» (1922) положен факт автобиографический — смерть в 1921 году от холеры двенадцатилетней Маруси, дочери Христины Михайловны от первого брака. Почему погибла одаренная, обаятельная девочка? Как жить, если гибнут сраженные голодом и болезнями такие чудесные дети? Вот мучительный вопрос, который стоит перед героями повести. Ни путь нэпманского дельца, ни отъезд за границу, о котором сначала подумывают адвокат Максим Николаевич и его жена, — ни один из этих путей не одобряется писателем. Ход истории неотвратим, народ пришел к власти по праву. Явно выражая мысли автора, Максим Николаевич говорит: «И будь на шахматной доске русской истории опять расставлены в прежнем, предреволюционном порядке фигуры, и начни игроки переигрывать партию снова, результат игры неминуемо был бы тот же самый…» Пафос повести, которая представляет собой настоящий реквием в прозе, — в осуждении пассивности и растерянности родителей умершей девочки.

Тема повести «Жестокость» (1922) — поспешная эвакуация красных из Крыма в июне 1919 года, гибель в пути шести большевистских комиссаров от рук озверевшего кулачья. Прослежен и мотивирован путь каждого из шести к революции. «После „Рассказа о семи повешенных“ Андреева — я не знаю более острой вещи» [24] , — писал автору повести «Жестокость» В. П. Полонский, выдающийся советский критик и редактор «Нового мира», печатавший «Жестокость» в этом журнале. Рассказывая «предыстории» комиссаров, Ценский опирался на свой богатейший жизненный опыт, и это лучшие страницы повести. Но вот о работе большевиков в деревне писатель в то время знал мало. Он преувеличивал размах перегибов, допускавшихся иногда в деревне местными властями, принимал единичное и случайное за типическое.

Отвечая на критические замечания Полонского, Сергеев-Ценский писал, что его Бешурань (село, где происходит расправа над комиссарами) не может «кинуть тень на все великое пространство от Черного моря до Белого моря и от Балтики до Тихого океана», что он изобразил эпизод борьбы за Советскую власть — «один из мильона эпизодов всяких оттенков» [25] .

Однако исключительность происшедших в Бешурани событий в повести никак не оговорена.

В «Жестокости» раскрыта звериная сущность кулаков. Они показаны автором как«…самые зверские, самые грубые, самые дикие эксплуататоры, не раз восстанавливавшие в истории других стран власть помещиков, царей, попов, капиталистов» [26] . Почти все комиссары в «Жестокости» нарисованы автором с глубоким сочувствием. А вот покорность крестьян кулакам преувеличена. Все же финал повести не должен заслонять то положительное, что заключено в ней. Показательно, что критика двадцатых годов — того времени, когда события гражданской войны еще не были далеким прошлым, а кулачество существовало в деревне, не зачеркивала достоинств «Жестокости». Г. Якубовский писал: «С ним (Сергеевым-Ценским) можно и следует спорить…, но трудно и почти невозможно пройти равнодушно мимо его мастерства. Тем более что современный читатель, поспорив, сделает выводы не о покорности стихии, а о необходимости борьбы с ней…» [27] . Д. Горбов отмечал, что расправа над комиссарами, описанная в повести, могла иметь место в жизни, однако «правдоподобный эпизод этот, поданный „большим планом“, как нечто, якобы исключительно характерное для эпохи гражданской войны, в такой роли перестает быть правдоподобным» [28] . А. Лежнева также не удовлетворила развязка произведения. Тем не менее А. Лежнев отмечает, что повествование в «Жестокости» «достигает такой силы и выразительности, какую встречаешь у нас не часто» [29] .

В 1927 году Сергеев-Ценский опубликовал на страницах журнала «Красная новь» роман «Обреченные на гибель», изображающий русскую интеллигенцию в канун первой мировой войны. На страницах романа бушует страстный спор между поборником реализма в искусстве крупным художником Сыромолотовым и сторонниками модернистских течений — его сыном Ваней и поэтом Хаджи. Правота реалистов, сторонников идейного, близкого народу искусства и несостоятельность их противников показаны в романе тем убедительнее, что читатель видит их картины, знакомится с их поэмами, с их замыслами, с их творческой лабораторией. По сравнению с «Валей» в романе «Обреченные на гибель» шире круг изображаемых явлений. Начиная с «Обреченных на гибель» в число главных действующих лиц эпопеи «Преображение России» входит История.

В марте 1928 года в «Правде» было опубликовано письмо Горького Ромену Роллану, представляющее собой обзор советской литературы. «Мне кажется, — писал Горький, — что сейчас во главе русской художественной литературы стоят два совершенно изумительных мастера. Это — Сергеев-Ценский и Михаил Пришвин…» [30] . Эта исключительно высокая оценка была дана после того, как Сергеев-Ценский опубликовал романы «Валя» и «Обреченные на гибель», рассказы «Живая вода», «Аракуш», «Старый полоз», повести «Капитан Коняев», «Чудо».

Период, начавшийся в середине 20-х годов и окончившийся, когда Сергеев-Ценский приступил к работе над эпопеей «Севастопольская страда», можно назвать «новеллистическим периодом» в творчестве Сергеева-Ценского. В рассказах Сергеева-Ценского тех лет отразились его впечатления от поездок по новостройкам первых пятилеток, в Москву, по Кавказу и Крыму. Произведения эти, отличающиеся глубоким осмыслением современной действительности, выдержали испытание временем. «В мастерстве рассказа, — справедливо замечает Н. И. Замошкин, — Ценский так же самобытен и разнообразен, как и в своих больших вещах… Свои рассказы он делает, как маленькие романы: в них нет этюдности, зарисовки какого-нибудь важного, но краткого мгновения. В них очень много материи, деталей быта… они добротны по постройке. Острое столкновение, которое характерно и для рассказов Ценского, никогда не выпирает неподготовленно, — оно зреет внутри быта, целого комплекса условий» [31] .

Писатель возвращается к изображению событий гражданской войны, но освещает их уже по-иному. В его произведениях появляются новые герои: советский учитель, рабочий, избранный председателем горсовета («Маяк в тумане»), аспирант-чуваш, собирающийся написать историю культуры родного народа («Счастливица»).

Заслуженную известность приобрел один из лучших рассказов Сергеева-Ценского «Живая вода» (1927). Тема его та же, что и тема «Жестокости»: расправа руководимой белогвардейцами толпы над большевиками. Но в этом рассказе крестьянки спасают полузамученного большевика. Любовь народа к своим защитникам и освободителям — это и есть живая вода. Федор Титков и его товарищи свободны от случайных черт, которыми были наделены некоторые герои повести «Жестокость».

В рассказах 20-х — 30-х годов — «Младенческая память», «Аракуш», «Потерянный дневник», «Конец света», «Воронята», «Гриф и граф», «Сказочное имя» — Сергеев-Ценский с любовью и тонкой наблюдательностью, с прекрасным знанием детской психологии повествует о детях Советской страны, детях, в которых он видит будущих героев труда, ученых, поэтов, композиторов, путешественников. Волнует писателя и проблема воспитания из маленького человека честного гражданина и труженика.

В рассказах и повестях этого периода писатель выступает против «прячущихся от времени» закоренелых индивидуалистов-собственников, самодовольных и невежественных мещан, антиобщественных элементов. Некоторые свои рассказы Сергеев-Ценский объединил в цикл под выразительным названием «Мелкие собственники» («Кость в голове», «Маяк в тумане» и другие).