Чтение онлайн

— Полагаю, являясь детективом, вы должны постоянно играть в страшные тайны и жуткие секреты! Ну как иначе можно выносить такую тоскливую жизнь?

— Письмо от его тетушки в Колорадо, написанное пять лет назад? — Я беспечно махнул рукой. — Велик секрет!

— Было два письма!

— Второе от какой-то дамочки по имени Аманда, — я пожал плечами, — вы знаете ее?

— Назовите женское имя, любое имя, — задумчиво произнесла Сисси, — и окажется, что когда-то в прошлом вместо него я говорила «мама».

— Аманда У., — не унимался я, — знаете ли вы какую-нибудь Аманду У.?

Она немного подумала:

— Аманда Уайлд Вист? Как насчет Аманды Уиллин-Гэндебл? Нет, это слишком нелепо! Постойте… — Внезапно лицо ее приняло испуганно-недоверчивое выражение. — Аманда Уоринг.

— Кто такая Аманда Уоринг?

— Четвертая жена моего страдающего старческим слабоумием папеньки. Четвертая и последняя. Она была на три года старше меня, когда они поженились. Мне доставляло величайшее удовольствие относиться к ней, как к пожилой маменьке.

— Они развелись?

— Месяца за три до того, как умер отец, а это случилось почти год назад… Он умер от закупорки коронарных сосудов при потрясающих обстоятельствах, по словам доктора. Он забавлялся с исполнительницей танца живота, можете себе представить чем? Аманда не была на похоронах, возможно, она была записана на это время в кабинет красоты, но, разумеется, на чтении завещания она присутствовала. Папа оставил ей столько же, сколько всем своим бывшим женам: медный пятачок на добрую память!

— Вы, случайно, не знаете, где в данный момент может находиться Аманда Уоринг? — сразу оживился я.

Она покачала головой:

— Я не видела ее и не получала от нее никаких вестей со дня этого пресловутого медного пятака, лейтенант.

— О’кей. — Я кивнул. — Здесь я закончил, так что теперь, полагаю, мне лучше спуститься вниз и посмотреть, не пожелает ли кто-нибудь из этих пришибленных маньяков сыграть роль провокатора и урвать взятку.

Сисси поднялась с кровати и дошла со мной до следующей двери в коридоре, где и остановилась.

— Это моя комната, — сообщила она. — С вашего разрешения, лейтенант, я пропущу веселье и забавы, которые вы устроите внизу.

— Правильно! — Я подмигнул ей. — Мне хочется того же!

Я миновал ступенек шесть, когда она окликнула меня. Я остановился, оглянулся через плечо и, подобно жене Лота, если не превратился в соляной столб, то есть буквально прирос к месту. Видение потрясающей блондинки как бы колебалось в проеме двери, не решаясь шагнуть ни вперед, ни назад. Каким-то образом Сисси удалось стянуть с себя очень быстро шелковую робу, так что теперь я мог собственными глазами убедиться в правильности своей догадки о том, что под нею ничего не было.

— Теперь я возглавила бы те два десятка звездочек, лейтенант! — прошелестела она голосом царицы пчел. — Неожиданно во мне проснулось честолюбие. Я хочу сыграть Скарлетт, не забудьте об этом, когда в следующий раз будете устраивать оргию!

Окружной шериф Лейверс сидел, хмуро глядя на меня, чем-то напоминая примитивного божка, к которому художник-самоучка утратил интерес и оставил незаконченным. Я отвечал ему не менее хмурым взглядом, потому что это был трудный и во всех отношениях утомительный день.

— Вы и ваш метод Годфруа, — неожиданно взорвался он, — полагаю, что теперь вас с минуты на минуту произведут в капитаны.

— Если вы не желаете, чтобы лейтенант-криминалист, специализирующийся на уголовных преступлениях, их выявлял, шериф, почему вы откровенно об этом не заявите? — резонно осведомился я.

— Еще сегодня утром это было самое обычное самоубийство, — нахмурился он, — а к пяти часам вы превратили его в запутанное убийство!

— Вы же сами рычите на меня, если я торчу весь день в офисе, обхаживая вашу белокурую секретаршу, попрекаете меня тем, что из средств налогоплательщиков мне выплачивается мое мизерное жалованье, верно? Вот почему я подумал, что наконец-то судьба мне послала настоящее дело. Ну нет, отныне я намерен превращать каждое самоубийство в убийство, пьяную драку в восстание, а кражу денег из игральных машин в мошенничество в крупных масштабах!

— Заткнитесь!

Раскуривание сигареты я затянул, как мог, потом некоторое время с умным видом взирал на потолок, прежде чем снова заговорить:

— Я вас прощаю!

Он издал целую серию разнообразных звуков, прежде чем ему удалось сформировать из них слово, и я впервые обрадовался, что не был за ним замужем, потому что если он так разговаривает дома… Наконец ему пришлось заткнуться: не хватило дыхания, и я с неодобрением разглядел его физиономию, на которой были видны все цвета радуги.

— Вам следует посоветоваться с доктором Мэрфи в отношении ваших неожиданных приступов неоправданного бешенства, шериф, — посоветовал я спокойным, исключительно доброжелательным тоном. — Вам никогда не приходило в голову, что они могут быть первым несомненным признаком приближающегося слабоумия?

Я с удивлением заметил, как радужная окраска его лица в одно мгновение превратилась в багровый цвет.

— Или, говоря, тем языком, который вы предпочитаете, вы станете самым натуральным идиотом.

Неожиданно распахнулась дверь, в кабинете образовался мини-ураган, зародившийся у входа и благополучно завершившийся завихрением возле письменного стола.

— Вот акт вскрытия! — заявил ураган и бросил несколько листков на стол перед Лейверсом.

— Только этого мне не хватало, — запинаясь, произнес шериф. — Мэрфи и Уилер вместе в одном помещении!

На дьявольской физиономии доктора Мэрфи появилось оскорбленно-страдающее выражение, так что какое-то мгновение он выглядел самым настоящим сатиром, уличенным в очередной проделке.

— Он что-нибудь съел, доктор? — обеспокоенно спросил я. — Или, возможно, это именно то, что я подозревал с самого начала? — Дементия прэкокс?

Мэрфи на мгновение надул губы, потом медленно кивнул:

— Вы правы, лейтенант. Я знал об этом уже некоторое время, но мне не хотелось его огорчать. Сами понимаете, ну как я могу сказать психу, но он псих?

— Хватит! — рявкнул Лейверс, — как обычно, вы вдвоем начинаете зубоскалить. Но, учитывая, что стараниями Уилера у нас на руках убийство, давайте займемся делом.