Чтение онлайн

Классовое государство построено по типу зоопарка, где все животные заключены в железных клетках, — в классовом государстве это более или менее искусно построенные клетки идей, которые, разобщая человечество, делают почти невозможным развитие в нём сознания единства его интересов и рост единой, подлинно общечеловеческой культуры.

Стану ли я отрицать, что в Союзе Советов личность ограничена? Разумеется — нет, не стану. В Союзе Советов воля личности ограничивается каждый раз, когда она враждебно направлена против воли массы, сознающей своё право строительства новых форм жизни, против воли массы, которая поставила пред собою цель, недосягаемую для личности даже сверхъестественно гениальной. Передовые отряды рабочих и крестьян Союза Советов идут к своей высокой цели, героически претерпевая на пути множество внешних бытовых неудобств и препятствий.

Личность отстаивает свою мнимую свободу, свою привычную, воспитанную в ней веками независимость внутри железной клетки. Клетки, в которых замкнуты писатели, журналисты, философы, чиновники и все другие гладко отшлифованные частицы аппарата капиталистического строя, конечно — более удобные клетки, чем клетка крестьянина. Чадная и грязная изба, его «частное хозяйство» держат его в состоянии непрерывной самообороны против капризов стихийных сил природы и насилия капиталистического государства, которое дерёт с него семь шкур. В Калабрии и Баварии, в Венгрии, Бретани, в Африке, Америке крестьяне не очень сильно психологически отличаются друг от друга, если исключить различие языка. На всём земном шаре крестьянство приблизительно одинаково беспомощно и одинаково заражено зоологическим индивидуализмом. В Союзе Советов крестьянин, переходя на коллективный труд, постепенно утрачивает ту специфическую психику раба земли, вечного пленника нищенской собственности.

Индивидуализм есть результат давления на человека извне, со стороны классового общества, индивидуализм — это бесплодная попытка личности защититься от насилия. Но ведь самозащита есть не что иное, как самоограничение, ибо в состоянии самозащиты замедляется процесс роста интеллектуальной энергии. Это состояние одинаково вредно и обществу и личности. «Нации» тратят миллиарды на вооружение против соседних наций, личность тратит большинство своих сил на самооборону против насилий классового общества. «Жизнь есть борьба»? Да, но она должна быть борьбой человека и человечества против стихийных сил природы, борьбой за власть над ними. Классовое государство превратило эту великую борьбу в гнуснейшую драку за обладание физической энергией человека, за порабощение его. Индивидуализм интеллигента XIX–XX веков отличается от индивидуализма крестьянина не по существу, а только по формам выражения; он более цветист, глаже отшлифован, но так же зоологичен, так же слеп. Интеллигент бытует между наковальней народа и молотом государства; в общем условия его быта, конечно, тяжелы, драматичны, ибо действительность обычно враждебна ему. Поэтому так часто и бывает, что неудобство и тяжесть личных условий бытия пленная мысль интеллигента распространяет на весь мир и в результате субъективного мироощущения являются философический пессимизм, бытовой скептицизм и прочие уродства мысли. Известно, что родиной пессимизма является Восток, особенно Индия, где кастовая система общества доведена до изуверства.

Действительность классового строя общества стесняет свободу роста личности, и поэтому личность ищет себе места и покоя за пределами действительности. Например, в боге. Трудовой народ в поисках объяснений полезных и вредных ему явлений стихийных сил природы язычески прекрасно воплотил эти явления в образы существ человекоподобных, но могучих более, чем любая человеческая единица. Народ наделил своих богов всеми добродетелями и пороками, которыми обладал сам он, боги Олимпа и Асгарда — это преувеличенные люди. Вулкан и Тор — кузнецы, такие же, как любой кузнец, они только более сильны, более искусны. Религиозное творчество трудового народа — это просто художественное творчество, в нём нет мистики, оно вполне реалистично и не оторвано от действительности, в нём определённо чувствуется влияние трудовой деятельности, и цель его сводится, в сущности, к поощрению этой деятельности. В поэтическом творчестве народа заметно и сознание того факта, что в конце концов действительность создаётся не богами, а трудовой энергией людей. Народ — язычник. Даже через 1500 лет после того, как христианство утвердилось в качестве государственной религии, в представлении крестьянства боги остались богами древности: Христос, мадонна, святые ходят по земле, вмешиваются в трудовую жизнь людей так же, как боги древних греков и скандинавов.

Индивидуализм возник на почве «частного хозяйства». Род, наслаиваясь на род, строил коллектив, единица, по тем или иным причинам отъединяясь, откалываясь от коллектива и тем самым от реальной, непрерывно творимой действительности, создавала своего бога, единого, непостижимого разумом, мистического бога, назначение которого — оправдать право единицы на независимость и на власть. Мистика необходима здесь потому, что разумом нельзя объяснить права личности на самовластие, «самодержавие». Индивидуализм придал богу своему качества всеведения, всемогущества, сверхразумности, то есть качества, которыми человеческая единица хотела бы обладать, но которые развиваются только в действительности, творимой коллективным трудом. Эта действительность всегда остаётся ниже и сзади разума людей, ибо разум, творящий её, совершенствуется хотя медленно, но непрерывно. Если б этого не было, действительность, конечно, удовлетворяла бы людей, а состояние удовлетворения — пассивное состояние. Действительность создаётся неиссякаемой силой разумной воли людей, и нет такого момента, когда развитие её остановилось бы. Мистический бог индивидуалистов всегда оставался и остаётся неподвижным, бездеятельным, творчески мёртвым, он и не может быть иным, ибо он отражает творческое внутреннее бессилие индивидуализма. История бесплодных колебаний религиозного, метафизического мышления индивидуалистов известна каждому грамотному человеку. В наше время бессилие этих «умозрительных» колебаний обнаружилось с неоспоримой ясностью и обнаружило полное банкротство философии индивидуалистов. Но индивидуалист всё ещё продолжает бесплодные поиски ответов на «загадки» жизни, он ищет их не в трудовой действительности, которая развивается всесторонне и с революционной быстротой, — он ищет ответов в «недрах своего я». Он продолжает охранять нищенское «частное хозяйство» и не желает оплодотворять жизнь. Он занят самоуглублением для самозащиты, он не живёт, а прячется и своей «умозрительной деятельностью» весьма напоминает одного из героев библии — Онана.

Покорно подчиняясь внушениям капиталистического государства, интеллигенты Европы и Америки в лице литераторов, публицистов, экономистов, бывших социалистов, ныне авантюристов, в лице мечтателей типа Ганди сознательно и бессознательно служат охране основ классового буржуазного строя, который определённо затрудняет наступательное движение общечеловеческого культурного процесса, — в этом процессе всё более активную роль играет воля трудовых масс, направленная к творчеству новой действительности. Интеллигентам кажется, что они защищают «демократизм», хотя он уже доказал и продолжает доказывать своё бессилие; защищают «свободу личности», хотя она затискана в клетку идей, ограничивающих её интеллектуальный рост; защищают «свободу слова», хотя пресса захвачена капиталистами и может служить только их анархическим, бесчеловечным, преступным интересам. Интеллигент работает на своего врага, ибо хозяин всегда был и есть враг рабочего, а идея «сотрудничества классов» такая же наивная бессмыслица, как дружба волков с баранами.

Интеллигенты Европы и Америки работают на врагов своих, это особенно резко и бесстыдно обнажается их отношением к тому культурно-революционному процессу, который начат рабоче-крестьянской массой Союза Советов. Процесс этот развивается в атмосфере неистовой вражды со стороны европейской буржуазии, под угрозой разбойнического нападения на Союз Советов. Давлением этих двух условий почти вполне объясняются все факты отрицательного характера, — факты, которые так любят подчёркивать враги рабочих и крестьян Союза Советов.

Делом подсчёта этих отрицательных явлений советской действительности особенно усердно и злостно занимаются русские политиканствующие эмигранты, информаторы европейской буржуазной прессы. Кто они, эти эмигранты? Большинство из них — политические неудачники, люди честолюбивые, мелкие, но — люди «больших надежд». Некоторые из них хотели быть Масариками, другие — Брианами и Черчиллями, многие — Фордами, и для всех одинаково характерно то, что они покушались на командующие посты «с негодными средствами». Их моральное, а также интеллектуальное ничтожество знакомо мне хорошо и давно, они обнаружили его ещё в 1905—07 годах, после первой революции, затем они ежедневно демонстрировали свою бездарность в Государственной думе и уже с предельной ясностью обнаружили её в 1914–1917 годах как «борцы против самодержавия», но, разумеется, за великодержавность. Они создали себе некоторую популярность как организаторы политического самосознания мелкой и крупной буржуазии: в общем это — идеологи мещанства. Есть пословица: «На безрыбье и рак — рыба». Они играли в русской жизни роль раков, они пятились назад. Это обычная роль большинства интеллигенции в эпохи революций.

Но позорная их роль не ограничивается постоянной политической «сменой вех» и забвением «аннибаловых клятв». С 1917 года они служили русским нефтяникам, текстильщикам, углепромышленникам, мельникам и помещикам вместе с остатками царских генералов, которые презирали их как ренегатов и как «врагов царя». В русской истории они оставили память о себе как о предателях народа своего. В течение четырёх лет они предавали и продавали свой народ вашим капиталистам, господа интеллигенты Европы. Они помогали Деникиным, Колчакам, Врангелям, Юденичам и другим профессиональным человекоубийцам разрушать хозяйство своей страны, уже разорённой четырёхлетней бойней, позорной для всей Европы. С помощью этих презренных людей генералы европейских капиталистов и царя истребили сотни тысяч рабочих и крестьян Союза Советов, выжгли сотни деревень и казачьих станиц, разрушили железнодорожные пути, взорвали мосты, испортили всё, что можно было испортить для того, чтоб окончательно обессилить свою страну и предать её в руки европейских капиталистов. Спросите их: чего ради они истребляли народ и разрушали хозяйство его? Они бесстыдно ответят вам: «Для пользы народа» и умолчат о том, за что народ вышвырнул их из своей страны.

Начиная с 1926 года, они способствовали организации многочисленных заговоров против рабоче-крестьянской власти. Они, конечно, отрицают участие своё в этих преступлениях, хотя заговорщики — их друзья — сознались, что информировали их прессу «заведомо ложным освещением советской работы», и, разумеется, заговорщики в свою очередь руководствовались указаниями прессы предателей родины.

Ваш гуманизм, господа европейцы, возмутился заслуженной казнью 48 садистов, организаторов голода, это очень странно! Почему же не возмущают вас почти ежедневные убийства полицией ни в чём не повинных рабочих на улицах ваших городов? 48 выродков более отвратительны, чем дюссельдорфский садист Кюртен, девять раз осуждённый на смерть. Я не знаю мотивов, по которым Советская власть не предала суду этих заговорщиков, но я догадываюсь: есть преступления, гнусность которых слишком приятна врагам, и учить врагов гнусностям было бы слишком наивно. Кстати скажу: если б я был гражданином Германии, я протестовал бы против публичного суда над Кюртеном, потому что классовое общество создало и создаёт слишком много садистов, и я не вижу оснований, которые оправдали бы необходимость публичной пропаганды садизма и повышения технической квалификации преступников. Дозволительно спросить: почему интеллигенты Европы защищают «свободу личности», когда эта личность, например, профессор С.Ф.Платонов, — монархист, но равнодушны, когда личность — коммунист?

Если вы желаете иметь точное представление о том, до кикой степени озверела русская эмиграция, прочитайте воззвание о сборе пожертвований для борьбы против народа Союза Советов, напечатанное в парижском органе эмигрантов-монархистов «Возрождение».

Возглавляет эту подлейшую затею «его блаженство митрополит Антоний, председатель архиерейского Синода православной церкви за границей России». Вот подлинные слова этого изувера: