Чтение онлайн

Что дробится вновь, — и вновь

Единится в возглас пирный: —

«Миг вселенский приготовь!»

Русь — русло реки свободной,

Что, встречая много стран,

Тихо грезит зыбью водной: —

«Где окружный Океан?»

КАПЛЯ

Семьюдесятью горлами,

В то море, во Хвалынское,

Втекает Волга водная,

Что с капли зачалась.

Семьюдесятью ветками,

Древа в лесу могучия

До неба умудряются,

Да небо не про нас.

По небу только молнии

Прорвутся и сокроются,

По небу только с тучами

Проносятся орлы.

А мы с землею связаны

Семьюдесятью связами,

И лишь слезой любовною

Как дым взойдем из мглы,

ЮРОДИВЫЙ

Есть глубинное юродство

Голубиной чистоты,

Человека с зверем сходство,

Слитье в цельность я и ты.

Все со мною, все со мною,

Солнце, Звезды, и Луна,

Мир я в Церковь перестрою,

Где душе всегда слышна

Псалмопевчества струна.

Был один такой прохожий

Схвачен. — «Кто ты?» — «Божий сын».

«— Песий сын?» — «И песий тоже».

В этом крае Господин

Порешил, что он — безумный.

Отпустили. И во всех,

Средь толпы бездушно-шумной,

Вызывал слепой он смех.

Вот мужик над жалкой клячей

Измывается кнутом.

Тот к нему: — «А ты б иначе.

Подобрей бы со скотом».

«— Ты подальше, сын собачий»,

Рассердившийся сказал.

Тот, лицом припавши к кляче,

Вдруг одну оглоблю взял,

И промолвил: — «Кнут не страшен,

Что ж, хлещи уж и меня.

Для телег мы и для пашен.

А тебе-то ждать огня».

И хлеставший, удивленный,

Лошадь больше не хлестал.

Юродивый же, как сонный,

Что-то смутное шептал.

«— Если Бог — Отец превышний,

Все мы — дети у Отца.

В Доме — все, никто — не лишний.

Черви сгложут мертвеца.

Без червей нам быть неможно,

Смерть придет, и жизнь придет.

В мире шествуй осторожно.

Потому что пламень ждет.

Хоть червя здесь кто обидит,

Побывать тому в Аду.

Кто же мир как правду видит,

В сердце примет он звезду.

Он с огнем в душе здесь в мире,

Согревая всех других,

Смотрит зорче, видит шире,

И поет как птица стих.

Если спросят: — Кто вам предки? —

Молвим: — Волны предки нам,

Камни, звери, птицы, ветки.

Ходит ветер по струнам,

Дождь скопляется на камне,

Птице есть испить чего.

Сила виденья дана мне,

Всюду вижу — Божество».

Так ходил тот юродивый

По базарам меж слепых,

В сером рубище — красивый,

Вечно добрый — между злых.

Шла за ним везде собака,

С нею жил он в конуре.

И вещал: — «Вкусивши мрака,

Все проснемся мы в Заре».

КАЛИКА ПЕРЕХОЖИЙ

Я калика перехожий,

Я убогий богатырь.

Только с нищим я несхожий,

Как и камень алатырь —

Не булыжник сероцветный,

И не гость песков, голыш,

Я пою мой стих заветный,

Я не крыса, я не мышь.

Крыса в мире — лик заразы,

Мышь дырявит пол в избе.

А мои слова — алмазы,

Мой удел — зарок Судьбе.

Если девушке пригожей

Вдруг под сердце подошло, —

Я, калика перехожий,

Поколдую ей светло.

Если духом никнет юный, —

Он воспрянет предо мной,

Увидав, как звонки струны,

Как горит струна струной.

Если старая и старый

Смотрят все на жизнь свою, —

Я им мудрость полной чарой

Словно пьяный мед пролью.

Если чья судьба бездольна,

Я, калика, возвещу: —

Полно, брат, и мне ведь больно,

Жду весны — и не ропщу.

Я могучий, я увечный,

Ноги — скованы с землей,

Дух летит в простор свой вечный,

Здравствуй, добрый! Здравствуй, злой!

НА ЯРМАРКЕ

По проволоке зыбкой

Идет мой белый брат,

Смычок владеет скрипкой,

Быть на земле я рад.

Так жутко, что прекрасный

Проходит в высоте.

Владея скрипкой страстной,

Веду скользенья те.

Мелькает блеск алмазный

Подвижного кольца.

Владея сказкой связной,

Играю без конца.

И если на земле я,

А брат мой в вышине,

Так это скрипка, млея,

Двоим поет во сне.

И если на земле я,

А брат мой вышний дух,

Так это сердце, рдея,

Ему диктует вслух.

Скрестив кривые ноги,

Струю напевный звон.

В воздушные чертоги

Уводит взоры он.

Я выгнулся волною,

Спиною горбуна.

О, брат, иди за мною

О, брат, нежна струна!

То вправо тень, то влево,

То слева вправо свет.

Поверь в слова напева,

Желанней счастья нет.

Одно нам было детство,

Различность снов потом.

Раздельное наследство

В единый сон сведем.

То влево свет, то вправо,

То справа влево тень.

Нас ждет вовеки слава,

Собой меня одень.

Вот самый звук блестящий.

Мой брат, любимый брат!

Пляшите, ноги, чаще,

Быть на земле я рад.

Он завершил взнесенье,

Исчерпал пляску сил.

И взлет внеся в паденье,

Убился и убил.

КОЛЬЦО

Она, умирая, закрыла лицо,

И стала, как вьюга, бела,

И с левой руки золотое кольцо

С живым изумрудом сняла,

И с белой руки роковое кольцо

Она мне, вздохнув, отдала.

«Возьми», мне сказала, «и если когда

Другую возьмешь ты жену,