Чтение онлайн

— Эта леди теперь в Англии, сэр? — полюбопытствовал мистер Тапмен, на которого описание ее прелестей произвело сильнейшее впечатление.

— Умерла, сэр, умерла, — сказал незнакомец, прикладывая к глазу остаток древнего батистового платочка, — не могла оправиться после промывания — — слабый организм — — пала жертвой.

— А отец? — задал вопрос поэтический мистер Снодграсс.

— Угрызения совести и отчаяние — — внезапное исчезновение — — город только об этом и говорит — — ищут повсюду — — безуспешно — — вдруг перестал бить фонтан на главной площади — — недели идут — — засорился — — рабочие начинают чистить — — вода выкачана — — нашли тестя — — застрял головой вперед в трубе — — полная исповедь в правом сапоге — — вытащили, и фонтан забил по-прежнему.

— Вы позволите мне записать эту романтическую историю, сэр? — спросил потрясенный мистер Снодграсс.

— Сколько угодно, сэр, сколько угодно, еще пятьдесят таких, если они вам по вкусу, — — необыкновенная у меня жизнь — — любопытная биография — — ничего исключительного, но все же необычно.

В таком духе, — а в виде вводных предложений пропуская по стаканчику эля, когда меняли лошадей, — разглагольствовал незнакомец, пока они не достигли Рочестерского моста, и за это время записные книжки мистера Пиквика и мистера Снодграсса вместили немало его приключений.

— Величественные развалины! — воскликнул мистер Огастес Снодграсс с отличавшим его поэтическим пылом, когда перед ними открылся вид красивого старого Замка.

— Какая находка для любителя древности! — вырвалось из уст мистера Пиквика, когда он приставил к глазу подзорную трубу.

— Прекрасное место, — сказал незнакомец, — славная руина — — хмурые стены — — шаткие своды — — темные закоулки — — лестницы вот-вот рухнут — — древний собор — — затхлый запах — — древние ступени стерты ногами пилигримов — — маленькие саксонские двери [21] — — исповедальни, словно будки театральных кассиров — — чудной народ эти монахи — — папы и лорды — — казначеи и всякого рода старцы с толстыми, красными физиономиями и сломанными носами — — колеты буйволовой кожи — — кремневые ружья — — саркофаг — — прекрасное место — — древние легенды — — странные истории — — чудесно!

И незнакомец продолжал монолог, пока они не подъехали к гостинице «Бык» на Хай-стрит, куда подкатила карета.

— Вы остановитесь здесь, сэр? — спросил мистер Уинкль.

— Здесь? — — Нет — — вам советую — — хорошее заведение — — прекрасные постели — — рядом гостиница Райта, дорого — — очень дорого — — только посмотришь на слугу, приписывается полкроны к счету — — обедаете у друзей, насчитывают еще больше, чем если б вы обедали в гостинице, — — странные типы — — весьма!

Мистер Уинкль прошептал несколько слов мистеру Пиквику; шепот перешел от мистера Пиквика к мистеру Снодграссу, от мистера Снодграсса к мистеру Тапмену, и они обменялись знаками согласия. Мистер Пиквик обратился к незнакомцу:

— Сегодня утром, сэр, вы оказали нам важную услугу. Разрешите хоть как-нибудь вас отблагодарить. Мы просим оказать нам честь отобедать с нами.

— С большим удовольствием — — не смею распоряжаться, но жареная курица с грибами — — превосходная вещь! В котором часу?

— Позвольте, — вытаскивая часы, ответил мистер Пиквик. — Сейчас около трех. Назначим на пять?

— Очень удобно, — сказал незнакомец, — ровно в пять — — а пока всего хорошего.

И, приподняв на несколько дюймов помятую шляпу и небрежно надев ее набекрень, незнакомец, с торчащим из кармана пакетом в оберточной бумаге, быстро прошел по двору и свернул на Хай-стрит.

— Очевидно, он изъездил много стран и пристально наблюдал людей и события, — сказал мистер Пиквик.

— Мне бы хотелось взглянуть на его поэму, — сказал мистер Снодграсс.

— А мне бы очень хотелось видеть эту собаку, — сказал мистер Уинкль.

Мистер Тапмен не сказал ничего. Но думал он о донне Христине, о зонде для промывания желудка и о фонтане. Слезы навернулись у него на глазах.

Заняв отдельную гостиную, осмотрев спальни, заказав обед, они все вместе отправились обозревать город и ближайшие окрестности.

Внимательно читая заметки мистера Пиквика о четырех городах — Страуде, Рочестере, Четеме и Бромтоне, — мы не нашли, чтобы его впечатления существенно отличались от впечатлений других путешественников, побывавших в тех же городах. Мы слегка сокращаем его описание.

«Главное, что водится в этих городах, — пишет мистер Пиквик, — это, по-видимому, солдаты, матросы, евреи, мел, креветки, офицеры и портовые чиновники. На более людных улицах выставлены на продажу: разная рухлядь, леденцы, яблоки, камбала и устрицы. Улицы имеют оживленный вид, чему главным образом способствует веселый нрав военных. Для ума, вдохновленного любовью к человечеству, является истинным наслаждением созерцать этих храбрецов, бродящих по улицам и пошатывающихся от избытка жизненных сил и горячительных напитков, особенно если мы вспомним, что следовать за ними и обмениваться с ними шутками доставляет дешевое и невинное развлечение подрастающего поколения. Ничто (добавляет мистер Пиквик) не может нарушить их добродушия. За день до моего приезда один из них был оскорблен самым грубым образом в трактире. Буфетчица наотрез отказалась отпустить ему новую порцию напитков, в ответ на что он (разумеется, шутя) извлек свой штык и ранил ее в плечо. И все же славный малый сам пришел на следующее утро в трактир и выразил готовность не придавать значения этому делу и позабыть то, что произошло.

Потребление табаку в этих городах, — продолжает мистер Пиквик, — должно быть, очень значительно. Улицы пропахли табачным дымом, и этот запах, вероятно, чрезвычайно приятен любителям курения. Поверхностный наблюдатель обратит, пожалуй, внимание на грязь, отличающую эти города; но тот, для кого она свидетельствует об уличном движении и о расцвете торговли, будет вполне удовлетворен».

Ровно в пять часов явился незнакомец, а немного спустя и обед. Со своим пакетом в оберточной бумаге незнакомец расстался, но никаких перемен в его внешности не произошло; и говорлив он был еще больше, если это только возможно.

— А тут что? — спросил он, когда слуга снял крышку с одного из блюд.

— Камбала, сэр.

— А, камбала! — — Превосходная рыба — — идет из Лондона — — владельцы пассажирских карет устраивают политические обеды — — доставка камбалы — — десятками корзин — — ловкие ребята — — стаканчик вина, сэр?

— С удовольствием, — согласился мистер Пиквик; и незнакомец выпил сперва за его здоровье, затем за здоровье мистера Снодграсса, затем за здоровье мистера Тапмена, затем за здоровье мистера Уинкля и, наконец, за всех вместе; и все это проделал так же стремительно, как болтал.

— Чертовская сутолока на лестнице, лакей, — сказал он. — Скамейки наверх — — плотники вниз — — лампы, стаканы, арфы. Что-нибудь готовится?

— Бал, сэр, — ответил слуга.

— Ассамблея, а?

— Нет, сэр, не ассамблея, сэр. Бал с благотворительной целью, сэр.

— Не знаете ли, сэр, много в этом городе хорошеньких женщин? — с великим интересом спросил мистер Тапмен.

— Блистательны! — — Превосходны! Кент [22] , сэр! — — Кто не знает Кента! — — Яблоки, вишни, хмель и женщины. Стаканчик вина, сэр?

— С большим удовольствием, — согласился мистер Тапмен.

Незнакомец налил и выпил.

— Мне бы очень хотелось посетить, — молвил мистер Тапмен, подразумевая бал. — Очень бы хотелось.

— Билеты в буфете, полгинеи, сэр, — ввернул слуга.

Мистер Тапмен снова выразил горячее желание побывать на балу; но, не встретив сочувствия в помутившихся глазах, мистера Снодграсса и в отсутствующем взгляде мистера Пиквика, он утешился, отдав должное портвейну и десерту, появившимся на столе.