Чтение онлайн

– Не вышел, – злобно проговорил Хенсур, – дело привычное… Что скажете, как вас?

Последнее относилось к Регу. Он подошел к столу, взял стул и сел на него верхом, желая попасть в тон. Это произвело благоприятное впечатление; Хенсур перестал бегать глазами и устремил их в потолок, подперев голову кулаком.

Рег, быстро осмотрев хозяина, понял, что перед ним кремень. Старик был лыс, худ, щупл и костист, как голодный морской баклан; в глазах его, окруженных тысячами морщин, поблескивало нечто живое, ребяческое и хитрое. Слушая, он имел привычку оттягивать нижнюю губу так, что сверкали удивительные, меловой белизны, зубы.

– В городе чума, – сказал Рег беззаботным голосом.

– Наплевать, – отрезал Хенсур.

Воцарилось молчание.

– Вы – Хенсур? – резко спросил Рег.

– Я – Хенсур. Только мне плевать на то, что я Хенсур.

– Правда?

– Да. Правда. – Старик сердито укрепил голову на своем маленьком кулаке, продолжая смотреть в пространство.

«У всякого своя манера веселиться», – подумал Рег, мало обескураженный таким приемом.

– Опасно оставаться в городе, – значительно произнес он.

– Наплевать.

– Что вы думаете насчет этого?

Хенсур крякнул.

– Кому не наплевать, пусть сидит, – решительно заявил он, – а на остальных мне наплевать.

Рег поморщился. Что-то похожее на усмешку мелькнуло в углах глаз Хенсура.

– Я хочу уехать, – сказал Рег.

К его удивлению, старик на этот раз промолчал, положил локти на стол и стал потирать переносицу большим пальцем, рассматривая Рега деловито и пристально. Рег скрипнул стулом; игра эта начинала казаться ему мало забавной.

– Сколько? – выпалил Хенсур.

«Клюнуло», – мысленно сказал Рег. Вопрос Хенсура относился, по-видимому, к деньгам.

– Пятьдесят золотых большого калибра. Кроме того, у голубятни привязана лошадь. Она – ваша.

Хенсур ласково посмотрел на Рега, и тот заметил, что небритые щеки старика окрасились слабым румянцем. Должно быть, он не ожидал такой цифры.

– Вы думаете – я поеду с вами? – злобно процедил Хенсур, тасуя колоду. – Фига с маслом, молодой человек. Я ранен в обе ноги. Меня подстрелили три ночи тому назад, но мне на это наплевать. Вы уедете, или я более не Хенсур. Вы кто? – неожиданно спросил он, подскакивая. – Принц, герцог, трубочист, банкир?

– Я – Рег, – сказал путешественник.

– Рег! Рег! – пробормотал Хенсур. – Рег, молодой человек из четырех [2] букв. Спать хотите? Если не хотите, то наплевать.

– Хочу. Я уже сплю.

– Вы, может быть, хотите и есть? – подозрительно спросил Хенсур. – А? Так вы поедете завтра ночью. Изотта! – закричал он с непонятным для Рега воодушевлением, – эй, ты, девчонка!

Рег оглянулся. На пороге двери, морщась от резкого крика старика, стояла девушка лет двадцати, двадцати двух; решительные большие глаза ее скользнули по лицу Рега с улыбкой нетерпеливой досады.

– Не ори! – сказала она, пряча маленькие босые ноги под клетчатый подол юбки. – Или я отниму карты.

Хенсур подмигнул Регу.

– Вот нынешние девчонки, – сказал он, – а ведь я драл ее за уши лет пятнадцать назад. Впрочем, тогда же она хватила меня зубами в мякоть. Наплевать! Изотта! Уложи и насыть молодца… то бишь, герцога. Они едут завтра.

Рег молча смотрел на девушку, испытывая смутное удовлетворение мужчины. В ее движениях, небольшой статной фигуре, маленьких круглых плечах, смуглом лице и отсутствии всякой прически сверкало нечто пленительное. Спутанные темные волосы лежали на голове пышной шапкой. На строгий взгляд она не была красавицей, но оставляла впечатление редкости.

– Завтра? – Девушка, поджав губы, безразлично осмотрела Рега и резким движением застегнула пуговицу бумажной кофты. – Ну… идите сюда.

Он вошел вслед за ней в другую, совсем маленькую комнату. Неуклюжая кровать и несколько деревянных стульев вокруг низенького стола скрашивались старинным комодом, уставленным цветными коробками и яркими помадными банками. Над стулом, обернутая шерстяным платком, висела гитара.

– Садитесь пока, – сказала девушка, – хотите мяса?

– Хочу.

– Вина нет, все выпил старик. – Она бросила это на ходу, исчезая в дверях. И из-за стены Рег услышал: – Черт побери!

– Что герцог? – спросил Хенсур.

Ответа не было. Рег судорожно зевнул, сел на кровать, вытянул ноги и ткнулся головой в подушку. Пестрый круговорот дня взмыл перед ним. Он закрыл глаза, намереваясь отдохнуть, пока не принесли ужин, сунул руку под голову и уснул.

Минут через десять вошла Изотта. В левой руке ее колыхалась тарелка с хлебом и холодной свининой, правая помахивала бутылкой, добытой, вероятно, с боя. Девушка подошла к кровати, нагнулась, пожала плечами, улыбнулась и вышла.

– Проснитесь!

Кто-то положил руку на плечо Рега; он перешел из небытия к тяжелой, послесонной дремоте, перевернулся на другой бок, глубоко вздохнул и вдруг, осилив момент сознанием, проснулся и сел, протирая заспанные глаза.

Перед ним, с туго обвязанной грудью, в тяжелой, короткой юбке и полусапожках из ременной сырой кожи, стояла девушка. Брови ее слегка хмурились.

– Вы едете? – сухо осведомилась она. – Так проснитесь. Все готово.

– Готов и я, – зевая, сказал Рег, – но вот что объясните вы мне. Кто вывезет меня из этого кладбища?

– Вы поедете со мной. – Изотта бросила на него один из своих беглых взглядов, похожих одновременно на осмотр и вопрос. – Через три часа, если повезет, вам можно будет не беспокоиться.

– Но вам нужно вернуться, – возразил удивленный Рег и прибавил: – вы рискуете из-за денег?

– Деньги? – презрительно дернула головой Изотта. – Деньги, конечно, нужны мне, как и всем. Только из-за одних денег я не проехала бы и двух шагов.

– Объясните, – Рег с любопытством смотрел на девушку, – что же вас привлекает?

– Вам это зачем? – проговорила Изотта. – Вас везут – и кончено.

– Не совсем, – серьезно сказал Рег. – Там, где я всецело завишу от неизвестного мне человека, естественно разузнавать о нем, хоть бы от него самого.

– Вы долго спали… – Изотта села, положив голову на деревянную спинку стула. – Вы спали двадцать часов. С двенадцати до восьми. Теперь восемь. Я не люблю солдат. Их наставили везде. Город окружен морем, а море – солдатами. Они думают, что я взаперти. Когда подстрелили Хенсура, я благополучно проскочила два раза под самым носом у них. Я приезжаю и уезжаю, как будто их нет.