Чтение онлайн

— Жуткое дело, — подтвердил Штырь.

— Послушай, Штырь, — начал Джимми. — Знаешь, я ведь тебя искал перед тем, как уехать из Нью-Йорка.

— Хы! Жалко, что не нашли! Вам помощь требовалась в работе, да, начальник? Банк или… брульянты?

— Да нет, не о том речь. Помнишь, как мы тогда вломились в такой домик на окраине. Где жил начальник полиции?

— А то!

— Как его звали?

— Кого, полицейского-то? МакИкерн его звали, начальник.

— Мак как? Можно по буквам?

— Без понятия, начальник, — бесхитростно ответил Штырь.

— Скажи еще раз. Сделай глубокий вдох, произноси внятно и раздельно. Как звонкий колокольчик. Ну?

— МакИкерн!

— Так. А где был этот дом, ты помнишь? Штырь наморщил лоб.

— Забыл, — признался он наконец. — Где-то такое на какой-то улице, вроде как в пригороде.

— Очень содержательно, — прокомментировал Джимми. — Попробуй еще разок.

— Я обязательно вспомню, начальник! Только не сразу.

— Значит, мне придется держать тебя при себе, пока это не случится. В настоящий момент ты для меня самый бесценный человек на свете. Где ты живешь?

— Я-то? В парке. Ага, там и живу. Шикарная одноэтажная скамеечка с видом на юг.

— Ну, если ты готов с нею расстаться, тебе больше не придется ночевать в парке. Можешь раскинуть свой шатер под моим кровом.

— Здесь? Правда, что ли, начальник?

— Если только мы не надумаем куда-нибудь переехать.

— Я — «за»! — объявил Штырь, вальяжно раскинувшись в кресле.

— Нужно тебе приодеться, — сказал Джимми. — Завтра сходим в магазин. С такой фигурой можно одеться во все готовое. К счастью, ты не очень высокий.

— По мне, так это несчастье, начальник. Был бы я малость повыше, смог бы поступить в полицейские, сейчас уже кирпичный дом имел бы на Пятой Авеню. У нас на Манхэттене полицейские лопатой деньги гребут.

— Кому и знать, как не тебе! — воскликнул Джимми. — Расскажи мне еще, Штырь. Должно быть, в нью-йоркской полиции многие наживаются на взятках?

— А то. Посмотрите хоть на старика МакИкерна.

— Хотел бы я на него посмотреть. Расскажи мне о нем, Штырь. Кажется, ты хорошо его знаешь?

— Я-то? А то. Он у них хуже всех. Жадный такой, только давай ему. Слышьте, а дочку его вы видели?

— Что такое? — резко спросил Джимми.

— Я один раз видал. — Штырь впал в лирическое настроение. — Хы! Вот это пташка — прямо персик! Да я бы ради нее все бросил! Молли ее кликуха. Она…

Джимми свирепо сверлил его взглядом.

— А ну, прекрати! — крикнул он.

— Что такое, начальник? — удивился Штырь.

— Прекрати! — повторил Джимми с яростью.

— Как скажете, — покорился Штырь в недоумении, смутно понимая, что его слова чем-то были неприятны великому человеку.

Джимми злобно грыз черенок своей трубки. Штырь, переполненный благими намерениями, сидел на краешке кресла, скорбно попыхивал сигарой и гадал, чем это он провинился.

— Начальник? — позвал Штырь.

— Что?

— Начальник, а вы чего тут делаете? Возьмите меня в игру, а? Вы все по той же части? Банки там, брульянты герцогиньские? Вы ж меня возьмете в дело, правда?

Джимми расхохотался.

— Я и забыл, что ничего не успел рассказать о себе, Штырь. Я ушел на покой.

Ужасная правда не сразу проникла в сознание несчастного.

— Слышь, начальник, это вы чего? В завязке, что ли?

— Вот именно. То самое слово.

— И брульянтов больше не тырите?

— Ни в коем случае.

— И с этим больше не работаете, как его… с автогеном?

— Я продал свой автоген, работающий на кислородно-ацетиленовой смеси, раздарил знакомым усыпляющие вещества и теперь собираюсь начать с чистого листа, вести жизнь почтенного респектабельного гражданина.

Штырь тихо охнул. Его мир рассыпался в прах. Та нью-йоркская прогулка с Джимми, медвежатником высочайшего класса, была лучшим, великолепнейшим воспоминанием в его жизни, и теперь, когда они снова встретились в Лондоне, Штырь мечтал о долгом и плодотворном сотрудничестве в области уголовно-наказуемой деятельности. Сам он вполне готов был ограничиться скромной ролью подручного. Довольно и того, что он будет работать с таким мастером! Он смотрел на несметные богатства города Лондона и повторял вслед за фельдмаршалом Блюхером: «Вот этот бы город пограбить!». [10]

И тут его кумир единым словом разрушил прекрасное видение!

— Выпей еще, Штырь, — сочувственно предложил бывший медвежатник. — Я вижу, это тебя потрясло.

— А я-то думал, начальник…

— Знаю-знаю. Такова трагедия нашей жизни. Мне очень жаль, но тут ничего не поделаешь. Денег у меня теперь куча, так зачем продолжать старое?

Штырь с вытянувшимся лицом сидел и молчал. Джимми хлопнул его по плечу.

— Не грусти! Откуда ты знаешь, может быть, жить честно тоже очень даже весело? Многие всю жизнь так живут, и ничего, еще и удовольствие получают! Ты бы тоже попробовал, Штырь.

— Я, начальник? Чего это, мне чтобы тоже честно?

— А то! Ты для меня единственное связующее звено… Мне совсем не хочется, чтобы ты вспомнил тот адрес на вторую неделю десятилетного срока в Дартмурской тюрьме. Штырь, сынок, я уж тебя не выпущу из виду. Буду следить за тобой, точно рысь. Мы вместе посмотрим мир. Возьми себя в руки, Штырь! Гляди веселей! Ну, улыбнись!

Штырь немного подумал и в самом деле улыбнулся, хотя и чуточку бледно.

— Вот это дело, — сказал Джимми. — Мы с тобою, Штырь, рука об руку вступим в светское общество. Ты будешь иметь потрясающий успех. Помни одно: выглядеть бодрым и жизнерадостным, причесывать волосы щеткой и не прикасаться к ложкам. Дело в том, что в высших кругах принято пересчитывать ложки после того, как уйдет последний гость.

— А то, — отозвался Штырь с полным пониманием разумности такой меры.

— А теперь, — сказал Джимми, — пора баиньки. Потерпишь одну ночь на диване? Истинно великодушный человек уступил бы тебе свою постель, но я не такой. Завтра добуду для тебя кровать.

— Мне-то? — воскликнул Штырь. — Хы! Да я целую неделю ночевал в парке. Мне и диван сойдет, начальник.

На следующий день Джимми с утра пораньше отправил Штыря к портному, дав указание по дороге постричься, а сам сел за завтрак, совмещенный с ланчем, и тут к нему пришел лорд Дривер.

— Так и думал, что застану вас дома, — заметил его лордство. — Ну что, как дела? Завтракаете? Черт побери, а мне кусок в горло не лезет.

Внешний вид лорда подтверждал его слова. Потомок сотни поколений графов был бледен, и взгляд у него был рыбий.

— У меня сейчас гостит один парень… мы с ним сегодня едем в Дривер… познакомились в клубе… Харгейт его зовут — может, знакомы? Нет? Так вот, когда я вчера вернулся домой, он еще не спал, и мы сразились в бильярд… он паршиво играет, просто что-то страшное; я ему дал форы двадцать очков… до пяти утра играли. Чувствую себя кошмарно. До вечера бы не вставал, но нужно успеть к поезду в два пятнадцать. Единственный приличный поезд до Дривера.