Чтение онлайн

Агент выразил сожаление, что такая молодая и красивая девушка погибла такой нелепой смертью. Он добавил, что написал владельцу поместья о происшедшем и посоветовал поставить ограждение у тропинки.

У меня не было настроения распространяться на эту тему. Я буркнул что-то невразумительное, пожал протянутую руку и вернулся назад к машине.

Следующим пунктом было управление полиции. Гранди продержал меня в приемной не менее получаса, пока мне наконец не вынесли злополучный аппарат. Я дал расписку. Повесив камеру через плечо, я вышел на улицу и сел в машину. Случай на скале сделал меня осторожным и подозрительным. Внимательно вглядываясь в зеркальце заднего обзора, я обратил внимание на темно-зеленый «рено», который так резко сорвался с места, что только чудом не врезался в объезжавшую его машину. Мне показалось, что за мной следили.

У «рено» был защитный козырек от солнца, который не позволял мне разглядеть водителя, что еще больше насторожило меня. Я взял направление на Неаполь, двигаясь со средней скоростью, то и дело поглядывая в зеркальце. «Рено» сохранял стометровую дистанцию. Некоторое время я делал сорок миль в час, и «рено» держался за мной.

Только когда я приблизился к въезду на автостраду, я решил проверить — действительно ли «рено» следит за мной или это случайность.

Я увеличил скорость до шестидесяти миль в час. «Рено» все так же торчал в сотне ярдов позади. Я выжал педаль газа до упора. «Линкольн» рванул вперед. Через минуту стрелка спидометра уперлась в отметку восемьдесят семь миль в час.

«Рено» сильно отстал, но тоже увеличил скорость. Я видел в зеркальце, как сокращается разрыв между нами, и был уже уверен, что меня преследуют.

На широкой прямой автостраде не было шансов стряхнуть его с хвоста. Я решил оставить это до Неаполя.

Я сбросил скорость до семидесяти и держал так до конца автострады.

Когда я замедлил ход, чтобы предъявить права при съезде с автострады, водитель «рено» сообразил, что ему будет трудно следить за мной в потоке транспорта, поэтому он решил приблизиться ко мне. Я воспользовался этим, чтобы запомнить номер машины.

Шофер «рено» оказался гораздо опытнее меня, так что мне не удалось от него удрать. Все мои лавирования привели лишь к тому, что на меня обрушилась ругань водителей соседних машин, которым я не давал возможности спокойно двигаться в общем потоке.

Я доехал до «Везувия», поставил «линкольн» в единственную свободную щель между двумя легковыми машинами и поручил его заботам швейцара. Затем прошел в холл. Оттуда я надеялся увидеть «рено» через окно, но напрасно.

Тогда я пошел в бар, заказал скотч с содовой и принялся изучать кинокамеру. Мои предположения оправдались. Пленка действительно была вырвана, обрывок сантиметров в шесть торчал у зажима, обеих катушек не было. Засунув аппарат снова в чехол, я крепко задумался.

Логичнее всего предположить, что пленку вырвал Икс. По-видимому, Элен засняла что-то, что он хотел сохранить в тайне. Допустим, он застал ее на скале. Видя его идущим по дорожке, она навела на него камеру и принялась снимать. Он понимал, какой грозной уликой является этот фильм. Он вырвал катушки и уничтожил, после того как расправился с Элен.

Внезапно я осознал, что, стоило мне догадаться об исчезновении катушек с пленками и чистых коробок, я тут же сделал вывод, что Элен погибла не от собственной неосторожности. Мне не хотелось этого признавать, но, как говорится, факты — упрямая вещь… Догадки Чалмерса были верны. Элен умерла не от несчастного случая. Она не покончила с собой.

Мое положение ухудшалось с каждой секундой. Элен была убита, и если я не смогу быстренько прокрутиться и оправдать высокое мнение Чалмерса обо мне, то обвиняемым в этом деле окажусь я.

— Мистер Доусон, если не ошибаюсь?

Когда меня таким образом оторвали от невеселых дум, я от неожиданности чуть не выронил камеру. Подняв голову, я увидел перед собой Джун Чалмерс. На ней было короткое светло-серое платье с красными пуговицами и поясом, красные туфли на высоченных каблуках и изящная шляпка с белым пером.

Я поднялся.

— Совершенно верно, миссис Чалмерс.

— Вы ждете моего мужа?

— Я рассчитывал увидеть его до отъезда.

— Он скоро будет.

Она села в кресло рядом с тем, с которого я встал, и скрестила ноги. Короткая юбка не прикрывала колени.

— Присядьте, мистер Доусон, мне нужно с вами поговорить.

— Могу ли я вам что-нибудь предложить?

— Нет, благодарю вас, я только что пообедала. Мы намерены улететь самолетом в 15.15. Муж следит за упаковкой багажа. Он обожает сам руководить этим делом.

Я сел, внимательно глядя на нее.

Она продолжала:

— Мистер Доусон, у меня мало времени, потому я буду кратка. Не удивляйтесь, если услышите резкое слово по адресу Элен, но мне необходимо ввести вас в курс дела. Мой муж — человек суровый и крутой, но, как и большинство мужчин такого склада, он в чем-то сентиментален и близорук. Его единственная настоящая любовь — дочь. Он ее боготворил и наделял всеми теми качествами, которые хотел в ней видеть…

Я поежился. Мне пока не было ясно, куда она клонит. Невольно на ум пришли слова Элен об отце, сказанные с непритворной горечью. Она утверждала, что он совершенно ею не интересуется, думает только о себе и тех девицах, которые его забавляют. То, что говорила Джун Чалмерс, в эту картинку не вписывалось. Я осторожно заметил:

— На меня он не произвел такого впечатления. Большинство людей считает, что мистеру Чалмерсу было не до дочери.

— Совершенно верно. Внешне так оно и кажется. Но в действительности он был до странности привязан к ней. Именно поэтому он боялся выказать свою отцовскую слабость и по-глупому ограничивал ее в средствах. «Если она будет купаться в золоте, то испортится» — это было его любимое изречение.

Я поглубже уселся в своем кресле. Не могу сказать, что все это меня особенно интересовало.

Джун внезапно сменила тему.

— Я слышала, вы с нетерпением ждете возвращения в Нью-Йорк, чтобы занять новое место, не так ли? Отдел внешней политики, да?

Я насторожился.

— Как будто.

— Вас очень интересует эта работа?

— Еще бы!

— Мой муж очень высокого мнения о вас. Он держит меня в курсе своих проектов. И сейчас тоже. Я имею в виду дело Элен. Он убежден, что ее убили. Когда у него появляется навязчивая идея вроде этой, его невозможно переубедить… Полиция и следователи считают это несчастным случаем. Я уверена, что вы согласны с ними?

Она вопросительно взглянула на меня. По необъяснимой причине я чувствовал себя очень скверно в ее обществе. Меня не оставляла мысль, что ее безмятежная улыбка — всего лишь маска, за которой угадывалась скрытая напряженность.

— У меня такой уверенности нет, — ответил я. — Собственно, это я и должен расследовать.

— Понятно. Именно поэтому я и хочу с вами поговорить, мистер Доусон. Послушайтесь моего совета и не слишком вникайте в эту историю. Мне не хотелось бы плохо отзываться о покойной, да это и не принято, но в данном случае у меня нет выбора. Мой муж воображает, что Элен была умной, серьезной и милой девушкой. Этакой добродетельной Гретхен. Но это не так… Ради денег она была готова пойти на все. Она жила только ради них. Мой муж давал ей на расходы всего 60 долларов в неделю, а мне известно, что, только живя в Нью-Йорке, она тратила не меньше 200–300. Как принято говорить, она совершенно потеряла всякий стыд, и ей было все равно, каким способом добывать деньги, лишь бы добывать. Более бесстыдной и аморальной особы мне еще не приходилось встречать. Я понимаю, что все это звучит неправдоподобно, но я не преувеличиваю. Элен была испорчена и развратна до мозга костей. Сколько абортов она успела сделать — один Бог знает. Беременности ее не волновали. Она прекрасно знала, куда надо обращаться в подобных случаях. Мужчины, с которыми она связывалась, были либо дегенераты, либо бандиты. Короче говоря, если кто к заслужил смерти, то это именно Элен.