Том 1. Стихотворения 1908-1917
Шрифт:
Крысы*
Сказка
Жил на свете царь Тофута. Вот и сказочка вся тута! Аль уж больно коротка? Что ж, я этим не торгую: Рассказать могу другую. Ну, начнем издалека. Чтобы все довольны были, Дам вам сказку вроде были – Про крысиную семью. Ничего не утаю, Не убавлю, не прибавлю, Поученьем не разбавлю, Без коленцев, без прикрас… Угожу на всех как раз! * * *
За полями, за лесами, – Догадайтеся уж сами, Где, в каком-таком краю, Тихо-мирно, как в раю, На раздолье, на приволье, В родовом большом подполье Жил да был «Пасюк Хромой» Со старушкою женой И единственной дочуркой, Раскрасоткой «Серой Шкуркой», – Да еще в семье, как свей, Был красавец молодой «Стеногрыз», работник верный. Крыса – силы беспримерной. Мать с отцом и день и ночь Любовалися на дочь, Приходили в умиленье. Дочь была на удивленье И пригожа и умна; Сколько чудных книг она Перегрызть уже успела! И по нотам сладко пела, И плясала так, что – ух! Посмотреть – захватит дух. «Ох, не все-то ей кружиться! – Перед тем как спать ложиться, Как-то раз вздохнул отец. – Поплясала – и конец!» Почесавши лапкой в ухе, Стал дудить старик старухе: «Я уж стар и ты стара… Девке замуж бы пора! Потрудились, слава богу. На остатке дней подмогу Кто ж и даст нам, как не зять? Только где вот зятя взять?» «Женихи все больно худы». Ночь ушла на пересуды. Брызжет в щели свет дневной. А в постели муж с женой, Не заснув ни на минутку, Спор ведут уж не на шутку: «У соседей есть жених». «Да ведь кот какой у них». «Это верно: бог обидел, Но никто еще не видел Кошек в церкви. Я не прочь За церковным видеть дочь». «Ты церковных крыс в покое, Дед, оставь: добро какое! Все, как есть, и рвань и голь!» «Ну, голубушка, позволь. Похвалюсь уже не голью: Как ходил по богомолью, Повстречал я на горе Жениха в монастыре. Вот живет! Не жизнь – малина: Яства разные и вина И… чего лишь нет в норе! Ест и пьет на серебре». «Ах ты, бить тебя осиной По башке твоей крысиной! За монаха дочь отдать! В нем же божья благодать, Как же он свой грех замолит? Ведь писание глаголет, Что к жене греховный пыл…» «Фу ты, я и позабыл. Ну, греховный так греховный! Есть жених и не духовный, – И живет преважно…» «Где?» «В окружном, дружок, суде; Небывалая карьера: С кладовушечки курьера Уж прогрызся в зал суда». «Ни за что и никогда! Крыс судейских нам не надо! Чтобы я родное чадо Допустила до стыда? Чтоб чужая ей беда Не казалася бедою? Нет, уж лучше хлеб с водою, Чем… Слыхал ты сам не раз, Как в судах бывал отказ: „Ваше дело – крысы съели!“ Как от горя люди млели!.. Ждут суда, и выйдет суд… Прокурорский знаешь зуд: Подтасует все умело. Прав кругом, а вышло „дело“. Царский суд спокон веков, Сам ты знаешь, чай, каков! От него спаси нас, боже! Женишка сыскал ты тоже!» «Ладно, старая, не ной. Вот я с крысой водяной Познакомился недавно. Вот жених. Живет как славно. Сам затеял речь со мной: «Обзавесться бы женой. Скоро в плаванье уеду, Так весь дом хоть сдай соседу!» «Хоть соседу, хоть кому, – А жених нам ни к чему! Что за муж: уедет в море, А жене и плач и горе: Ни молодка, ни вдова!» «Справедливые слова!.. Есть другой жених…отличный! С капиталом… туз фабричный!» «Туз? Не надо нам туза: Как надвинется гроза Да пойдут повсюду стачки, Будет туз просить подачки!» «А пожалуй, что и так, Ах я, старый четвертак! Что ж ты скажешь в этом разе: Есть жених в мучном лабазе!» «Как же, знаем: женишок! Денег, хвалится, мешок, А покончит, глядь, прогаром! Нам купцов не надо даром!» «Аль склоняешься к чинам? Породниться б можно нам С важной крысой, гарнизонной». «Нет!» «Смекни башкой резонной' Ежли, скажем, интендант? Жри казенный провиант!» «Ты о ком?» «Да вот об этом: Познакомились мы летом…» «Да в своем ли ты уме? Интендант давно в тюрьме!» «Что ты, баба? Вот так штука! С женихами просто мука. Сколько крыс уж перебрал… Есть еще тут… чинодрал… Помнишь, чай: грызун архивный…» «Помню: лысый и противный!» «Как же быть-то, боже мой! – Завопил Пасюк Хромой. – Есть еще… боюсь заране… В жандармерии… в охране…» «Что?! В охране? Слежки? Риск?.. – Подняла старуха писк. – Породниться с этой крысой? Нет, тогда уж легче с лысой Иль бесхвостой, иль какой!» «Тьфу! – махнул Пасюк рукой (Я хотел сказать – ногою), – Ну вас с дочкой дорогою! Быть вам век без жениха. Я ж – подальше от греха! Разве лишь схожу к гадалке, Что живет на старой свалке: Может, даст какой совет!» «Своего ума-то нет?» «Да, почесть, и нет уж боле: Этак спятишь поневоле, Не сомкнувши сутки глаз… А, и доця тут как раз! Не видавши чаю-булки, Вы, никак, уже с прогулки! Где изволили ходить? Мне на вас не угодить. Вот повздорил с вашей мамой, Привередливой, упрямой: Вознеслася – не достать. Тьфу ты! Зятя ей под стать Нет на всем на белом свете! Сколько было на примете, Сбраковала всех, как есть! Я могу их перечесть. Записавши всех в тетрадку, Обсудите по порядку. Я о вас так хлопочу!..» Но – краснее кумачу – Отвечала дочь папаше: «Хлопочите, дело ваше! Только я себе – ха-ха – Уж сыскала жениха! Что мне ваши женишонки? Чай, не крысы, всё – мышонки! Поглядеть, так в сердце нож. То ли мой жених: пригож, Смел, силен, умен и честен!.. Вам давно уж он известен: Ах, милее мне всех крыс Наш работник Стеногрыз!» * * *
Как вскричит отец на дочку! Но… Мы здесь поставим точку. Бакинская «дыня» 1914 года*
В 1908 году на предъявленные бакинскими рабочими требования нефтепромышленник Гукасов ответил телеграммой: «Пришлите мне чарджуйскую дыню».
«Ох! – У Гукасова припадок злой одышки И колотье в боку: – Ох, как-то там теперь?.. Ох, не горят ли вышки В Баку?» Туз нефтяной клянет со сломленной гордыней Разбитые мечты: «Шесть лет готовились… и угостили… „дыней“!.. Скоты!»«По основе!»*
Гг. хозяева захотели похвастать хорошим отношением к рабочим. Но, видно, забыли они про худую основу.
Без намеков и наглого крику, Господам-ликвидаторам в пику, Повторим, что сказали максвельцы вчера: «От частичных уступок не ждем мы добра! Мы к иному стоим наготове. Наш удар – по прогнившей основе!»Административный юмор*
В Ростове-на-Дону газета «Утро юга» оштрафована 8 мая на 500 рублей за помещение статьи «Необходимо кричать».
Свободна ли печать? О господи! Вестимо! Свободен всяк кричать, Кому необходимо. Нет гнета на Руси На малую толику: Полтысячи внеси И – надорвись от крику!Законники*
Чиж-трезвенник*
Мокеев дар*
(Быль)
Случилася беда: сгорело полсела. Несчастной голытьбе в нужде ее великой От бедности своей посильною толикой Своя же братья помогла. Всему селу на удивленье Туз, лавочник Мокей, придя в правленье, «На дело доброе, – вздохнул, – мы, значит, тож… Чего охотней!..» И раскошелился полестней. А в лавке стал потом чинить дневной грабеж. «Пожар – пожаром, А я весь свет кормить, чай, не обязан даром!» «Так вот ты, пес, каков!» Обида горькая взяла тут мужиков. И, как ни тяжело им было в эту пору, Они, собравши гору Последних медяков И отсчитав полсотни аккуратно, Мокею дар несут обратно: «На, подавись, злодей!» «Чего давиться-то? – осклабился Мокей, Прибравши медяки к рукам с довольной миной. – Чужие денежки вернуть немудрено, – А той догадки нет, чтоб, значит, заодно Внесть и процентики за месяц… руп с полтиной!» Кровное*
Птицы*
Пушка и соха*
Поделиться с друзьями: