Чтение онлайн

— Да, с детства такой. Еще рюмочку?

— Спасибо.

— Хей-хей!

— Хей-хей.

К дуэту присоединился Джеймс Бьюкенен Дафф, внезапно появившийся в дверях. Походил он не столько на благодетеля, сколько на врага рода человеческого.

Старый верный Кланк немного помог ему, но тело — ничто, когда скорбит душа. Скорбела она, прежде всего, из-за неудачи с портретом — хозяйка холодно сказала, что никогда и ни за что его не продаст, и еще холоднее выразила возмущение. После этого сыщик поведал о краже. Теперь, в довершение бед, он застал в своем кабинете дикие бесчинства. Догадавшись, что пьют, к тому же, его собственное шерри, он закричал: «Эй!» А что тут еще скажешь?

Пирующие встрепенулись. Салли, стоявшая к двери спиной, высоко подпрыгнула, Джос поджался. Догадавшись, что действовать надо побыстрей — они уже говорили с хозяином о греховности краж, — он решительно к нему шагнул, встряхнул за плечи и заорал:

— Эт-то что такое?! Где порядок? Р-распустились у меня! Простите, — кивнул он гостье, — мой служащий. Я сейчас.

И, вытолкав хозяина, вышел сам, плотно прикрыв дверь.

Разговор в коридоре долгим не был. Мистер Дафф временно онемел, Джос спешил к Салли.

— Дж. Б., — осведомился он, — разорвать вас на части? Мистер Дафф никогда не слышал о том, чтобы служащий рвал на части хозяев, но художники — особые люди, что им прецедент!

— Если да, — продолжал Джос, — я скажу, как этого добиться. Зайдите в кабинет и накричите на меня при этой девушке. Не думайте, что я буду кивать и дрожать. Переломаю все кости. Возвращайтесь потом к врачу.

Мистер Дафф обрел речь.

— Эй!

— Да?

— Вы уволены.

— Хорошо.

— Нет, правда уволены!

— Ладно, ладно. Некогда мне с вами болтать. И он вернулся в кабинет.

— Простите, — сказал он там, — абсолютно беспомощны! Чуть что — «Где мистер Уэзерби?», «Спрошу у мистера Уэзерби», «Пойду…» и так далее. Как дети! Я был слишком строг с бедным Уопшотом…

— С Уопшотом?

— Да. Это П. П. Уопшот, начальник паштетов и колбас.

— Как странно!

— Почему?

— Вылитый мистер Дафф.

— Вы же его не видели.

— Видела, на обертке.

— Вот как? Не учел. Да, это мистер Дафф.

— Что же такое было?

— Он меня выгнал. Знаете, я это предчувствовал. Видимо, очень тонкая душа. У меня, не у него.

Салли резонно боялась, что сердитый Дафф не станет сочувствовать юной любви, но сейчас забыла о себе. Этот полоумный симпатичный человек пострадал из-за нее, и она его пожалела.

— Какой ужас!

— Да. Для него.

— Зачем вы это сделали?

— Пришлось. Понимаете, когда я шел сюда, я взял немного винограду. Сейчас он стал бы о нем говорить, а кстати — и о шерри. Язык у него подвешен, но вы бы во мне разочаровались. Когда он вошел, вы как раз думали: «Какой очаровательный человек! В жизни такого не встречала». Две минуты с ним — и вся моя прелесть съежилась бы, как улитка.

— Что же вы будете делать?

— В смысле работы? Поступлю к мистеру Стиптоу.

— Господи!

— Вы же сами сказали, место свободно.

— Ему нужен лакей!

— А чем я плох?

— Ну, вообще.

— Неужели вы мне отказываете? Из-за вас меня выгнали. В конце концов, на свете есть нравственные обязательства. Еще шерри? Воспользуемся напоследок гостеприимством Дж. Б.

Салли покачала головой. Она думала. В бюро ей предлагали каких-то недоразвитых лакеев или уж очень робких, хрупких, с собачьими глазами. Наверное, они прекрасно гладят и чистят брюки, но справиться с Говардом Стиптоу — нет, это не для них. Если она вернется туда после часу, перед ней снова пройдет вереница кроликов.

Кроме того, она легко смеялась и с удовольствием предвкушала реакцию мистера Стиптоу на странности нового лакея.

— Что ж, — сказала она, — если вы не шутите…

— Конечно, не шучу! — вскричал Джос. Чтобы не потерять эту девушку, он бы нанялся судомойкой. Когда приходит любовь, мужчины из рода Уэзерби готовы на все.

— Вы помните, что я говорила про нашего хозяина?

— Помню. А что вы говорили?

— У него тяжелый характер.

— Да?

— Да.

— Понятно. Значит тяжелый. Это ничего. После Дж. Б. всякий характер легок. Отдохну. Не зайти ли нам в кафе?

— Я не могу. Мне надо поговорить с мистером Даффом.

— Да, да, забыл. Сейчас пошлю его к вам.

Мистер Дафф стоял в коридоре и мечтал о том, как хорошо было бы содрать с Джоса шкуру.

— Эй! — сказал Джос. — Идите сюда.

— Вы не забыли, что уволены? — проверил на всякий случай мистер Дафф.

Когда он вошел в кабинет, Салли судорожно глотнула, словно ей пустили за шиворот холодной воды. Примерно так чувствовала себя хрупкая христианка, гляда на льва, ступающего по арене.

Однако чувства эти быстро сменились материнской жалостью. Мистер Дафф явственно страдал. Лицо его странно двигалось.

Лев среди мужчин, он страшно боялся женщин. Обычно он избегал их, а в крайнем случае использовал мудрую тактику гусеницы, из которой, при благоприятных обстоятельствах, родится одна из видных представительниц Lepidopteга: [35] по свидетельству авторитетов, «перед лицом опасности» она «строит устрашающие гримасы». Гримасам способствовали брови. Но Салли казалось, что он страдает, и она его пожалела.

— Налить вам шерри? — спросила она, припомнив, как помог ей этот напиток.

Это уже было чересчур нагло, но он взял себя в руки: если не умеешь брать себя в руки, не станешь королем. К тому же, шерри бодрит.

— Спасибо, — буркнул он.

— Сразу станет легче.

— Почему вы думаете, что мне трудно?

— Вас мистер Уэзерби огорчил.

— Мерзавец.

— Мне он понравился.

— Берите, не держу.

— Такой забавный.

— Ничего забавного не вижу. Вот что, хватит о нем. Собственно, кто вы такая?

— Моя фамилия Фэрмайл. Я к вам по делу.

— Да?

— Да.

— По какому, разрешите узнать?

— Меня просил лорд Холбтон. Мы… Он у нас гостит.

— Давно о нем не слышал. Думал, его уже нет в живых. А где это «у вас»?

Салли стала сдержанней и удивилась, почему этот человек показался ей милым.

— В усадьбе Клейнс-холл, — отвечала она.

— Вот как? Странно. Вы знакомы с леди Чевендер?

— Конечно.

— Портрет видели?

— Еще бы!

— Какой он?

— Хороший.