Том 2. Стихотворения. Критика. Публицистика
Шрифт:
У Лафонтена нет о том ни слова. И как все приятно сказано! Как перемена стихов у места и счастлива! – Любезное имя, которым Богданович назвал свою героиню, представляет ему счастливую игру мыслей, которой Лафонтен мог бы позавидовать:
Звалась она Душа по толку мудрецов; А после, в повестях старинных знатоков, У русских Душенькой она именовалась, И пишут, что тогда Изыскано не без труда К ее названию приличнейшее слово, Которое еще для слуха было ново. Во славу Душеньке у нас от тех времен Поставлено оно народом в лексиконе Между приятнейших имен, И утвердила то любовь в своем законе.Это одно гораздо лучше всякого подробного описания Душенькиных прелестей, которого нет ни у Богдановича, ни у Лафонтена: ибо они не хотели говорить слишком обыкновенного. – Жалобы Венеры в русской поэме лучше, нежели во французской сказке, где она также в стихах. Читатели могут судить:
Амур, Амур! Вступись за честь мою и славу; Яви свой суд, яви управу. Ты знаешь Душеньку иль мог о ней слыхать: Простая смертная, ругаяся богами, Не ставит ни во что твою бессмертну мать; Уже и нашими слугами Осмелилась повелевать И в областях моих над мной торжествовать. Могу ли я сносить и видеть равнодушно, Что Душеньке одной везде и все послушно? За ней гоняяся, от нас отходят прочь Поклонники, друзья, Амуры и Зефиры. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Юпитер сам по ней вздыхает день и ночь, И слышно, что берет себе ее в супруги: Гречанку наглую, едва ли царску дочь, Забыв Юнонины и верность и услуги! Какой ты будешь бог, и где твой будет трон, Когда от них другой родится Купидон, Который у тебя отнимет лук и стрелы И нагло покорит подвластны нам пределы? Ты знаешь, как сыны Юпитеровы смелы: По воле ходят в небеса И всякие творят на свете чудеса. И можно ли терпеть, что Душенька собою, Без помощи твоей, во всех вселяет страсть, Какую возжигать один имел ты власть? Она давно уже смеется над тобою И ставит в торжество себе мою напасть. За честь свою, за честь Венеры Яви ты строгости примеры; Соделай Душеньку постылою навек И столь худою, И столь дурною, Чтоб всякий от нее чуждался человек; Иль дай ты ей в мужья, кто б всех сыскался хуже; Чтобы нашла она себе тирана в муже И мучила себя, Жестокого любя; Чтобы ее краса увяла И я покойна стала.Лафонтенова Венера, сказав, что из Пафоса бежали к Душеньке все игры и смехи, продолжает:
L'un de ces jours je lui vois pour 'epoux Le plus beau, le mieux fait de tout l'humain lignage, Sans le tenir de vos traits ni de vous; Sans vous en rendre aucun hommage. Il na^itra de leur mariage Un autre Cupidon qui d'un de ces regards Fera plus mille fois que vous avec son dards. Prenez y gard; il vous y fait songer. Rendez la malheureuse, et que cette cadette Malgr'e les siens 'epouse un 'etranger, Qui ne sache o`u trouver retraite; Qui soit laid, et qui la maltraite, La fasse consumer en regrets superflus, Tant que ni vous ni moi nous ne la craignions plus [93] .93
Тот из мужчин супругом станет ей,
Кто самый доблестный, и сильный, и прекрасный,
Без стрел твоих, без помощи твоей,
Тебе, Амуру, неподвластный.
От их любви живой и страстной
Родится заново всесильный Купидон,
Которым будешь ты, о сын мой, превзойден.
Поберегись же: надо сделать так,
Чтоб несмотря на все родни ее старанья,
Увел ее уродина, чужак,
Чтоб ведать ей одни скитанья,
Побои, брань и нареканья,
Чтоб тщетно плакала и мучилась она,
Униженная, – нам с тобою не страшна.
(В настоящей статье все стихотворные переводы с французского принадлежат Н. Рыковой. – Ред.)
Для чести русского таланта мы не побоялись длинной выписки. Богданович и мыслями и выражениями побеждает опасного совместника. Он гораздо приличнее заставляет сказать Венеру, что сам Юпитер может жениться на Душеньке, а не лучший из смертных красавцев, от которого нельзя было родиться второму Купидону. Стихи: «Ты знаешь, как сыны Юпитеровы смелы» – «И столь худою, и столь дурною» – «И мучила себя, жестокого любя», – живы и прекрасны; Лафонтеновы только изрядны, кроме: «Sans le tenir de vos traits, ni de vous» [94] , где одно сказано два раза для наполнения стиха. – Венерино шествие у Лафонтена эскиз, у Богдановича картина. Первый сказал: «l'un (Тритон) lui tient un miroir fait de cristal de roche» [95] , а второй:
94
Без стрел твоих, без помощи твоей (франц.). – Ред.
95
Тот зеркала хрусталь Венере подставляет (франц.). – Ред.
Лафонтен говорит: «Th'etis lui fait ou"ir un concert de Sir`enes» [96] . Богданович:
96
Сиренам – громче петь, – Фетиды приказанье (франц.). – Ред.
Последняя черта забавна. Фетида рада веселить Венеру, но с тем условием, чтобы влюбчивый бог морей не выезжал к ней навстречу трезубцем своим! – Лафонтен:
Tous les vents attentifs retiennent leur haleines; Le seul Z'ephir est libre, et d'un souffle amoureux Il caresse Venus, se joue `a ses cheveux; Contre ses v^etements par fois il se courrouce. L'onde pour la toucher `a longs flots s'entrepousse Et d'une 'egale ardeur chaque flot `a son tour S'en vient baiser les pieds de la m`ere d'Amour [97] .Французские стихи хороши, но русские еще игривее и живее:
97
А ветры задержать стараются дыханье.
Один зефир шалит, забывши всякий страх:
Играет только он в Венериных кудрях,
Покров с нее сорвать старается порою.
Волна ревнивая стремится за волною,
Чтоб лаской губ своих, что влажны и чисты,
Коснуться нежных ног богини красоты (франц.). – Ред.
Так стихотворцы с талантом подражают. Богданович не думал о словах Лафонтеновых, а видел перед собою шествие Венеры и писал картину с натуры.
Что француз остроумно говорит прозою, то русский не менее остроумно, и еще милее, сказал в стихах. Все любовники оставляют красавицу. Народ приходит в ужас от небывалого чуда, и Венера грозит государству еще новыми бедствиями, если не принесут ей в жертву самой Душеньки…
Но царь и вся родня Любили Душеньку без меры; Без ней приятного не проводили дня: Могли ль предать ее на мщение Венеры? И все в единый глас, Богине на отказ, Ответствовали смело, Что то несбыточное дело. Иные подняли на смех ее олтарь; Другие стали горько плакать; Другие ж, не дослушав, такать, Когда лишь слово скажет царь; Иные Душеньке в утеху говорили, Что толь особая вина Для ней похвальна и славна, Когда, к стыду богинь, ее боготворили; И что Венеры к ней и ненависть и месть Ее умножат честь. Царевне ж те слова хотя и лестны были, Но были бы милей, Когда бы их сказал какой любовник ей. От гордости она скрывала Печаль свою при всех глазах; Но втайне часто унывала, Себя несчастной называла И часто в горестных слезах К Амуру так взывала: «Амур, Амур, веселий бог! За что ко мне суров и строг? Давно ли все меня ласкали? В победах я вела часы; Могла пленять, любить по воле: За что ж теперь в несчастной доле? К чему полезны мне красы? Беднейшая в полях пастушка Себе находит пастуха; А я одна – –, Не быв дурна, не быв лиха!»Сия жалоба Душеньки отменно любезна своею простотою. Но в доказательство нашего беспристрастия согласимся, что темный ответ оракула лучше выражен во французских стихах. Отчаяние красавицы и то, что она говорит своему отцу, желая предаться в волю таинственной судьбы, также совершеннее и трогательнее в Лафонтене, Он рассказывает прозою: одно легче другого. Зато некоторые места лучше в стихах Богдановича. Лафонтенова Псиша говорит: «Qu'on me mette sur un chariot, sans cocher ni guide; et qu'on laisse aller les chevaux `a leur fantaisie: le sort le guidera infailliblement au lieu ordonn'e» [98] .
98
Посадите меня в повозку без возницы и проводника, и пусть лошади сами везут меня, куда им вздумается: случай сам их направит в надлежащее место. (Перевод с французского А. Смирнова. – Ред.)
Стоит ли эта бездушная проза следующих стихов? Душенька
Сказала всей родне своей, Чтоб только в путь ее как должно снарядили И в колесницу посадили, Пустя на волю лошадей, Без кучера и без возжей. «Судьба, – сказала, – будет править; Судьба покажет верный след К жилищу радостей иль бед, Где должно вам меня оставить».Вот славное преимущество языка поэзии! Если стихотворец умеет побеждать трудности и ставить каждое слово в своем месте, то самые простые выражения отменно нравятся и прозаист далеко назади остается.