Чтение онлайн

Шестаков, член бакинской трудкоммуны, говорит:

Мне уже приходилось говорить, что, на мой взгляд, отношение Советской власти к «беспризорным» и «социально опасным» дало и даёт результаты, которыми она может гордиться как одним из удивительнейших достижений своей умной, глубоко человеческой работы. Совершенно неоспоримо, что в борьбе с «преступным миром» Советская власть далеко перегнала Европу, которая, впрочем, и не делает попыток перевоспитать социально опасных, а — более или менее медленно — умерщвляет их в тюрьмах и на каторге. Я, разумеется, понимаю, что в буржуазном обществе, построенном на основах взаимного воровства и грабежа, в высшей степени трудно доказать человеку, что воровство и грабёж — преступление.

История не может похвастаться, что ей знакомо нечто подобное тому, что создаётся в Союзе Советов, и, в частности, знаком метод воспитания трудом, применяемый у нас. История основана на рабском труде большинства, на безответственной власти меньшинства; к числу его преступлений против трудового народа необходимо прибавить и то, что оно, властвующее меньшинство, почти убило в рабочем сознание величия его труда — единственной силы, способной разрешить все «загадки жизни» и уничтожить всю мещанскую мерзость её. Эта мрачная «история», созданная в основе из перемолотых костей трудового народа и внешне ярко раскрашенная более или менее угодливыми «историками», не могла придумать в борьбе против нарушителей «священного института собственности» ничего, кроме каторжных работ и «мёртвых домов».

Вот выдержка из одной буржуазной газеты:

«Закон человеческой природы — стремление каждого человека присваивать себе желаемые предметы в ущерб другому». В этих словах дана точная и неоспоримая характеристика главной основы капиталистического общества, и слова эти сказал знаменитый в свое время Джемс Милль в его «Опытах о правительстве». А не менее знаменитый лорд Маколей, автор «Истории Англии», непревзойдённый знаток «духа» английского мещанства, классического, то есть самого совершенного мещанства, и в этом смысле — вероучитель мещан всего мира, — лорд Маколей, порицая либерализм Джемса Милля, возразил ему так:

Джемс Милль был английский либерал и, разумеется, не думал о том, чтобы дать трудовому большинству власть над эксплуатирующим меньшинством: он мечтал о разрушении «представительного правления» — парламентаризма — в пользу мелкой буржуазии. Лорд Маколей несколько «заострил» его идею и, как выразитель воли крупной буржуазии, сказал с бесстыдством её идейного защитника: хотя вывод логичен, но мы его отрицаем.

Этот маленький спор происходил в 1829 году, за сто лет до наших дней, он не прекращался ни на один день в течение этих ста лет и продолжается во всех парламентах, во всей прессе Европы. В наши дни этот спор капиталистов против логики истории, совершенно обнажив свою бесчеловечную, антикультурную сущность, принял характер предельно циничный и наглый.

Советская власть, коммунистическая партия исходят из другой оценки «человеческой природы». Марксисты утверждают, что «сознание человека организуется его бытием» и что, если изменить все условия жизни, изменится коренным образом и самая «природа человека», то есть человек избавится от всего, что на протяжении тысячелетия воспитывало, вернее — искажало его разум, его чувства.

Коммунистическая партия уничтожает в корне все основы капиталистического общества. Она создаёт государство, в котором нет собственников, кроме государства: всё, чем богато оно, принадлежит всем и каждому. При таком распределении богатств невозможно «присваивать себе желательные предметы в ущерб другому».

При этих условиях всякое воровство будет воровством из своего кармана, всякое лентяйство приносит вред прежде всего самому лентяю, бесхозяйственное отношение к материалу, к машине — преступление против всех членов государства и, значит, против себя самого. Возможно ли перевоспитать «природу человека» так, чтобы он сознал себя единственным законодателем мира, творцом всех вещей и хозяином их, чтобы он понял, что государство не должно быть чудовищем, бессмысленно пожирающим его силы, а организацией, которая, щадя его жизнь и личность, всячески стремится обеспечить его физический труд и предоставить полную свободу развитию всех его способностей и талантов?

На этот вопрос определённо и положительно отвечает советский опыт перевоспитания посредством трудовых коммун людей «социально опасных» в социально полезных. Внутренняя и глубочайшая ценность этого опыта усугубляется тем, что опыт произведён с материалом испорченным, до крайности разложенным условиями капиталистического строя. На основании этого опыта, блестяще оправдавшего аксиому: «бытие определяет сознание», мы можем быть вполне уверены, что в условиях коллективного труда мелкий собственник-индивидуалист быстро уступит место коллективисту, члену социалистического общества.

Не знаю, существовала ли — и не думаю, что в области карикатуры могла существовать, — такая «единосущная и нераздельная троица», как наши Кукрыниксы.

Их талантливость общепризнана; за шесть лет своей остроумной, весёлой работы они отлично доказали и непрерывность своего роста и ценность своего творчества. Я не намерен говорить им комплименты, — насколько я знаю этих людей, мне кажется, что они не ощущают нужды в похвалах. Но следует особенно подчеркнуть факт, — вероятно, единственный в капризной области капризного искусства хорошо видеть и тонко изображать смешное, — факт коллективного творчества троих, которые выступают как один художник.

Мне кажется, что такое единодушное и плодотворное сотрудничество в пластическом искусстве гораздо труднее, чем сотрудничество в работе словом, редко удачное. Поэтому опыт Кукрыникс заслуживает серьёзнейшего внимания и поощрения, ибо этот опыт как будто переводит рассуждение о возможности коллективного творчества художников из теории в практику. Это — главное, что я вижу в работе Кукрыникс.

Карикатуру многие считают «кривым зеркалом» жизни. Так смотрят на неё люди, по адресу которых давно и убедительно сказано: «Нечего на зеркало пенять, коли рожа крива». Карикатура — социально значительное и полезнейшее искусство изображать различные, не всегда видимые «простым глазом» искривления в почтенном личике современных героев или кандидатов в герои (подразумеваю Гитлеров всех мастей), а также и в лицах граждан, не желающих быть героями в области социалистического творчества. Искривления эти «невооружённый» глаз улавливает с трудом, ибо, как известно, внутреннее безобразие весьма часто и очень искусно прикрывается внешним благообразием.