Чтение онлайн

Быть как отдельность должны.

Те, — как болезнью слоновою

Важно распучив живот, —

С алчностью смотрят суровою,

Мир это пища им в рот.

Те, развернув семипалые

Руки, по тысяче рук,

Зубы оскалили алые, —

Надо почтенья вокруг.

Те, разукрасившись блестками, —

Женская будет статья, —

Вместе с мужчинами — тезками

Славят восторг бытия.

Груди у них поразвешаны

Вроде как будто лозы,

Взоры глядящих утешены,

Даже до нежной слезы.

Дальше герои вельможные,

Палица в каждой руке,

Это — столпы придорожные,

Дамбы в великой реке.

Если без них, так разъедется

Влага в чрезмерный разлив,

Лоб здесь у каждого медится,

Каждый охранно красив.

Дальше — со лбом убегающим,

Это советники все,

Взором мерцают мигающим

В мудрой и хитрой красе.

Зная, что столь предпочтителен

Зад пред неверным крылом,

Их хоровод умилителен,

Каждый мешок здесь мешком.

Дальше — фигуры медвежия,

Храбрости бравый оплот,

Кровью помазаны, свежия.

Сильные, добрый народ.

Я освятил их заклятьями,

Кровью своей окропил,

Будьте здесь слитными братьями,

Связью устойных стропил.

Я освятил их напевами,

Кровью и птиц и зверей,

Будьте как юноши с девами,

В страсти любовной своей.

Я освятил их гаданьями,

Кровью ущербной Луны,

Будьте моими созданьями,

Будьте, хочу, вы должны.

Я прохожу в этом множестве.

Кровью я лики кроплю,

Царствуйте здесь в многобожестве,

Каждого я полюблю.

Будут вам жертвы багряные,

Алости снова и вновь,

Капли кроплю я румяные,

Чару влагаю я в кровь.

*

* *

Я из белой страны.

— Кто сказал? Кто сказал?

Я из белой страны,

Я из белой страны.

*

* *

Прежде, видя, как снежинки

В воздухе летают,

Говорил я: серебринки,

Говорил: с цветов пушинки,

Стаи фей летают.

И конечно. Ведь красивы.

Ишь как шелушатся.

Заплетаются в извивы,

И летят, как хлопья ивы,

Пухом вниз ложатся.

Да постой. Не так уж глуп я.

Знаю те алмазы.

Да, узнал. Не так уж туп я.

Это — кожа, это — струпья

Моровой Проказы.

Там на Севере, седая,

И еще на Юге,

Спит Проказа мировая,

И скребется, восставая,

На Полярном круге.

Позевает, поскребется,

Налущит лохмотий,

Глянет, плюнет, и ругнется,

Туча на небе сберется,

Тут на повороте.

На углу ворот Полярных,

Ведьминому сказу

Послушал, в клубах парных

Накопила снов угарных,

Понесла заразу.

На зеленые поляны

Дунет, все повянет.

Заморозила туманы,

Бросит между трав изъяны,

Мертвый узел стянет.

И посыплет, и засеет,

С краю и до краю.

Цепенение навеет,

Заметелит, завладеет,

Брежу, засыпаю.

*

* 6

В западне я у врага.

Где же быть мне? Здесь в юрте?

В этой душной тесноте?

Или выйти на снега?

Как выходят на луга?

Там теснее в пустоте,

В безграничности того,

Что едино и мертво.

Я вольнее между стен,

Где хоть тени перемен,

Где хоть это для меня: —

Тихий треск и скок Огня.

На равнине я мертвец

В безграничности гробниц.

Где начало есть конец

В одноцветном без границ.

Там я в вольности — скелет,

Здесь я в тесности — живой.

Мной зажженный — дышит свет

В этой келье гробовой.

Только выйду, видно мне,

Что со мною никого.

Здесь же в жарком полусне

Оживает вещество.

Я подушку обниму,

Я с покрышкой говорю.

И шепчу я в полутьму

К неизвестному, ему.

Мне отрадней и вольней

Закрывать свои глаза,

Обращаясь мыслью к ней,

Чьи глаза как бирюза.

С непостижной говорю,

Распаляюсь и горю,

В теле есть такой огонь,

Что уж вот я не один.

Ветер взвыл. Ну, что ж, трезвонь,

Но меня в тиши не тронь,

Здесь не царство диких льдин.

Здесь хоть в грезе, я ловлю

Чье-то нежное «Люблю»,

Хоть в гробу, но властелин. *

Я глядел на скок Огня.

Сине-красную он пляску

Начинал и изменял,

Взявши желтую окраску.

Зачинал иную сказку,

Становился снова ал,

В дым бежал, в седые дымы,

Перемешивался с ними,

Прогонял их от себя,

Бил их прутьями цветными,

Языками расписными,

Пламецветности дробя,

Сам собою обольщался,

Голубою клятвой клялся,

Что нельзя же не любя

Так неистово метаться,

Так несдержанно гореть,

Был как золото, как медь,

Фиолетово мерцая,

Начинал тихонько петь,

Вился, дымы обнимая,

Снова дыму пел: Не тронь,

Нет, не тронь, ведь я Огонь.

Золотился реже, реже,

Загрязнялся чаще, чаще.

И на шкуре я медвежьей

Размышлял, что я пропащий,

Что когда-то я весной

Был с любимою женой.

Проходил по вешней чаще,

Каждый листик был алмаз,

Каждый цветик нежил нас,

О, я помню, как коснулся

Я губами нежных губ,

Как невольно усмехнулся

Я на свежесть поцелуя,

Каждый, к зубу льнущий, зуб,

Каждый нежный белый зуб

Мне любовно улыбнулся,

Жил в отдельности ликуя.