Том 4. В дни поражений и побед. Дневники
Шрифт:
Оставив позади бандитский лагерь, курсанты скрылись в лесной чаще.
Атаман Битюг был сегодня не в духе.
– Эй, Забобура! – крикнул он своему адъютанту. – Пришли-ка мне сотенных – Оглоблю и Черка-ша… Да пускай и Барохня придет.
«Адъютант» вышел и вернулся с двумя сотенными. Первый – огромный, с вспухшим и пересеченным шрамом лицом и всклокоченной головой. Второй – поменьше, черный, юркий, с хитрыми, бегающими глазами. Вошедшие поклонились.
– А где Барохня?
– Барохня перепимшись.
– Экие скоты! Только вас и хватает на то, чтобы водку пить. А как до дела – так никто ни к черту. Что нового?
– Да, кажись, ничего пока, – ответил Черкаш. – Разве только что вот от Могляка наши вернулись.
– К черту Могляка! Я спрашиваю – отряд где?
– Стоит.
– Ну, а возле Барашей как?
– Как приказывали. Дорогу снимают.
– Много сняли?
– Побольше пятка верст подле Яблоновки своротили. Да так, порознь, ребятишки гайки крутят.
– Две деревни да волов пар двадцать работают, – добавил Оглобля.
Речь шла о линии между Коростенем и Новоград-Волынском.
Вошел Забобура и передал пакет. В нем главарь соседней банды Шакара сообщал следующее:
Командующему Волынско-Повстанческим отрядом атаману Битюгу.
Для поддержания связи, а также для своевременного предупреждения вашего уничтожения сообщаю следующее: что захваченный мною коростеньский большевик, после подвергнутая всесторонней обработке, показал, что на территорию войск ваших вызван из Киева особенный отряд, не из красноармейцев, а из отборных большевиков, кои готовятся к ихнему офицерскому званию. Апотому дошлый до всяких хитростей и военных приемов. И оный же большевик выразил мерзостную уверенность в скором нашем разбитии, за что и был зарублен, а тем не менее о настоящем, для принятия мер, вам сообщаю.
Дальше, после титула «Атаман Степного Истребительного Отряда», печатными буквами стояла подпись – Шакара. А ниже – скрепа составившего мудрое донесение адъютанта.
– Вот! Вот!.. – заревел разгневанный главарь. – Черти криворожие! Не могли до сих пор узнать, что перед ними не солдаты, а юнкера ихние. Да не я буду, если они не рыщут по ночам, когда вы пьянствуете да дрыхнете!
Наконец ругательства прекратились, и он перешел на деловую почву.
– Забобура! Могляку приказ – ночью потревожить их с тылу. Долго пусть не дерется. Но чтобы те ночь не спали. Я сам займусь этим делом… А ты, – он с недоумением взглянул на Оглоблю, – распустился сам и ребят распустил. Зачем Семенки сожгли? Я им одно Крюково спалить приказывал.
– Черт его разобрал, – решили сотенные, выходя из палатки. – Эк разошелся!
В лагере уже кипела жизнь. Дымились костры под котлами, играла гармония, слышались смех и ругательства. Некоторые, несмотря на утро, были уже выпивши. Занимался каждый чем хотел. Тут кучка, лежа и сидя в самых разнообразных позах, резалась в затасканные карты перед грудкой петлюровских «карбованцев». Там человек десять окружили бутыль с какой-то мерзостью и кружками перекачивали ее содержимое в желудки.
А вот и занятые настоящим делом: один укорачивает ствол винтовки наполовину, превращая ее при помощи подпилка в бандитский карабин. Другой вплетает в конец плетки тяжелую свинчатку.
Словом, лагерь живет.
Глава 10
Уже взошло солнце, когда наши разведчики остановились передохнуть на полянке. Напились воды из ручья и закурили.
– Ну, что теперь делать?
– Что! Выступим сейчас же.
– А не лучше ли до ночи? Сергей покачал головой:
– Тут днем-то смотри, как бы с дороги не сбиться.
В самом деле, кругом была глушь. Огромный, кряжистый дуб широко раскидывал корявые ветви во все стороны. Вывороченная с корнем вековая липа, не достигнув земли, уперлась верхушкой в стоящие рядом деревья и образовала широкие, причудливые ворота. Кругом валялись догнивающие стволы и сучья. Дикие пчелы, которых так много на Волыни, вылетали с жужжаньем из гнилого дупла. Пахло грибами, сыростью, прелым прошлогодним листом. Из соседнего болота доносилось кваканье лягушек.
– Брр!.. – сказал Николай. – Не люблю я таких мест. Ведьмино поместье какое-то.
– Ну пойдем! Скоро дорога.
Тронулись дальше и через полчаса уперлись в зловонное болото.
– Что за черт! Нужно взять правее.
Взяли вправо, прошли еще около часу. Уперлись в ручей, не широкий, шагов в пять, но сквозь прозрачную воду виднелось на порядочной глубине обросшее зеленоватой колыхающейся тиной дно. Пришлось по пояс в воде переходить на ту сторону. Взяли еще правее – поросшая подозрительно яркой зеленью полянка.
– Осторожнее!
Под ногами у Николая что-то зачавкало, и он поспешно вытащил увязшие по щиколотку ноги.
– Вот мерзость-то!
Прошли еще час. Лес стал редеть. Впереди между деревьями показался просвет. Вот и опушка. Прямо открывалась низкая кочковатая местность, а дальше – осока, трава, сверкающий на солнце клочок воды и снова синий загадочный лес.
– Что делать?
– Прежде всего отдохнуть, – решил Сергей, – а то сапоги полны воды, штаны тоже мокрые, а ноги как свинцом налились.
Они выбрались на сухую солнечную лужайку, сняли сапоги, разложили на траве портянки и стали советоваться. Пришли к выводу, что идти надо напрямик, а пока необходимо отдохнуть.
– Жрать охота, – заметил Николай.
Нашли неподалеку дикую яблоню. Яблоки оказались такой кислятиной, что есть их было почти невозможно. Попробовали запекать в золе – получилось нечто съедобное, и ребята закусили.
Часа через два они встали и, просохшие, отдохнувшие, отправились снова. Местность пошла более возвышенная и сухая. Лес чередовался с цветущими полянками и кустами березняка. Так прошли они еще часа три.
– Смотри! Смотри!
Под ногами спутников внезапно очутился путь, по которому проезжала телега, потому что трава была примята колесами в одну сторону.
– Ну, теперь-то мы придем. На телегах только посуху ездят.
– Живо вперед!
– Погоди! – дернул за рукав Николая Владимир.
Они обернулись. По направлению к ним ползло штук шесть чем-то груженных крестьянских подвод.
– Спросим их!
Телеги приближались. Владимир пошел навстречу и только что успел крикнуть: «Товарищи, куда дорога?» – как заметил, что через плечо у сидящих перекинуты патронташи и у пояса болтаются гранаты.
Увидав перед собой незнакомого человека, бандиты повскакали с криками:
– Стой! Кто такое?
– Красный!.. Держи!..
Владимир сорвал винтовку и, бахнув два раза, бросился в чащу. Вслед за ним загремели выстрелы. Рассыпавшись, бандиты забирали влево. Беглецы мчались вперед, как загнанные волки. Крики преследователей то стихали, то вновь усиливались.
– Цепью идут, сволочи, – задыхаясь, говорил Сергей. – Слева болото. Если лес кончится – пропали.
Лес в самом деле кончался, и поперек блеснула пробегающая речонка. Пропали!