Чтение онлайн

Джордж немного устал. Ему сказали, что этот Диббл никуда не годится, а он побеждал буквально на каждом шагу. Да, один раз ему пришлось сделать шесть ударов, другой семь, но это ничего не меняло. Гордому Парслоу удавалось только держаться на уровне.

Однако играл он хорошо и выиграл бы следующую лунку, если бы не то, что ему не давался короткий удар. Из-за того же свойства он сыграл в ничью на семнадцатой, достигнув газона только с четвертого удара. Но потом Фердинанд загнал мяч с дистанции в семь ярдов, совершив пять ударов за раунд.

Барбара смотрела на них, и сердце ее быстро билось. Она подходила все ближе, словно ее притягивал магнит. Фердинанд готовился к удару. Она затаила дыхание, затаил и он. Затаили и зрители, не говоря о Парслоу. Настал важнейший миг — и кончился тем, что мяч пролетел всего тридцать ярдов. Фердинанд ударил по нему сверху.

Джордж Парслоу улыбнулся. Теперь, думал он, он сделает удар из ударов. С бесконечной осторожностью занес он клюшку…

— Интересно… — произнес звонкий девичий голос. Парслоу застыл на месте. Клюшка опустилась. Мяч откатился в густую траву.

— Простите? — сказал Парслоу.

— Это вы простите! — сказала Барбара. — Я вам помешала.

— Да, немного. Самую чуточку. Но вам что-то интересно. Что именно?

— Мне интересно, — отвечала она, — почему клюшка называется клюшкой.

Парслоу судорожно сглотнул раза два. Кроме того, он заморгал.

— Боюсь, прямо так и не скажешь, — ответил он, — но я посмотрю в энциклопедии при малейшей возможности.

— Спасибо вам большое!

— Не за что. Рад служить. Если вы соберетесь спросить, почему газон называется газоном, я отвечу: «Потому что на нем растет трава».

Говоря это, Парслоу искал глазами мяч и нашел его в кусте, который я, не будучи ботаником, назвать не смогу. Скажу лишь, что он был плотен, как шар, и исключительно цепко охватил клюшку. Тем самым, первого удара не было, от второго мяч сдвинулся, от третьего — еще немного. Вложив все силы в четвертый, Джордж не добился ничего. Пятый пришелся в нескольких дюймах от Фердинандова мяча. Он поднял его и отбросил в заросли, словно что-то ядовитое.

— Победа ваша, — проговорил Джордж.

Фердинанд сидел у сверкающего моря. Он убежал сразу после этих горьких слов. Ему хотелось побыть наедине со своими мыслями.

Они были разные. Сперва он обрадовался победе, потом припомнил, что она ему не нужна, поскольку Барбара любит другого.

— Мистер Диббл! — услышал он.

Он поднял голову. Она стояла рядом. Он встал.

— Да?

Они помолчали.

— Солнце красиво играет на воде, — сказала Барбара. Он застонал. Это уж слишком.

— Оставьте меня в покое, — сказал он. — Идите к своему Парслоу. Как-никак, вы с ним гуляли у этой самой воды.

— А почему мне с ним не гулять? — осведомилась она.

— Я никогда не говорил, — ответил честный Фердинанд, — что вы не должны гулять с ним. Я просто сказал, что вы с ним гуляли.

— А что такого? Мы старые друзья. Фердинанд опять застонал.

— Вот именно! Так я и думал. Старые друзья. Наверное, играли вместе в детстве.

— Нет, мы знакомы лет пять. Но он женится на моей подруге.

Фердинанд странно вскрикнул.

— Женится?

— Да. Через месяц.

— Минуточку. — Фердинанд наморщил лоб, поскольку напряженно думал. — Если он женится, он не влюблен в вас.

— Конечно.

— И вы в него не влюблены?

— Ни капельки.

— Тогда, черт побери, как насчет этого?

— Что-что?

— Вы меня любите?

— Да.

— И мы поженимся?

— Конечно.

— Моя дорогая! — закричал Фердинанд.

— Одно меня немного смущает, — задумчиво сказал он, когда они гуляли по благоуханному лугу, под пение птиц, исполнявших свадебный марш.

— Что именно?

— Понимаешь, я открыл тайну гольфа. Ты не добьешься успеха, пока не станешь так несчастен, что тебе на все наплевать. Возьмем подсечку. Если тебе очень плохо, тебе все равно, что с мячом, и ты не поднимешь голову. Горе автоматически исключает слишком сильные удары. Посмотри на чемпионов. Они все мрачные.

— Да, вроде бы.

— Вот видишь!

— Но они почти все шотландцы, — возразила Барбара.

— Неважно. Все равно я прав. А главное, всю дальнейшую жизнь я буду так счастлив, что гандикап у меня останется около тридцати.

Барбара нежно сжала его руку.

— Не горюй, мой дорогой, — сказала она. — Все будет хорошо. Когда мы поженимся, я найду столько способов сердить тебя, что ты выиграешь любительский чемпионат.

— Найдешь? — переспросил он. — Правда?

— Еще бы!

— Ты ангел, — сказал он и обнял ее двумя руками, как обнимают клюшку.

— В конце концов, — сказал молодой человек, — гольф — только игра.

Говорил он громко, а вид у него был такой, словно он следует ходу мысли. В курительную клуба он пришел ноябрьским вечером и молча сидел, глядя в камин.

— Забава, — уточнил он.

Старейшина, дремавший в кресле, окаменел от ужаса и быстро взглянул через плечо, опасаясь, как бы слуги не услышали этого кощунства.

— Неужели это говорит Джордж Уильям Пеннифазер? — укоризненно спросил он. — Мой дорогой, вы не в себе.

Молодой человек покраснел, ибо был хорошо воспитан и, в сущности, добр.

— Может быть, — согласился он, — я перегнул. Просто мне кажется, что нельзя вести себя с ближним, словно у него проказа.

Старейшина облегченно вздохнул.

— А, вон что! — сказал он. — Вас кто-то обидел на площадке. Что ж, расскажите мне все. Если не ошибаюсь, играли вы с Нэтом Фризби, и он победил.

— Да. Но не в этом дело. Этот мерзавец вел себя так, словно он — чемпион, снизошедший к простому смертному. Казалось, что ему скучно играть со мной! Он поглядывал на меня, как на тяжкую обузу. Когда я подзастрял в кустах, он зевнул два раза. Победив меня, он завел речь о том, как хорош крокет и удивлялся, почему в него не играют. Да месяц назад я мог разбить его в пух и прах!

Старейшина печально покачал снежно-седой головою.

— Ничего не поделаешь, — сказал он. — Будем надеяться, что яд со временем выйдет из него. Неожиданный успех в гольфе подобен внезапному богатству. Он способен испортить человека, сбить его с толку. Приходит он чудом, и только чудо здесь поможет. Советую вам не играть с Фризби, пока не обретете высшего мастерства.

— Не думайте, я был не так уж плох, — сказал Джордж Уильям. — Вот, например…

— А я тем временем, — продолжал старец, — расскажу небольшую историю, которая подтвердит мои слова.