Чтение онлайн

— Где это было?

— Во «Вкусных обедах у Арчи», недалеко от Мидоухемптона.

— Что?! Вы сказали, Мидоухемптон?

— Да. Это на Лонг-Айленде.

— Потрясающе!

— Почему?

— Я там жила.

Билл очень удивился.

— Вы правда его знаете? Я думал, никто за пределами Америки о нем не слышал. Когда вы там были?

— Давным-давно. Меня отправили в Америку, когда началась война.

— Понятно.

— Я помню его во всех подробностях. Газетный киоск, ресторан «Испанский дворик», аптеку, библиотеку, киношку, клуб «Рыба-меч»… Мне нравился Мидоухемптон. Странно, что он преследует меня и в Англии.

— По-вашему, это преследование?

— Я не про вас. Человек, который приехал оттуда, занял Шипли.

— Роско Бэньян.

— Правильно. Вы его знаете? Жаль, я хотела наговорить о нем гадостей. Но если он — ваш друг…

— Не то чтобы друг. Мы ходим в один клуб, иногда перебрасываемся парой слов, но мы принадлежим к разным слоям. Он — богач, я — никто. Впрочем, он неплохой малый. Мне нравится.

— Вам, наверное, все нравятся.

Билл задумался. Мысль была новая, но верная.

— Кажется, да.

— Еще один Джордж.

— Кто?

— Наш бульдог.

— Ко всем ластится?

— Еще как! Если к нам заберется вор, Джордж сразу покажет ему, чтоб не стеснялся. Образцовый хозяин дома. Нет, не может быть, чтоб вам нравился Роско Бэньян!

— Терпеть могу. Хотя в детстве не мог.

— Немудрено. Мерзкий мальчишка!

— Вы тоже заметили? Весь в отца. Я его чуть не побил.

— Здорово! А за что? Он украл ваш долгоиграющий леденец?

— Мы разошлись во взглядах. Тем летом в Мидоухемптоне отдыхала одна занюханная крыска, и он решил, что самое оно — подержать ее под водой, пока глаза не вылезут. Я придерживался иного мнения и сурово сказал, что если он…

Ресторан «У Баррибо» выстроен прочно, однако Джейн показалось, что стены плывут. Подошедший метрдотель явственно танцевал шимми.

— Не может быть! — вскричала она. — Не верю! Неужели это вы?!

Билл ничего не понимал. Джейн подалась вперед, глаза ее сияли.

— Только не говорите мне, что вы — Билл Холлистер!

— Я — Билл Холлистер, но…

— А я — крыска, — сказала Джейн.

Билл заморгал.

— Крыска?

— Занюханная.

— Вы?

— Да.

— То есть вы — та девочка?

— Та самая. Которая целую вечность пускала пузыри… пока Роско Бэньян держал ее под водой.

Билл уставился через стол. С минуту он пристально смотрел на Джейн, потом покачал головой.

— Нет, — сказал он, — не сходится. Крыска, о которой вы говорите… как ее звали?

— Джейн.

— Верно. От ее физиономии останавливались часы.

— Я останавливала их десятками, хотя и не знала своей силы.

— У нее был полный рот каких-то железяк.

— Я носила такие пластинки.

— У нее были толстенные очки.

— До двенадцати я ходила в очках, чтобы исправить легкое косоглазие.

— А почему я не помню вашего дивного голоса?

— Потому что он не был дивным. Скорее визгливым. Билл не унялся.

— Это, — сказал он, — очень странно.

— Еще бы!

— Вы не против, если я закажу рюмочку бренди?

— На здоровье.

— А вам?

— Нет, спасибо.

Билл поймал взгляд метрдотеля и сделал заказ.

— Я поражен, — сказал он. — Мне по-прежнему кажется, что вы шутите.

— Нет, все — чистая правда. Клянусь.

— Вы и впрямь…

— Впрямь.

Билл глубоко вдохнул.

— Невероятно. В голове не укладывается. Только поглядеть на вас. Вы…

— Да?

— Вы — прекрасное… обворожительное… дивное… неземное… лучезарное видение. Та Джейн могла бы зарабатывать хорошие деньги, распугивая ворон на полях Миннесоты, а вы… вы начинаете там, где кончается Елена Троянская.

— Никаких чудес. Ловкость рук.

Официант принес бренди, Билл залпом осушил рюмку.

— Надо было пить по глоточку, — сказала Джейн материнским тоном.

— По глоточку! Когда вся моя нервная система отплясывает чечетку?! Человек более слабый хлопнул бы бочонок.

— Боюсь, я вас огорчила.

— Я не назвал бы это огорчением. Скорее… Нет, не знаю, как выразить.

— Все почернело?

— Совсем наоборот. Как будто солнце засияло сквозь потолок, официанты с уборщиками запели стройными голосами. Я не могу поверить, что вы помнили меня все эти годы.

— Как же можно забыть? Я вами грезила. Я обожала вас со страстью, которую не надеюсь выразить словами.

— Вы?!

— Я вас боготворила. Я ходила за вами по пятам и дивилась, что возможно такое совершенство. Когда вы ныряли с вышки, я смотрела с мелкого берега и шептала: «Мой герой!» Я умерла бы за одну розу из ваших волос.

Билл снова шумно вдохнул.

— Могли бы сказать.

— Я стеснялась. Я решила молчать о своей любви, но тайна эта, словно червь в бутоне, румянец на моих щеках точила. Это не я. Шекспир. А потом, что толку? Вы бы на меня не взглянули. Или взглянули, но с содроганием.

Билл по-прежнему не мог раздышаться, а если хотите — испытывал сильную кислородную недостаточность. Когда он наконец заговорил, то выяснилось, что он осип. Специалист по болезням горла, случись он рядом, сразу бы узнал своего пациента.

— Вот, значит, что вы ко мне чувствовали. И мы снова встретились. Правда, судьба?

— Ну, такой случай.

— Нет, это судьба, а судьбу не обманешь. Вы ведь не замужем? Конечно, нет! Вы сказали, мисс Бенедик? Прекрасно! Чудесно! Замечательно!

— Почему вы так обрадовались?

— Потому что… потому что… Вам это покажется несколько внезапным, так что помните, все предрешено от начала времен, и не нам вставлять палки в колеса рока. Джейн, — сказал Билл, подаваясь вперед и кладя руку на ее ладонь. — Джейн…

— Привет, привет, вот вы где, — сказал голос. Перед столиком выросло что-то огромное, грушевидное, с кустистыми бровями и пристыженным выражением лица. — Запоздал, да? — произнесло оно, избегая, впрочем, смотреть племяннице в глаза. — Заговорился с ребятами.