Чтение онлайн

Она вышла в холл и приоткрыла входную дверь. Я шел следом.

— Элен, прошу вас, подождите…

— Эд, пожалуйста, не надо лишних слов. Все очень просто — либо ты будешь в поезде, либо нет. Вот и все. Спокойной ночи, дорогой, — ее губы коснулись моего лица.

Выходя на лестничную площадку, я уже точно знал, что поеду в Сорренто.

До отъезда в Сорренто оставалось пять дней. Мне надо было многое сделать, но я с трудом заставлял себя браться за работу.

Я чувствовал себя мальчишкой, ожидающим первого в жизни свидания. И это меня бесило. Я ведь считал себя достаточно искушенным, чтобы не поддаться на уловки Элен. А в действительности сходил с ума при мысли, что мне предстоит провести месяц с такой обольстительной женщиной. С такой потрясающей женщиной! Но бывали моменты, когда я говорил себе, что это чистейшее безумие, однако тут же утешал себя заверениями Элен, что она все продумала. Раз она говорит, что я ничем не рискую, значит, так оно и есть. И потом я добавлял уже чисто мужские доводы: что только глупец может упустить такую возможность.

За два дня до моего отъезда приехал Джек Максвелл, который должен был заменить меня во время моего отсутствия. Я работал с ним вместе в Нью-Йорке в 1949 году.

Он был хорошим репортером, но за пределами своей специальности не слишком сведущим. Я его недолюбливал. Он был слишком красив, слишком элегантен, слишком предупредителен и слишком хорошо информирован о закулисной стороне жизни.

Думается, я ему нравился не больше, чем он мне. Но это не помешало нам радостно встретиться. После нескольких часов, проведенных в конторе, где я вводил его в курс дела, я предложил вместе пообедать.

— Разумеется! Отлично! Посмотрим, чем удивит меня этот античный город. Только все самое лучшее, Эд!

Я повел его к Альфреду, в один из самых шикарных ресторанов Рима, где предложил его вниманию «порчетто» — фаршированного ливером и травами молочного поросенка, зажаренного на вертеле.

После того, как жаркое было прикончено и к концу подходила третья бутылка вина, Максвелл разоткровенничался.

— Тебе везет, Эд, — сказал он, беря предложенную мной сигарету. — Возможно, тебе это неизвестно, но ты ходишь в любимчиках у патрона. Хаммерсток находит твои материалы замечательными. Я скажу тебе кое-что по секрету, только молчок… Сейчас стоит вопрос о том, чтобы подыскать тебе здесь замену, а тебе поручить руководство отделом внешней политики.

— Ну уж этому-то я не поверю! Ты смеешься надо мной?

— Честное слово! Разве можно шутить такими словами.

Я пытался скрыть свою радость, но не думаю, что мне это удалось. Подумать только — руководить отделом внешней политики в солидной нью-йоркской газете! Это было пределом моих мечтаний, не говоря уже о том, что мое жалованье увеличится чуть ли не в три раза, да и престиж возрастет до небес. Это был один из ответственнейших отделов в «Уэстерн Телеграмм».

— Через несколько дней это будет официально известно здесь. Старик дал согласие. Тебе чертовски везет!

Я с ним согласился.

— Тебе не жалко будет расстаться с Римом?

— Как-нибудь переживу, — ответил я, широко улыбаясь. — Такая работа стоит огорчений.

Максвелл пожал плечами.

— Лично меня такая перспектива не прельстила бы. Очень тяжело работать вблизи от старика. У меня нервы не выдерживаю, — он уселся поглубже в кресло. — Знаешь, поросенок и вправду был хорош. Уверен, мне понравится в Риме. Говорят, что на свете нет равного ему города.

Он взял сигарету, закурил и пустил мне в глаза струю дыма.

— Кстати, как поживает Элен?

Вопрос застал меня врасплох.

— Кто?

— Элен Чалмерс. Как я понял, ты при ней вроде опекуна или няни. Не так ли?

«Осторожнее, — сказал я себе, — опасный поворот».

У Максвелла был нюх на скандальные истории. Если у него появится хоть малейшее подозрение, что между мной и Элен что-то есть, он тут же попытается выяснить все подробности.

— Я был ее нянькой один или два дня, — ответил я самым равнодушным тоном. — А потом я ее практически не видел… Старик поручил мне встретить ее в аэропорту и проводить в отель. Кажется, она занимается в университете…

Он резко поднял брови.

— Она — что?

— Учится в университете, на курсе архитектуры.

— Элен??? — Он вытянул шею, недоверчиво глядя на меня, потом неудержимо расхохотался. — Ну это самая потрясная шутка, которую я когда-нибудь слышал. Элен слушает курс архитектуры!

Он откинулся на спинку кресла и заржал так громко, что на нас стали оглядываться. Я видел, что он не придуривается, а искренне веселится. Но мне было не до веселья. Я медленно закипал и готов уже был отбросить кресло, вскочить на ноги и врезать ему по роже.

Он поймал мой взгляд, видимо, понял, что что-то не так, и попытался взять себя в руки.

— Извини, Эд, но если бы ты знал Элен, как знаю ее я… — И он снова расхохотался.

— Объясни же мне, что в этом ты находишь смешного? — поинтересовался я сухим тоном.

— Да просто не верится, что она сумела так тебя одурачить. Наверное, ты один из всех сотрудников «Уэстерн Телеграмм», кто не знает, что это за штучка.

— Прости, но я тебя не понимаю…

— Значит, ты и вправду мало ее видел. А я думал, что ты должен ей понравиться. Она питает слабость к высоким, сильным и энергичным мужчинам… Только не говори мне, что она явилась в Рим на низких каблуках, в роговых очках и сеточкой на волосах…

— Именно так. Но я все равно не врубаюсь. Просвети же меня, Джек.

— Вижу, что тебе меньше повезло, чем я предполагал, или больше… это смотря как смотреть. У нас в конторе уже все парни ее знают. Она же знаменита своей распущенностью. Когда стало известно, что она отправляется в Рим и что старик поручил ее твоим заботам, мы все решили, что твоя песенка спета. Она бросается на всех, на ком надеты брюки. И ты хочешь меня уверить, что она не пыталась тебя соблазнить?

Меня бросило сначала в жар, потом в холод. Но все же я смог сказать довольно безразлично:

— Для меня это что-то новенькое.

— Да, старик, Элен — перманентная опасность для любого мужчины. Природа ее не обидела, и у нее есть все данные: глаза, фигура, ножки, ну и все прочее, от чего даже мертвый проснется. Если бы Чалмерс не был такой шишкой в газетном мире, ее имя ежедневно фигурировало бы в отделах скандальной хроники. Но кому охота наживать себе такого врага. Вот и молчат, хотя Элен и попадала в самые невероятные истории. И из Нью-Йорка она-то уехала только потому, что оказалась замешанной в убийстве Менотти.