Чтение онлайн

— Давай, Питер, забудем, что случилось. Мы были тогда сами не свои. Я устала, испугалась. Тебе стало меня жалко. Ведь и у тебя были натянуты нервы. Но всё это пустое! Давай забудем!

— Нет, — покачал я головой. — Дело не в том. Я не могу допустить, чтобы ты даже притворялась, будто так думаешь. Я люблю тебя, и всегда любил, хотя и не понимал, насколько сильно, пока ты не уехала. Через какое-то время мне показалось, что я справился, сумел победить любовь и забыть тебя. Но когда мы встретились здесь, я понял, что ошибся. Я приехал попрощаться с тобой, но буду любить тебя всегда. Это мне наказание за то, каким я был пять лет назад.

— А мне за то, какой была я, — горько рассмеялась она. — Я была маленькой дурочкой, капризным ребенком. Мое наказание хуже твоего, Питер. Тебя не будет терзать мысль, что ты держал в руках счастье двух людей, а потом выбросил его, потому что у тебя не хватило ума его удержать.

— Именно так я и буду думать. В том, что случилось пять лет назад, виноват я, Одри, и больше никто. Даже когда я терзался, что потерял тебя, я тебя не винил. Нет. Ты заставила меня увидеть себя, какой я. Я был высокомерным, эгоистичным, несносным типом. Я, и только я, выбросил наше счастье. Ты всё выразила в одной фразе в тот первый день. Помнишь, ты сказала — я бывал добр, когда давал себе труд вспомнить об этом. Тебе не за что упрекать себя. Да, не слишком нам повезло, но вся вина на мне.

На её бледном личике зажегся румянец.

— Я так сказала, но только оттого, что боялась себя. Я была ошеломлена, встретив тебя здесь. Я подумала, что ты меня ненавидишь, у тебя были все причины. И говорил ты со мной, будто ненавидел. Вот я и не хотела показать, что ты для меня. Я сказала неправду, Питер. Пять лет назад, может, я и думала так, но сейчас — нет. Я повзрослела и стала понимать жизнь. Я слишком многое пережила, у меня не осталось ложных идей. У меня были шансы сравнивать мужчин, и я поняла, Питер, не все они бывают добрыми, даже когда им и случается вспоминать про доброту.

— Одри, — я никогда не мог заставить себя задать этот вопрос раньше, — Шеридан был… был добр к тебе?

Она с минуту молчала, и я решил, что она возмутилась.

— Нет! — резко бросила она с силой, поразившей меня. Это слово вместило целую историю несчастливой судьбы.

— Нет, — повторила она после паузы, на этот раз помягче. Я понял, почему — ведь она говорила о мертвом.

— Я не могу обсуждать его, — поспешно продолжила она. — Наверное, в основном виновата я. Я была несчастна из-за того, что он — не ты, и он прекрасно видел, что я несчастна и ненавидел меня за это. У нас не было ничего общего. Наш брак был чистейшим безумием. Шеридан завоевал меня внезапной атакой. Я никогда не отличалась здравым смыслом, а тогда потеряла и остатки. Я чувствовала себя гораздо счастливее, когда он бросил меня.

— Так он тебя бросил?

— Да. Почти сразу, как только мы добрались до Америки. — Одри засмеялась. — Я говорила тебе, что научилась понимать жизнь. Вот тогда-то я и начала учиться.

Я пришел в ужас. В первый раз я четко себе представил, через что прошла Одри. Когда она рассказывала мне о своей борьбе, в тот вечер у камина, я считал, что началось всё после смерти её мужа, и что жизнь с ним в какой-то мере подготовила её к борьбе. Но Одри была выброшена на арену совсем неопытной девчонкой, и это ужаснуло меня. Пока она говорила, я ясно понял, что теперь ни за что не смогу сделать то, за чем приехал. Я не смогу отказаться от нее. Она нуждается во мне. О Синтии я старался не думать.

— Одри, — я взял её за руку, — я приехал сюда сказать тебе «прощай». Но я не могу. Ты мне нужна. Ничто не важно, только ты. Я ни за что не откажусь от тебя.

— Слишком поздно, — прерывающимся голосом сказала она. — Ты помолвлен с миссис Форд.

— Я и правда помолвлен, но не с миссис Форд, а с девушкой, которую ты не знаешь, — с Синтией Дрэссилис.

Она быстро вырвала руку, широко распахнув глаза, и несколько минут молчала.

— Ты любишь её? — наконец спросила она.

— Нет.

— А она?

У меня перед глазами встало письмо Синтии. Толковать его смысл можно было однозначно.

— Боюсь, что да.

Одри твердо посмотрела на меня. Лицо у нее было очень бледно.

— Питер, ты должен жениться на ней. Я помотал головой.

— Ты должен. Она верит в тебя.

— Не могу. Мы с тобой нужны друг другу. Разве ты можешь возразить?

— Нет.

Она произнесла это просто, без всяких эмоций. Я подвинулся к ней ближе, зачарованный, но она отступила.

— Она тоже нуждается в тебе.

Тупое отчаяние наползало на меня. Меня придавило предчувствие провала. Я сразился со своей совестью, с моим чувством долга, и сокрушил их. Но Одри снова поднимала их на борьбу со мной. Мое самообладание рухнуло.

— Одри! — закричал я. — Ради Бога! Неужели ты не понимаешь, что творишь? Нам дали второй шанс. Наше счастье снова в твоих руках. Зачем нам обрекать себя на горе? Важно одно — мы любим друг друга. Я ни за что тебя не оставлю!

Она молчала, опустив глаза. Во мне начала оживать надежда. Но когда она вскинула глаза, то посмотрела все тем же твердым взглядом, и сердце у меня снова ухнуло.

— Питер, я хочу кое в чем признаться тебе. Тогда ты поймешь, я думаю. Питер, я сражалась нечестно. Все эти недели, с нашей первой встречи, я старалась украсть тебя. Иначе и не скажешь. Я пускала в ход все самые скверные трюки, какие могла придумать, только бы отбить тебя у той девушки, ее тут не было, она не могла защититься. Я не думала о ней. Меня обуял эгоизм. А потом, после той ночи, когда ты уехал, я много передумала и будто очнулась. Я увидела, что за роль я играла. Но даже тогда я старалась убедить себя, что не причиняю никому зла. И даже твердила себе, что совершила прекрасный поступок. Раньше я считала, понимаешь, что ты увлекся миссис Форд, а миссис Форд я знаю. Если она и способна любить мужчину, то только мистера Форда, хотя они и разведены. Я знала, что она сделает тебя несчастным. Я убеждала себя, что я тебя спасаю. А теперь ты говоришь, что это не миссис Форд, а совсем другая девушка. Это всё меняет. Разве ты не понимаешь, что я не вправе позволить тебе бросить её? Ты стал бы презирать меня. Я буду чувствовать себя подлой, будто я воткнула ей нож в спину.

Я выдавил смех. Он гулким эхом отскочил от барьера, разделившего нас. В сердце своем я знал, что смехом барьер не разрушить.

— Ты же понимаешь, Питер? Ты должен.

— Ничего я не понимаю. По-моему, ты перенервничала. Я…

— Ты помнишь тот вечер в кабинете? — перебила меня Одри. — Мы разговаривали. Я рассказывала тебе, как я жила те пять лет.

— Помню.

— Так вот, каждое слово говорилось с одной целью… Даже паузы. Я старалась их сделать красноречивыми. Понимаешь, Питер, я знаю тебя. Знаю вдоль и поперек, потому что я тебя любила. Я знала, какой эффект произведут на тебя мои рассказы. Да нет, в них всё правда. Тут я была честной. Но, рассказывая, я преследовала низкие мотивы. Я играла на твоих чувствах. Я знала, какой ты добрый, знала, что ты будешь жалеть меня. Я специально создавала образ, который зацепил бы твою душу и убил память о той, другой. Я знала тебя, Питер, и знала хорошо. А потом я поступила еще хуже — притворилась, будто споткнулась в темноте. Мне хотелось, чтобы ты поймал и поддержал меня. Так ты и сделал. И… — Голос её сорвался. — Я рада, что призналась тебе во всем. От этого мне стало получше. Теперь ты понимаешь, что я чувствую?

Одри протянула руку.

— Прощай.

— Я ни за что не оставлю тебя, — упрямо повторил я.

— Прощай. — едва слышным шепотом повторила она. Я взял её за руку и притянул к себе.

— Никаких «прощай»! В мире для меня нет больше никого, кроме тебя. Я не откажусь от тебя ни за что.

— Питер, — слабо сопротивлялась она, — отпусти. Я прижал её еще теснее.

— Ни за что!

Тут на гравии послышалось шуршание шин. К нам подъезжал большой красный автомобиль. Я уронил руку Одри, она отступила и исчезла в кустах. Машина, замедлив ход, затормозила рядом со мной. Я увидел в салоне двух женщин: одну — темноволосую и красивую, вторую — миссис Дрэссилис.