Чтение онлайн

Сказка «Кисель» представляет собою сатирическую притчу. С одной стороны, в ней горько высмеивается крестьянская пассивность и податливость по отношению к социально-экономическому угнетению. С другой стороны, в сказке говорится о печальных результатах вековой эксплуатации крестьян со стороны помещиков, а также и российских капиталистов, персонифицированных в образе «свиней». По предположению С. А. Макашина генезис сказки, возможно, связан с пословицей «Мужик простой — кисель густой».

Праздный разговор *

Впервые — Р. вед.,1886, 15 февраля, № 45, стр. 1, с подзаголовком «Сказка». Подпись: Н. Щедрин.

Рукописи и корректуры не сохранились.

Сказка написана в конце 1885 года (до 18 декабря) и выслана Соболевскому в первых числах января 1886 года.

Сказка продолжает ту линию сатирической критики самодержавия и его высшего административного аппарата, которая представлена рассказами «Сомневающийся», «Единственный» в «Помпадурах и помпадуршах» и, отчасти, в финале «Сказки о ретивом начальнике» из «Современной идиллии». Касаясь одной из опаснейших в цензурном отношении тем, Салтыков отнес действие сказки к минувшей эпохе, заявив при этом, что имеет в виду губернатора-«вольтерьянца». Писатель высказал от его имени свое резко отрицательное отношение к царской бюрократии. Чехов на другой день после публикации сказки писал Лейкину: «Прелестная штучка. Получите удовольствие и руками разведете от удивления: по смелости эта сказка совершенный анахронизм!» [122] Подробнее об идейном содержании сказки см. в общей статье (стр. 427–428).

Деревенский пожар *

Впервые — Р. вед.,1886, 19 сентября, № 257, стр. 1. Подпись: Н. Щедрин.

Сохранилась написанная карандашом черновая рукопись второй половины сказки (от слов «В усадьбе в это время добрая барыня…» — см. стр. 185) ( ИРЛИ). Редакция «Рус. ведомостей» исключила фрагмент о батюшке, воспользовавшемся деньгами, собранными для потерявшей сына тетки Татьяны («Батюшка поднял их <…> Засвидетельствуйте, православные!» — см. стр. 188). В первом издании книги «23 сказки», вышедшем почти одновременно с газетной публикацией (между 24 и 30 сентября 1886 г.), слова батюшки сохранены (как и при последующих перепечатках).

«Деревенский пожар» сочетает в себе бытовой очерк с сатирой. В первой частиСалтыков с глубоким сочувствием и драматизмом изображает типичное для старой крестьянской России несчастье. По силе сурового реализма и глубине демократического сочувствия эта картина напоминает другую, близкую ей, нарисованную в «Истории одного города» («Соломенный город»). Вторая часть— сатирическое изобличение лицемерия, фальши и практической бесплодности как материальной благотворительности «доброй барыни» — помещицы, так и духовных «увещаний» сельского батюшки. В резком противопоставлении действующих лиц и в композиции произведения наглядно проявился присущий Салтыкову прием социального контраста.

Полевина— поле; полоса, засеянная хлебом.

…кийждо под смоковницею своей…— то есть «каждый под смоковницей своею»; из Библии (Третья кн. Царств, IV, 25).

…а Иова помнишь? — Следует притча из Книги Иова (Библия).

Крах Баймакова. — Банкирская контора «Баймаков и К о» объявила себя несостоятельной в декабре 1876 г. (см. наст. изд., т. 12, стр. 712).

Коллекта— складчина.

Путем-дорогою (Разговор) *

Впервые — Р. вед.,1886, 7 сентября, № 245, стр. 2, под номером «II», вместе со сказкой «Христова ночь». Подпись: Н. Щедрин.

Сохранилась черновая рукопись под заглавием «II. Путем-дорогой. Разговор» ( ИРЛИ). Первоначальное заглавие в рукописи: «II. Правда. Сказка». Варианты рукописного текста незначительны.

«Путем-дорогою» выслано Салтыковым в редакцию «Рус. ведомостей» 20 августа 1886 года.

«Путем-дорогою» — рассказ о нужде и страданиях трудового крестьянского «мира» и мужицком правдоискательстве (см. также сказку «Ворон-челобитчик»).

Весенний мясоед(чаще — зимний мясоед) — с 25 декабря (ст. ст.) до масленицы; время свадеб.

Одворица— участок под избу и хозяйственные постройки.

Богатырь *

Впервые — «Красный архив», 1922, т. II, стр. 227–228 (публикация А. Е. Грузинского).

Сохранилась наборная рукопись (рукой Е. А. Салтыковой), с авторской правкой и подписью ( ЦГАЛИ). В рукописи, полностью совпадающей с публикацией в «Красном архиве», зачеркнуто Салтыковым два варианта:

К стр. 193. После абзаца: «И вот прошло сто лет…» — было: «И славы оттого для родной стороны никакой нет».

К стр. 194. После абзаца: «Подошел в ту пору…» — было: «и в голове черви кишмя кишат».

Замысел сказки возник во второй половине июля — августе 1885 года в Висбадене, где и сделаны ее первые наброски. Однако работа над сказкой, в связи с болезнью Салтыкова, была, по свидетельству Белоголового, приостановлена, видимо, в самом начале [123] . Лишь в июне 1886 года на даче Новая Кирка (в Финляндии) писатель вернулся к оставленному замыслу: «Салтыков немного ожил опять, — сообщал Белоголовый Лаврову 1 июля 1886 года, — даже продиктовал жене новую сказку «Богатырь» ( ЦГАОР). Из воспоминаний Белоголового известен план сказки, относящийся к раннему варианту, претерпевший затем существенные изменения [124] . В образе спящего Богатыря Салтыков сначала намеревался изобразить народ, пребывающий в состоянии пассивности. В окончательной же ее редакции Богатырь с отъеденным гадюками туловищем — это самодержавие. В данном случае слову «богатырь», в противоположность его народно-эпическому значению, писатель придал иронический смысл ради развенчания векового предрассудка, приписывающего монарху могущественную силу и доблести защитника слабых.

В сказке «Богатырь» в предельно сжатом виде вновь поднята тема самодержавие и народ (Богатырь и людишки), ранее наиболее полно разработанная в «Истории одного города». Пафос этого небольшого произведения заключается в разоблачении слепой веры людишек, терпевших жестокие беды, в мнимого богатыря, который в действительности равнодушен к их судьбе и вообще ни к какой сознательной деятельности не способен. Исторический опыт, по убеждению сатирика, приведет народные массы к сознанию, что от царя ждать помощи нечего, и тогда народ собственной силой отбросит самодержавие как гниющий труп.

Рукопись сказки 19 июля 1886 года была отправлена Соболевскому для «Рус. ведомостей». Он продержал ее более месяца, не решаясь печатать и не смея огорчать писателя прямым отказом. Лишь в самом конце августа Соболевский сообщил Салтыкову о возможных трудностях цензурного характера. 5 сентября 1886 года Салтыков написал Соболевскому: «Я просил бы Вас, кроме «Богатыря», не печатать еще и «Гиену», но, пожалуйста,пришлите мне обратно оригинал обеих сказок. Я их напечатаю в книге, которая уже начата в типографии набором». Рукописи Салтыкову были возвращены. Но в вышедшей в конце сентября 1886 года книге «23 сказки» появилась лишь «Гиена», «Богатыря» же Салтыков в книгу не включил, опасаясь, вероятно, цензурных осложнений.

Последнюю попытку напечатать «Богатыря» писатель предпринял в марте 1887 года, предложив ее Стасюлевичу для «Вестника Европы»: «Посылаю еще третью сказку (писанную и совсем крохотную) «Богатырь»; но думаю, что Вы не решитесь печатать ее», — писал он 23 марта. Через три дня Салтыков получил письмо Стасюлевича, не рискнувшего печатать присланные ему сказки («Ворон-челобитчик», «Вяленая вобла», «Богатырь») и поставившего Салтыкова перед необходимостью взять их обратно.

«Богатырь» разделил цензурную судьбу трех других сказок — «Медведя на воеводстве», «Орла-мецената», «Вяленой воблы», не появившихся при жизни сатирика в легальной печати. Однако, проявив много стараний в борьбе за публикацию этих трех сказок, Салтыков не был столь настойчив относительно «Богатыря». Очевидно, явно противоцензурный характер сказки почти не оставлял надежд на ее публикацию.