Чтение онлайн

Очень часто мы слышим от наших читателей:

– Вы когда-нибудь видели сами Володю?.. А каким он был?

И мы поняли, как важно ребятам узнать подробнее о герое керченских каменоломен, как хотелось бы своими глазами поглядеть на него, увидеть самим, как он запускал свои модели к мирному небу, как в военные дни проползал под колючей проволокой, чуть ли не под ногами у фашистских часовых, чтобы добыть нужные сведения для партизан подземной крепости.

Теперь вы увидели все это, хотя Володя Дубинин, как известно, погиб 4 января 1942 года, когда наши войска уже освободили от фашистов город Керчь.

…Жгучее и слепящее июльское солнце палит вершину горы. День безветренный. Почти неподвижно пламя в чаше Огня Вечной Славы. В знойную дымку ушел далекий морской горизонт.

И снова, грохая в такт шагу барабанами, ловя солнечные блики раструбами горнов, поднимаются вверх по крутой лестнице, ведущей из города на Митридат, сотни и сотни керченских пионеров.

Вот они выстроились на вершине древней горы. И тогда из белой палатки, установленной близ памятника героям Керчи, выходит мальчик с алым, словно запылавшим на солнце галстуком на груди. И все узнают его мгновенно. И взволнованный шепот стелется по рядам пионеров, выстроившихся на Митридате:

– Володя Дубинин… Вот он!.. Это – Володя.

Все сразу узнали его. Да, вот он такой и на портрете – Володя Дубинин! И он, подняв над головой белокрылую авиамодель, направляется к тому месту, где двадцать с лишним лет назад возносилась над Митридатом рекордная модель Володи Дубинина «С + С»…

И все замерли на Митридате. Показалось, что время повернуло обратно и дало нам увидеть то, о чем мы сами написали в книге, только что вами прочитанной.

– Внимание! Начинаем!

Зажигаются спорящие с солнцем мощные осветительные приборы. Раздаются слова распоряжений. Щелкают деревянные дощечки, на которых написаны белые цифры.

Нет, время не повернуть обратно! Двадцать с лишним лет прошло с того дня, когда на этом самом месте, на вершине Митридата, Володя Дубинин поднял над головой свою дивную модель. На календаре – год 1961. Июль месяц. Приехавшая в Керчь из Белоруссии киноэкспедиция снимает фильм о жизни и подвиге Володи Дубинина.

Съемки шли и на улицах, по которым ходил в школу Володя Дубинин, и в недрах каменоломен, где сражались с захватчиками бесстрашные керченские партизаны.

Бывшие керченские партизаны, сестра Володи Валентина, бывшая учительница его Юлия Львовна охотно делились с артистами и режиссером воспоминаниями о Володе. Часто приезжали на съемки бывший партизанский повар дядя Яша Манто и школьный товарищ Володи Евгений Бычков.

Все боевые сцены, эпизоды из жизни подземной партизанской крепости снимались летом 1961 года в знаменитых партизанских каменоломнях близ Керчи. Места эти овеяяны высокой и трагической славой. Камни тут хранят память о тысячах героев, которые во время Великой Отечественной войны не захотели сдаться фашистам, прорвавшимся в Крым, и ушли под землю.

Прямо в этих каменоломнях, где во мраке подземных ходов белели кости павших, где лежало старое боевое оружие, изъеденное временем и ржавчиной, шли съемки фильма о подвиге юного пионера. И бушевал снова подземный бой, и Володя Дубинин подползал к баррикаде, сложенной из глыб ракушечника, и подносил патроны партизанам… Скатывались вниз с грохотом, рассыпая снопы пламени, бочки с горючим, сброшенные гитлеровцами в каменоломни… Низвергалась с шумом морская вода, которую фашисты пустили под землю, чтобы утопить упрямых смельчаков партизан. Люди по грудь в клокотавшем потоке, неся с собой факелы и оружие, уходили в глубь каменоломен…

И часто во время этих подземных съемок нам начинало казаться, что мы на самом деле вместе с Володей Дубининым находимся в старокарантинской подземной крепости, среди храбрых партизан, а там, наверху, над нами грохочет, пылает война…

А потом на вершине Митридата снимали торжественные заключительные кадры фильма: около полутора тысяч керченских пионеров пришли сюда в этот день, чтобы присутствовать на запуске пионерской ракеты, носящей имя юного героя.

Прозвучали отрывистые слова команды. И вот над строем пионерских отрядов, над белыми рубашками и блузками, над алыми галстуками, над кумачовыми знаменами взвилась, оставляя струю огня и дыма, легкая, стремительная ракета. Она неслась над склоном Митридата, над крышами и деревьями города, простирающегося к синему морю. Она круто забирала вверх, младшая сестра тех могучих ракет, что подняли в космос Юрия Гагарина и других наших космонавтов, – маленькая пионерская ракета с надписью на борту: «Володя Дубинин».

…Так заканчивается фильм о мальчугане из города Керчи, об одном из младших бесстрашных сынов нашей Родины.

Этим мы закончим теперь и нашу книгу.

1964 г. Керчь – Москва

Я сидел у самой воды, возле маленького каменного волнолома. Сложенный из грубых камней, он в штормовые дни защищал санаторный пляж от разрушительных ударов прибоя. Отсюда обычно прыгали в море наиболее яростные наши купальщики. Было это осенью 1944 года в Сочи. Война уже далеко ушла от наших черноморских берегов, и тут, в санатории, отдыхали, заканчивали поправку после лечения в госпитале раненые генералы и офицеры.

Санаторий уже успели отремонтировать: жизнь в нем подчинялась обычному, еще до войны установленному распорядку, но радиоприемник не выключали до самой поздней ночи, чтобы прослушать свежую оперативную сводку. А на пляже, полузанесенные песком, еще валялись расколотые бетонные вазоны и громоздились пористые глыбы известняка – их год назад разворотило взрывом торпеды, угодившей в стенку набережной.

Я сидел на одной из этих, уже обточенных морем глыб и смотрел на закат. На пляже никого не было. Только на белых голышах неподалеку от меня лежала забытая кем-то из купальщиков большая мохнатая простыня. Я встал с камня и направился к ней, чтобы отнести сестре-хозяйке казенное добро, но, наклонившись, увидел, что на пушистой, похожей на густой мох материи вышита в углу метка – красная буква «Я». Значит, кто-то из купавшихся забыл на пляже свою собственную, а не санаторную простыню. Тут я заметил, что из-под простыни видны огромные растоптанные сандалии, фасоном и размерами своими напоминающие ковши экскаватора… Теперь стало ясно, что все это хозяйство забыл на берегу полковник Ярчук. Он всегда ходил купаться со своей простыней, и только ему, бывшему чемпиону и рекордсмену по тяжелой атлетике, гиревику-тяжеловесу, были по ноге эти непомерные сандалии.

Приподняв простыню, я обнаружил под ней аккуратно сложенную пижаму и легкие парусиновые брюки. Это уже показалось мне странным. Не ушел же отсюда полковник раздетый и босой?.. Я вскочил и огляделся. Никого кругом не было. В этот час уже не купались. Пустынное море, по которому пошли холодные фиолетовые тени и розовато-стальные плесы, казалось заснувшим. Я не на шутку встревожился.

В полковнике Ярчуке давно уже замечали некоторые странности. Этот огромный, могучего сложения человек и в жаркие дни ходил, подняв отложной воротник пижамы, по вечерам надевал китель с чрезмерно высоким стоячим воротом. Он не жарился с нами на пляже и купался в одиночку, где-то в стороне от всех.

Я уже собрался было бежать в санаторий, чтобы поднять тревогу, как вдруг за моей спиной, у конца волнореза, не очень далеко вдававшегося в море, что-то забурлило, зафыркало, и, оглянувшись, я увидел, как поверхность воды вспучилась, закипела, раздалась, словно со дна моря поднялся вулканический остров. Вокруг него разбежались по спокойной глади моря кольца волночек, показалась голова в красной резиновой шапочке, потом исполинские плечи, и из моря вышел полковник Ярчук.

– Фффу ты черт! Ух-х, фрррр! – сердито отплевывался и бормотал он, шагая к берегу, бурно взрывая воду и гоня за собой завивающиеся в ней воронки, чем-то похожий на Гулливера, волочащего за собой флот блефусканцев. – Я из-за вас уже полчаса не вылезаю, за молом плавал. Ну, идите, идите отсюда. Чего смотрите? Не люблю.