Чтение онлайн

Пятнадцать лет даны нам партией и правительством, чтобы сделать нашу родину — Советский Союз — первой в мире страной по технике, экономике и культуре. Указ дан 200-миллионному народу! Таких величественных Указов история не знала.

Мы, литераторы, своим творчеством будем помогать народу строить коммунизм, будем сами участвовать в строительстве коммунизма.

Жизнь наша и наше творчество безраздельно принадлежат народу.

В траурный день пятилетия смерти Максима Горького я хочу напомнить всем, кому дорого художественное слово, литературные заветы Алексея Максимовича о том, как необходимо знать, любить и честно обращаться со словом, этим могучим оружием идеологической борьбы.

Литература нашей родины должна быть на высоте идей и практики строящегося коммунизма. Глубокие общественные процессы должны найти в литературе адекватное отражение. Для этого у нас все предпосылки и возможности.

«…Мы живем в эпоху коренной ломки старого быта, в эпоху пробуждения в человеке его чувства собственного достоинства, в эпоху сознания им самого себя, как силы, действительно изменяющей мир».

Алексей Максимович неустанно напоминал, что основным героем наших книг должен быть избран человек, организуемый процессами творческого, социалистического труда и одновременно организующий труд, возводящий его на степень искусства.

Призывая создать произведения о человеке социализма, действенно изменяющем мир, Горький ни на минуту не забывал о живучих силах прошлого. Он обрушивался на мещан, на слезливые псевдолирические и псевдопсихологические писания эстетствующих нытиков. Великий разоблачитель мещанства, Горький указывал, что надо изобразить мещанство ярко и выпукло во всем его отвратительном безобразии, чтобы по силе изображения это равнялось «Фаусту», «Гамлету».

Большие задачи, поставленные перед советскими литераторами, требуют овладения мастерством. И Горький воспитывал мастеров литературы, призывал учиться «делу живописи словами у старых мастеров», призывал освоить приемы работы, «секреты» мастерства… Вооружить молодых писателей знанием литературной техники — вот одна из первоочередных задач, стоящих перед нами. У классиков Алексей Максимович советовал учиться языку. Язык — один из основных элементов литературы, и уменье пользоваться им, отбирать точные, меткие, отвечающие смыслу определяемого ими понятия слова — вот задача писателя. Так и только так нужно понимать то, что Пушкин учился у московских просвирен, у своей няни Родионовны. Таким именно языком писали классики, тщательно работая над ним, откидывая, как говорит Алексей Максимович, все «случайное, временное и непрочное, капризное и фонетически искаженное, не совпадающее по различным причинам с основным „духом“, то есть строем общеплеменного языка».

Алексей Максимович так формулировал значение языка в классовой борьбе: «Борьба за чистоту, за смысловую точность, за остроту языка есть борьба за орудие культуры. Чем острее это орудие, чем более точно направлено — тем оно победоносней. Именно поэтому одни всегда стремятся притуплять язык, другие — оттачивать его».

Горький очень любил старинные сказки: «…устная поэзия трудового народа, — той поры, когда поэт и рабочий совмещались в одном лице, — эта бессмертная поэзия, родоначальница книжной литературы, очень помогла мне ознакомиться с обаятельной красотой и богатством нашего языка».

Он ценил также в сказках силу честную, прямую, упрямую, настойчивую, разоблачающую и побеждающую глупость, тупость, злобу всех попов, богов и чертей, силу, олицетворенную во всех героях сказок, — творческую силу народа.

Все это, сказанное пять и больше лет тому назад, остается в силе и по сей день. У нас налицо значительные сдвиги в литературе, и строже отношение к искусству, и более глубокая психологическая запашка. Но всего этого мало, недостаточно для нашего двухсотмиллионного народа, строящего коммунизм. Великим писателем рабочего класса намечены вехи на пути искусства создающегося нового мира. Нужно видеть эти вехи, видеть процесс созидания нового мира, участвовать активно в этом процессе, как это делал наш Горький.

Программа национал-социалистов, — наци (фашисты) — не исчерпана в книжке Гитлера. В ней только то, в чем можно было признаться. Дальнейшее развитие их программы таит в себе такие горячечные, садистические, кровавые цели, в которых признаться было бы невыгодно. Но поведение наци в оккупированных странах приоткрывает эту «тайну», намеки слишком очевидны: рабство, голод и одичание ждет всех, кто вовремя не скажет твердо: «Лучше смерть, чем победа наци».

Наци истерично самоуверенны. Завоевав Польшу и Францию — в основном путем подкупа и диверсионного разложения военной мощи противника, — завоевав другие, более мелкие страны, с честью павшие перед неизмеримо более сильным врагом, — наци торопливо начали осуществлять дальнейшее развитие своей программы. Так, в Польше, в концлагерях, где заключены польские рабочие, польская интеллигенция, смертность еще весной этого года дошла до семидесяти процентов, теперь она поголовная. Население Польши истребляется. В Норвегии наци отобрали несколько тысяч граждан, посадили их на баржи и «без руля и ветрил» пустили в океан. Во Франции, во время наступления, наци с особенно садистическим вкусом бомбили незащищенные городки, полные беженцев, «прочесывали» их с бреющего полета, давили танками все, что можно раздавить; потом приходила пехота, наци вытаскивали из укрытий полуживых детей, раздавали им шоколад и фотографировались с ними, чтобы распространять, где нужно, эти документы о немецкой «гуманности»… В Сербии они уже не раздавали шоколада и не фотографировались с детьми. Можно привести очень много подобных фактов.

Все эти поступки вытекают из общей национал-социалистической программы, а именно: завоевываются Европа, Азия, обе Америки, все материки и острова. Истребляются все непокорные, не желающие мириться с потерей независимости. Все народы становятся в правовом и материальном отношении говорящими животными и работают на тех условиях, которые им будут диктоваться. Если наци найдут в какой-либо стране количество населения избыточным, они его уменьшат, истребив в концлагерях или другим, менее громоздким способом. Затем, устроив все это, подобно господу богу, в шесть дней, в день седьмой наци, как белокурая, длинноголовая раса-прима, начинают красиво жить, — вволю есть сосиски, ударяться пивными кружками и орать застольные песни о своем сверхчеловеческом происхождении…

Все это не из фантастического романа в стиле Герберта Уэллса, — именно так реально намерены развивать свою программу в имперской новой канцелярии, в Берлине. Ради этого льются реки крови и слез, пылают города, взрываются и тонут тысячи кораблей и десятки миллионов мирного населения умирают с голоду.

Разбить армии Третьей империи, с лица земли смести всех наци с их варварски-кровавыми замыслами, дать нашей родине мир, покой, вечную свободу, изобилие, всю возможность дальнейшего развития — по пути высшей человеческой свободы — такая высокая и благородная задача должна быть выполнена нами, русскими, и всеми братскими народами нашего Союза.

Немцы рассчитывали ворваться к нам с танками и бомбардировщиками, как в Польшу, во Францию и в другие государства, где победа была заранее обеспечена их предварительной подрывной работой. На границах СССР они ударились о стальную стену, и широко брызнула кровь их. Немецкие армии, гонимые в бой каленым железом террора и безумия, встретились с могучей силой умного, храброго, свободолюбивого народа, который много раз за свою тысячелетнюю историю мечом и штыком изгонял с просторов родной земли наезжавших на нее хазар, половцев и печенегов, татарские орды и тевтонских рыцарей, поляков, шведов, французов Наполеона и немцев Вильгельма… «Все промелькнули перед нами».