Чтение онлайн

Правительство велело привезти его в Париж, потом отправило в Соединенные Штаты. Его сообщники, преданные в Страсбурге суду присяжных, были оправданы, ввиду того что против главного обвиняемого не было возбуждено преследования.

Тем не менее министерство было неприятно удивлено этим оправдательным приговором и в январе 1837 года внесло в палату проект закона, по которому военнослужащие и штатские, замешанные в одном и том же преступлении, должны были судиться отдельно, первые — военными судами, а вторые — судом присяжных. Против этого одновременно ополчились Верье и сторонник династии Дюпен, тогдашний председатель палаты, и проект был отклонен.

Четыре года спустя, в самый разгар волнения, вызванного — восточными делами и тем оскорблением, которое нанесли державы французскому правительству подписанием Лондонского трактата, принц Луи-Наполеон во второй раз сделал попытку проникнуть во Францию. 6 августа 1840 года он высадился в Вимсре и пытался возмутить гарнизон в Булони. Неудача была еще более жалкой, чем в Страсбурге. Претендент был арестован и предан суду пэров, которые приговорили его к пожизненному тюремному заключению. Запертый в замок Гам, он бежал оттуда 25 мая 1846 года.

Эти две попытки принца Луи-Наполеона не вызвали в обществе никакого волнения и показались попросту смешными. А между тем бонапартистские симпатии и воспоминания об-Империи по прежнему были живы в стране. Да и само правительство Луи-Филиппа делало все от него зависящее, чтобы пробудить эти чувства. Сам король неоднократно брал на себя инициативу бонапартистских манифестаций, рассчитывая (и до поры до времени расчет был верен) приобрести таким образом некоторую популярность.

Так, например, статуя императора, сброшенная в 1816 году, была снова торжественно водворена в 1833 году на верхушке Вандомской колонны. А за три месяца до Булонской попытки Луи Бонапарта правительство Июльской монархии сделало еще более решительный шаг в этом направлении. 12 мая 1840 года оно испросило у парламента миллион франков, чтобы перевезти прах Наполеона во Францию. Это неожиданное предложение встречено было с энтузиазмом, который дошел до апогея, когда прах императора был привезен в Париж. К извлечению останков из могилы приступлено было 15 октября под наблюдением королевского сына, принца Жуанвильского, посланного на остров св. Елены с фрегатом Бель-Пуль и небольшой эскадрой. 15 декабря прах императора торжественно прибыл в Париж, где был встречен слезами и приветственными кликами громадной толпы. Король, окруженный всей семьей и принцессами, облеченными в глубокий траур, принял тело «от имени Франции» в Доме Инвалидов. Его возвращение в Тюильри было сплошной овацией, во время которой никто не вспомнил о племяннике императора.

Министерства с 1830 до 1840 года. В период 1832—1840-годов парламент служил ареной ожесточенной борьбы партий. Министерства сменялись почти с такой же легкостью, с какой вспыхивали восстания. После кончины Казимира Перье кабинет остался без председателя; 11 октября 1832 года он <был составлен заново. Председателем совета сделался военный министр Сульт; портфель иностранных дел получил герцог де Бройль, народного просвещения — Гизо, а внутренних дел — Тьер, причем последние три министра играли руководящую роль в правительстве.

Министерство 11 октября, состав которого изменялся пять раз, просуществовало до февраля 1836 года. Герцог де Бройль вышел из кабинета в марте 1834 года. Отставка его вызвана была вопросом об уплате вознаграждения Соединенным Штатам за убытки, причиненные еще во время Империи американской торговле континентальной блокадой (Франция задолжала эту сумму Соединенным Штатам еще со времен Империи). В июле 1834 года подал в отставку Сульт, побежденный интригами Гизо и Тьера, которые терпеть его пе могли. Его преемник, маршал Жерар, согласился принять пост председателя — совета лишь после того, как ему обещали помиловать лиц, арестованных за лионские и парижские восстания. Но когда решено было предать их суду, он вышел в отставку (29 октября 1834 г.).

4 ноября 1834 года подал в отставку весь кабинет. Составилось так называемое «министерство трех дней», павшее при общих насмешках, и прежний кабинет вернулся к власти <с маршалом Мортье в качестве председателя. Маршал, совершенно не умевший говорить с парламентской трибупы, уступил председательство герцогу де Бройлю 12 марта 1836 года, — б февраля, к всеобщему удивлению, министерство осталось в меньшинстве по вопросу о конверсии государственной ренты (оно требовало отсрочки этой меры).

Министерство 11 октября, помимо репрессивных законов, закона об ассоциациях и сентябрьских законов, первое выдвинуло в 1833 году вопрос об укреплении Парижа и в том же году провело законы о департаментской организации и о народом образовании [125] .

Единство и долговечность кабинета 11 октября объяснялись присутствием в его среде трех главных вожаков партии сопротивления: Тьера, Гизо и де Бройля. Но герцог де Бройль, человек довольно властного и весьма независимого нрава, «был пе по душе Луи-Филиппу, который с каждым днем все сильнее стремился к установлению личного управления. Тьер и Гизо хотели каждый с своей стороны председательства в совете, и соперничество их честолюбий не давало более возможности держать их в составе одного и того же министерства. Сверх того, опи совершенно различно понимали конституционный режим; отличаясь в равной степени властным характером, они расходились в том отношении, что Тьер был решительным сторонником парламентарной теории, согласно которой король должен стоять вне правительства. Ему приписывается изобретение известной формулы: «Король царствует, но не управляет». В этом отношении Гизо готов был сделать Луи-Филиппу широкие уступки, и потому в конце концов одержал верх над Тьером. Между королем и его министром с 1840 года царило полное согласие. «Это мои уста», — говорил Луи-Филипп о Гизо.

Соперничество обоих честолюбцев нашло отголосок в палате. Большинство разделилось на правый центр с Гизо и доктринерами, левый центр с Тьером и незначительную группу, руководимую Дюпеном, — среднюю партию, занимавшую промежуточное положение между обоими центрами. Оппозицию составляли: либеральная левая, руководимая Одилоном Барро, имевшая почти республиканский характер, несмотря на свое название династической левой, и легитимистская правая, оратором которой был Берье. Господствовавшие среди большинства раздоры и личная политика короля вызвали целый ряд министерских кризисов. Франция имела не меньше шести кабинетов с 22 февраля 1836 года, когда составилось первое министерство Тьера, до 29 октября 1840 года, когда было назначено министерство Сульта — Гизо, сохранявшее власть в продолжение последних семи лет царствования Луи-Филиппа.

Тьер. Тьер дебютировал в качестве журналиста в газете Конституционалист. В 1823–1827 годах он издал Историю французской революции, доставившую ему громкую известность. Он посещал герцога Орлеанского; вместе с Каррелем и Минье он основал в 1830 году газету Насьональ. Когда появились июльские ордонансы Карла X, Тьер составил и первый подписал протест журналистов, а когда он убедился в победе революции, то опять-таки первый выдвинул кандидатуру герцога Орлеанского и поспешил за ним в Нэйи. В награду он получил пост помощника государственного секретаря по министерству финансов в кабинете Лаффита. Он сумел умерить свой либерализм настолько, что мог сохранить свой пост в кабинете Казимира Перье. По смерти последнего он, по желанию короля, получил принадлежавший покойному портфель министра внутренних дел, хотя ему было в то время всего 35 лет. С противниками режима он расправлялся так же энергично, как его предшественник, и во время апрельского восстания 1834 года его видели верхом на коне рядом с генералом Бюжо, бригада которого штурмовала баррикады. Сентябрьские законы были делом его рук.

Тьер обладал необыкновенной хитростью, итальянской гибкостью, утончённой ловкостью, живым и ясным умом, большой трудоспособностью, редким даром приспособления, неутомимой энергией и сверх того необычайным властолюбием. Ламартин в одной из своих речей, произнесенной против Тьера, когда последний в 1840 году вторично занял пост председателя совета, с поразительной рельефностью охарактеризовал эту преобладающую страсть министра. «Вами движет, — сказал он, — беспокойная, ревнивая, неутолимая страсть, которую ничто не в силах удовлетворить и которая ни с кем не хочет ничего разделить… Это — страсть к власти, страсть управлять, управлять одному, управлять всегда, управлять с большинством, управлять с меньшинством, как сейчас; управлять со всеми и против всех; царствовать одному, царствовать всегда, царствовать во что бы то пи стало».

Первое министерство Тьера было недолговечно. Будучи сторонником энергичной внешней политики, он хотел послать в Испанию французскую армию, чтобы поддержать испанских либералов против карлистов. Но король воспротивился вмешательству в испанские дела, и 25 августа 1836 года Тьер подал в отставку.

Моле и личное правление короля. Таким образом, падение Тьера было актом личной политики короля; точно такой же характер носило назначение нового председателя совета министров, Моле (6 сентября 1836 г.). Моле получил портфель иностранных дел; главным сотрудником его был Гизо. Моле, один из фаворитов Наполеона, который сделал его префектом, членом Государственного совета, начальником ведомства путей сообщения и, наконец, министром юстиции, перешел впоследствии на службу к Людовику XVIII и занимал пост морского министра в кабинете герцога Ришелье. С 1822 года он в палате пэров примкнул к оппозиции. В 1830 году Лаффит пригласил его в министерство иностранных дел. Весьма образованный и замечательно умный человек, обладавший твердым и умеренным характером, равно далеким от догматической жесткости Гизо и от оппортунизма Тьера, он имел в глазах Луи-Филиппа то неоценимое преимущество, что выказывал полную готовность проводить его личные взгляды и был убежденным сторонником влияния короля на государственные дела. Так как новый министр не представлял ни одной из существовавших в палате групп, то он сразу был встречен с недоверием.