Том 3. Поэмы 1828-1834
Шрифт:
III
Мила, как сонный херувим, Перед убийцею своим Она, раскинувшись небрежно, Лежала; только сон мятежный, Волнуя девственную грудь, Мешал свободно ей вздохнуть. Однажды, полные томленья, Открылись черные глаза, И, тайный признак упоенья, Блистала ярко в них слеза; Но испугавшись мрака ночи, Мгновенно вновь закрылись очи… Увы! их радость и любовь И слезы не откроют вновь! И он смотрел. И в думах тонет Его душа. Проходит час. Чей это стон? Кто так простонет, И не последний в жизни раз? Кто, услыхав такие звуки, До гроба может их забыть? О, как не трудно различить От крика смерти — голос муки! IV
Сидит мулла среди ковров, Добытых в Персии счастливой; В дыму табачных облаков Кальян свой курит он лениво; Вдруг слышен быстрый шум шагов, В крови, с зловещими очами, Аджи вбегает молодой; В одной руке кинжал, в другой… Зачем он с женскими власами Пришел? и что тебе, мулла, Подарок с женского чела? «О, как верны мои удары! — Ужасным голосом сказал Аджи, — смотри! узнал ли, старый?» «Ну что же?» — «Вот что!» — и кинжал В груди бесчувственной торчал… V
На вышине горы священной, Вечерним солнцем озаренной, Как одинокий часовой Белеет памятник простой: Какой-то столбик округленный! Чалмы подобие на нем; Шиповник стелется кругом; Оттуда синие пустыни И гребни самых дальних гор, — Свободы вечные твердыни, — Пришельца открывает взор. Забывши мир, и им забытый, Рукою дружеской зарытый, Под этим камнем спит мулла, И вместе с ним его дела. Другого любит без боязни Его любимая жена, И не боится тайной казни От злобной ревности она !.. VI
И в это время слух промчался (Гласит преданье), что в горах Безвестный странник показался, Опасный в мире и боях; Как дикий зверь, людей чуждался; И женщин он ласкать не мог! Хранил он вечное молчанье; Но не затем, чтоб подстрекнуть Толпы болтливое вниманье; И он лишь знает, почему Каллыужасное прозванье В горахосталося ему. Последний сын вольности *
Посвящается (Н. С. Шеншину)
(Повесть)
1
Бывало, для забавы я писал, Тревожимый младенческой мечтой; Бывало, я любовию страдал, И, с бурною пылающей душой, Я в ветренных стихах изображал Таинственных видений милый рой. Но дни надежд ко мне не придут вновь, Но изменила первая любовь !.. 2
И я один, один был брошен в свет, Искал друзей — и не нашел людей; Но ты явился: нежный твой привет Завязку снял с обманутых очей. Прими ж, товарищ, дружеский обет, Прими же песню родины моей, Хоть эта песнь, быть может, милый друг, — Оборванной струны последний звук !.. * * *
When shall such hero live again?
6
Когда такой герой будет жить вновь?
Песнь Ингелота
1
Собралися люди мудрые Вкруг постели Гостомысловой. Смерть над ним летает коршуном! Но, махнувши слабою рукой, Говорит он речь друзьям своим: 2
«Ax, вы люди новгородские! Между вас змея-раздор шипит. Призовите князя чуждого, Чтоб владел он краем родины!» — Так сказал и умер Гостомысл. 3
Кривичи, славяне, весь и чудь Шлют послов за море синее, Чтобы звать князей варяжских стран. «Край наш славен — но порядка нет!» Говорят послы князьям чужим. 4
Рурик, Трувор и Синав клялись Не вести дружины за собой; Но с зарей блеснуло множество Острых копий, белых парусов Сквозь синеющий туман морской !.. 5
Обманулись вы, сыны славян! Чей белеет стан под городом? Завтра, завтра дерзостный варяг Будет князем Новагорода, Завтра будете рабами вы !.. 6
Тридцать юношей сбираются, Месть в душе, в глазах отчаянье… Ночи мгла спустилась на холмы, Полный месяц встал, и юноши В спящий стан врагов являются! 7
На щиты склонясь, варяги спят, Луч луны играет по кудрям. Вот струею потекла их кровь, Гибнет враг — но что за громкий звук? Чье копье ударилось о щит? 8
И вскочили пробужденные, Злоба в крике и движениях! Долго защищались юноши. Много пало… только шесть осталось… Мир костям убитых в поле том! 9
Поделиться с друзьями: