В мире яснейте рабочие лица, —лозунг и прост и прям:надо в одно человечество слитьсявсем — нам, вам!Сами жизнь и выжнем и выкуем.Стань электричеством, пот!Самый полный развей непрерывкоюход, ход, ход!Глубже и шире, темпом вот эдаким!Крикни, победами горд —«Эй, сэкономим на пятилеткегод, год, год!»Каждый, которому хочется оченьгоры товарных груд, —каждый давай стопроцентный, без порчитруд, труд, труд!Сталью блестят с генеральной стройкисотни болтов и скреп.Эй, подвезем работникам стойкимхлеб, хлеб, хлеб!В строгое зеркало сердцем взглянем,счистим нагар и шлак.С партией в ногу! Держи без вилянийшаг, шаг, шаг!Больше комбайнов кустарному лугу,больше моторных стай!Сталь и хлеб, железо и угольдай, дай, дай!Будем в труде состязаться и гнаться.Зря не топчись и не стой!Так же вымчим, как эти двенадцать,двадцать, сорок и сто!В небо и в землю вбивайте глаз свой!Тишь ли найдем над собой?Не прекращается злой и классовыйбой, бой, бой!Через года, через дюжины даже,помни военный строй!Дальневосточная, зорче на стражестой, стой, стой!В мире яснейте рабочие лица, —лозунг и прост и прям:надо в одно человечество слитьсявсем — нам, вам.
[ 1929]
Рассказ Хренова о Кузнецкстрое и о людях Кузнецка *
К этому месту будет подвезено в пятилетку 1 000 000 вагонов строительных материалов. Здесь будет гигант металлургии, угольный гигант и город в сотни тысяч людей.
Из разговора.
По небу тучи бегают,дождями сумрак сжат,под старою телегоюрабочие лежат.И слышит шепот гордыйвода и под и над:«Через четыре годаздесь будет город-сад!»Темно свинцовоночие,и дождик толст, как жгут,сидят в грязи рабочие,сидят, лучину жгут.Сливеют губы с холода,но губы шепчут в лад:«Через четыре годаздесь будет город-сад!»Свела промозглость корчею —неважный мокр уют,сидят впотьмах рабочие,подмокший хлеб жуют.Но шепот громче голода —он кроет капель спад:«Через четыре годаздесь будет город-сад!»Здесь взрывы закудахтаютв разгон медвежьих банд,и взроет недра шахтоюстоугольный «Гигант».Здесь встанут стройки стенами.Гудками, пар, сипи.Мы в сотню солнц мартенамивоспламеним Сибирь.Здесь дом дадут хороший нами ситный без пайка,аж за Байкал отброшеннаяпопятится тайга».Рос шепоток рабочегонад темью тучных стад,а дальше неразборчиво,лишь слышно — «город-сад».Я знаю — город будет,я знаю — саду цвесть,когда такие людив стране в советской есть!
Стекайтесь, кепки и платки,каждый, кто в битве надежен!Теснее сплачивай, КИМ,плечи мировой молодежи!С нового ль, старого ль света,с колоний забитых тащишься ль,помни: Страна советов —родина всех трудящихся.КИМ — лучших отбор,фашисты — худших сброд.Красные, готовьте отпорсиле черных рот!На Западе капитал — западня.Всей молодой голытьбойпоставим в порядок дняатаку, штурм, бой!Повтори сто двадцать крат,на знаменах лозунгом выставь, —что шелковый социал-демократне лучше мясников-фашистов;Интернационалом крой, —забьет голосина (не маленький!)нежноголосый ройсынков капитала-маменьки.Не хвастаясь и не крича,соревнуясь ударней, упорней,выкорчевывай по завету Ильичакапитала корявые корни.Работа трудна и крута…Долой разгильдяйскую слизь!Вздымай производительность труда:себестоимость срежь, снизь!Время идет не скоро.Год с пятилетки скиньте-ка.Из КИМа вон паникеров!Вон из КИМа нытиков!Стекайтесь, кепки и платки,каждый, кто в битве надежен!Теснее сплачивай, КИМ,плечи мировой молодежи!
Дом за домом крыши вздымай,в небо трубы вверти!Рабочее тело хольте дома,тройной кубатурой квартир.Квартирка нарядная,открывай парадное!Входим — и увидели:вид — удивителен.Стена — в гвоздях. Утыкали ее.Бушуйте над чердаками, зимы, —а у нас в столовой висит бельегирляндой разных невыразимых.Изящно сплетая визголосие хоровое,надрывают дети силенки,пока, украшая отопление паровое,испаряются и высыхают пеленки.Уберись во-свояси, гигиена незваная,росой омывайте глаза.Зачем нам ванная?! Вылазит из ваннойпроживающая в ванне коза.Форточки заперты: «Не отдадим вентиляциипот рабочих пор!»Аж лампы сквозь воздух, как свечи, фитилятся,хоть вешай на воздух топор.Потолок в паутинных усах.Голова от гудения пухнет.В четыре глотки гудят примусана удивление газовой кухне.Зажал топор папашин кулачина, —из ноздрей табачные кольца, —для самовара тонкая лучинапапашей на паркете колется.Свезенной невыбитой рухляди скопозирает со шкафа приехавший клоп:«Обстановочка ничего — годится.Начнем размножаться и плодиться».Мораль стиха понятна сама,гвоздями в мозг вбита:— Товарищи, переезжая в новые дома,отречемся от старого быта!
Огромные вопросищи, огромней слоних,страна решает миллионнолобая.А сбоку ходят индивидумы, а у нихмнение обо всем особое.Смотрите, в ударных бригадах Союз,держат темп и не ленятся *,но индивидум в ответ: «А я остаюсьпри моем, особом мненьице».Мы выполним пятилетку, мартены воспламени,не в пять годов, а в меньше,но индивидум не верит: «А у меняимеется, мол, особое мненьище».В индустриализацию льем заем,а индивидум сидит в томлениии займа не покупает и настаивает на своемсобственном, особенном мнении.Колхозим хозяйства бедняцких масс,кулацкой не спугнуты злобою,а индивидумы шепчут: «У насмнение имеется особое».Субботниками бьет рабочий мирпо неразгруженным картофелям и поленьям,а индивидумы нам заявляют: «Мыпосидим с особым мнением».Не возражаю! Консервируйте собственный разум,прикосновением ничьим не попортив,но тех, кто в работу впрягся разом, —не оттягивайте в сторонку и напротив.Трясина старья для нас не годна —ее машиной выжжем до дна.Не втыкайте в работу клинья, —и у нас и у массы и мысль однаи одна генеральная линия.
Растет курьерский строительный темп.В бригадах в ударных — тыщи.И лишь, как рак на мели, без темпрозаик уныло свищет.Отмашем в четыре пятерку лет,но этого мало поэту.В затылок в кудластый скребется поэт,а тем под кудрею — и нету.Обрезовой пулей сельскую темькулак иссверлил, неистов.Но, видите ли, не имеется тему наших у романистов.В две чистки сметаем с республики сор *,пинок и рвачу и подлизе,а тут у рампы грустит режиссер —мол, нету ни тем, ни коллизий.Поэт, и прозаик, и драмщик зачах,заждались муз поприблудней.Сынам ли муз корпеть в мелочахкаких-то строительных будней?Скоро и остатки русалочных воспоминанийизэлектричат и Днепры и Волховы, —а искусство живет еще сказками няни,идущими от царей гороховых.«Он» и «она», да «луна», да плюс —фон из революционных героев и черни…Литература и ноет, и пухнет, как флюс,и кажется, посмотрю, прочту — и утоплюсьот скуки и от огорчений.Слезайте с неба, заоблачный житель!Снимайте мантии древности!Сильнейшими узами музу ввяжите,как лошадь, — в воз повседневности.Забудьте про свой про сонет да про опус,разиньте шире глаз,нацельте его на фабричный корпус,уставьте его на стенгаз!Простите, товарищ, я выражусь грубо, —но землю облапьте руками,чтоб трубадуры * не стали «трубо…раз — трубо-дураками».
Граждане, мне начинает казаться,что вы недостойны индустриализации.Граждане дяди, граждане тети,Автодора *ради — куда вы прете?!Стоит машине распрозаявиться —уже с тротуара спорхнула девица.У автомобильного у колесикаостановилась для пудрения носика.Объедешь мостовою,а рядом на лужищес «Вечерней Москвою»встал совторгслужащий.Брови поднял,из ноздри — волосья.«Что сегодняидет в «Колоссе» *?Объехали этого, других догнали.Идут какие-то две канальи.Трепать галошипоходкой быстрой ли?Не обернешь их,и в ухо выстрелив.Спешишь — не до шуток! —и с прытью с блошиноюв людской в промежутоквопьешься машиною.И упрется радиаторв покидающих театр.Вам ехать надо? Что ж с того!Прижат мужчина к даме,идут по пузу мостовойсомкнутыми рядами.Во что лишь можно(не язык — феерия!)в момент обложенався шоферия.Шофер столкновеньям подвел итог:«Разинь гудок ли уймет?!Разве тут поможет гудок?!Не поможет и пулемет».Чтоб в эту в самую в индустриализациюверы шоферия не теряла,товарищи, и в быту необходимо взятьсяза перековку человеческого материала.
Пусть ропщут поэты, слюною плеща,губою презрение вызмеив.Я, душу не снизив, кричу о вещах,обязательных при социализме.«Мне, товарищи, этажи не в этажи —мне удобства подай.Мне, товарищи, хочется житьне хуже, чем жили господа.Я вам, товарищи, не дрозд и не синица,мне и без этого делов массу.Я, товарищи, хочу возноситься,как подобает господствующему классу.Я, товарищи, из нищих вышел,мне надоело в грязи побираться.Мне бы, товарищи, жить повыше,у самых солнечных протуберанцев.Мы, товарищи, не лошади и не дети —скакать на шестой, поклажу взвалив?!Словом, — во-первых, во-вторых, и в-третьих, —мне подавайте лифт.А вместо этого лифта мне —прыгать — работа трехпотая!Черным углем на белой стеневыведено криво: «Лифт НЕ работает».Вот так же и многое противно глазу. —Примуса, например?! Дорогу газу!Поработав, желаю помыться сразу.Бегай — лифт мошенник!Словом, давайте материальную базудля новых социалистических отношений».Пусть ропщут поэты, слюною плеща,губою презрение вызмеив.Я, душу не снизив, кричу о вещах,обязательных при социализме.
Войдешь и слышишь умный гудв лекционном зале.Расселись зрители и ждут,чтоб небо показали.Пришел главнебзаведующий,в делах в небесных сведущий.Пришел, нажал и завертелвесь миллион небесных тел.Говорит папаше дочь:«Попроси устроить ночь.Очень знать нам хочется,звездная Медведица,как вам ночью ходится,Как вам ночью ездится!»Завнебом, пальчиком ведя,покажет звездомедведя.Со звездою в осень скупо.Здесь же вызвездило купол.Не что-нибудь, не как-нибудь,а ночь как ночь и Млечный Путь.И тут, и сбоку, и везде —небесный свод в сплошной звезде.Как примус, примутся мерцать,спаля влюбленные сердца.Завнебом вежливо спросили:«Какие звезды над Бразилией?»Зажег завнебом Южный Крест,невиданнейший с наших мест.Светят, как миленькие,небесные светильники.Аж может устроить любая горничнаязатмение лунное и даже солнечное.Умри, поповья погань!Побыв в небесных сферах,мы знаем — нету богаи нету смысла в верах.Должен каждый пролетарийпосмотреть на планетарий.
О, сколько женского народупо магазинам рыскаюти ищут моду, просят моду,последнюю парижскую.Стихи поэта к вам нежны,дочки и мамаши.Я понимаю — вам нужнычулки, платки, гамаши.Склонились над прилавком ивой,перебирают пальцы платьице,чтоб очень было бы красивоеи чтоб совсем не очень тратиться,Но несмотря на нежность сильную,остановлю вас, тих и едок:— Оно на даму на субтильную,для буржуазных дармоедок.А с нашей красотой суровоюкостюм к лицу не всякий ляжет,мы часто выглядим коровоюв купальных трусиках на пляже.Мы выглядим в атласах — репою…Забудьте моду! К черту вздорную!Одежду в Москвошвее требуйпростую, легкую, просторную.Чтоб Москвошвей ответил: «Нате!Одежду не найдете проще —прекрасная и для занятийи для гуляний с милым в роще».
Если тебе «корова» имя,у тебя должны быть молоко и вымя.А если ты без молока и без вымени,то черта ль в твоем в коровьем имени!Этоверно и для художника и для поэта.Есть их работа и они сами:с бархатными тужурками, с поповскими волосами.А если только сидим в кабаке мы,это носит названье «богемы».На длинные патлы, на звонкое имяпрельстясь, комсомолец ныряет пивными.И вот в комсомольце срывается голос,бубнят в пивных декадентские дятлы.И вот оседает упрямый волос,спадают паклей поповские патлы,и комсомольская твердая мысльтечет, расслюнившись пивом трехгорным,и от земли улетают ввысьидеализма глупые вороны.Если тебе — комсомолец имя,имя крепи делами своими.А если гниль подносите вы мне,то черта ль в самом звенящем имени!