Чтение онлайн

— Именно.

— Я наслышан о вас, Холман. О вашей репутации, по крайней мере. Ну и что же такого натворила моя милая крошка Элисон?

— Ее агент беспокоится за нее, — сказал я. — Санди Паркер.

— Эта лесбиянка, — ухмыльнулся он.

Я рассказал ему историю про телевизионную рекламу стоимостью в четверть миллиона долларов и что Элисон отказывается сниматься в ней. Он знал о тех требованиях, которые теперь предъявляются к актерам, снимающимся в рекламе, поэтому уловил мой намек с ходу.

— После ее развода до появления в офисе Санди Паркер прошло довольно много времени — примерно с год, — продолжал я. — Я очень рассчитываю на то, что вы кое-что проясните для меня: как она провела этот год, что делала, куда ходила, ну и так далее.

— Выходит, она все-таки спуталась с лесбиянкой! — воскликнул он. — С сексом у нее с самого начала было паршиво. Поначалу я даже думал, что дело, должно быть, во мне. — Он глубоко вздохнул и гордо выпятил свою грудь-бочку вперед. — Во мне! В одном из самых здоровых быков в кинобизнесе! Дошло до того, что я запил на этой почве и стал ее избивать. — Он посмотрел на меня трезвыми глазами. — Вы можете себе представить такое, Холман? Дуэйн Ларсен бьет женщину!

— С трудом, — торжественно объявил я.

— Так что мы в конце концов развелись. Ну, решил я, теперь она свяжет меня по рукам и ногам этими законами по урегулированию между бывшими супругами вопросов, касающихся имущества, и вынудит меня торчать здесь, в Калифорнии, и все такое. Но она заявила, что на собственность не претендует и согласна довольствоваться деньгами. Ну я и дал ей энную сумму.

— Сколько?

— Семьдесят пять штук, — бросил он. — Я посчитал, что это немного.

— Когда она появилась в офисе Санди Паркер год спустя, у нее не было ни цента.

— Серьезно? — На мгновение он задумался, потом громко позвал: — Джулия!

Ленивой походкой Джулия вошла в комнату:

— Что?

— Я выпью мартини, — сказал он.

— Ты же знаешь, что сказал доктор.

— Пусть этот доктор идет в твою задницу!

Она усмехнулась:

— Ну уж нет. Ему это не по карману!

Джулия проследовала через комнату к бару и загрузила шейкер. Я не спеша потягивал свой бурбон и ждал, пока Ларсен вернется к теме нашего разговора.

— То, что она рассказала Санди Паркер, — сказал он, — не обязательно должно быть правдой.

— Как вы думаете, куда она могла уехать, расставшись с вами?

— Ее карьере пришел конец. Та бродвейская постановка стала ее лебединой песней. Но когда она побросала свои вещички в машину и умчалась, у нее в кармане были мои семьдесят пять штук. Так что я по ней не убивался. И не спрашивал, куда она направляется. Просто был чертовски рад, что больше не буду ее видеть.

— И вы не знаете, куда она поехала?

— Тебе налить в бокал? — спросила Джулия.

— Лучше дай мне шейкер, — сказал ей Ларсен.

Она принесла ему шейкер, ее полные груди покачивались в такт шагам. Он выхватил шейкер и поднес его ко рту. Кадык у него на шее подпрыгнул три-четыре раза, словно в судороге. Потом он наконец отставил шейкер.

— Вот и ладно, — сказал он.

— Пойду-ка я немного поплаваю, — объявила Джулия. — Говорят, брасс весьма способствует красоте и упругости груди. — Она повернулась ко мне: — А вы как думаете, мистер Холман?

— Я думаю, она и так достаточно красива и упруга, — сказал я.

— Убирайся отсюда, шлюха дешевая, — сказал Ларсен без всякой злобы в голосе. — Наш мужской разговор еще не окончен.

— Я думала, что меня тоже пригласили для участия в нем, — возразила она.

— Нет, — продолжал Ларсен, когда Джулия вышла из комнаты, — я не знаю, куда она уехала, но у меня есть парочка догадок на этот счет. Почему бы нам не присесть.

Он растянулся на кушетке, а я расположился в кресле напротив. Следующий гигантский глоток из шейкера вызвал у него легкую отрыжку.

— Целую неделю капли в рот не брал. Ну и паршив же этот мир, когда смотришь на него трезвым взглядом.

— Что за парочка догадок? — напомнил я ему.

— Она была леди, — сказал он. — Настоящая английская леди из высшего общества, а я всю свою жизнь играл головорезов в вестернах. В этом и заключался мой живой интерес к ней, но все оказалось липой. Она оказалась такой же леди, как я педиком! Я думал, что она привыкла вращаться в обществе, но и тут ошибался. В течение всего времени, пока мы были вместе, у нее обнаружилось не более трех друзей. Одним из них был Эдди Браун. Я считал его и своим другом, пока не заподозрил, что он трахает Элисон где-то на стороне. Впрочем, может быть, трахал, а может, и нет. Но с тех пор мы не встречаемся.

— Эдди Браун? — переспросил я.

— Вы не знаете Эдди? — Он был искренне удивлен. — Он — лучший сводник в нашем бизнесе. Считается, что он подрабатывает на ниве различных «связей с общественностью». Непыльная работенка. Но Эдди всегда может найти вам самых привлекательных и самых спортивных девушек во всей Калифорнии. У него офис на Стрип. Его дерьмовая контора называется «Медиа».

— А что собой представляли остальные ее друзья?

Ларсен взял паузу, чтобы еще на пару дюймов уменьшить неуклонно убывающий уровень мартини в шейкере, а потом продолжил:

— Сильвия была пятой женой покойного Бенджамина Мэддена, — сказал он. — Бенни женился на каждой из них, когда они были молоды и красивы, и разводился спустя несколько лет. Но он никогда не совершал такой оплошности, чтобы жениться в Калифорнии. В основном он женился в Неваде, где перед церемонией бракосочетания подписывался брачный контракт. Он унаследовал сеть универсальных магазинов «Мэдден» и в жизни своей не работал ни единого дня. Он повстречал Сильвию в Европе и воспылал к ней такой страстью, что напрочь забыл про контракт. Через два месяца после их свадьбы у него оторвался тромб, и он умер. Ей и досталось все наследство. Думаю, что она и Элисон хорошо ладили, потому что обе они были фальшивыми леди. Два сапога пара.

— Где мне найти Сильвию Мэдден?

Он зевнул и почесал грудь под рубашкой.

— У нее дом в Палисадесе, потом у нее квартира в Нью-Йорке, не говоря уже об еще одной в Париже. — Его глаза на секунду расширились. — Вы не собираетесь цитировать меня ее друзьям, Холман?

— Что вы, я и помыслить об этом не смею, — заверил его я. — Вы сказали, что их было трое. Кто последний?

— Чарлз Стрэттон. По национальности — англичанин, как и она. У него такой тембр голоса, что создается впечатление, будто он все время, черт побери, говорит в пустой стакан. Я не думаю, что он трахал ее на стороне, потому что мне кажется, он считает, будто трахаться вообще неприлично. Вы посмотрите на его лицо! У него все время такой вид, будто ему только что кто-то запихнул кусочек лимона в левую ноздрю. Он проживает в Бел-Эйр, и я думаю, чем-то занимается, хотя он никогда не говорил, чем именно.