Так жалки, так убоги!Безжалостен и строг!Измять босые ногиБезмерностью дорог.Твои ли, наши ль муки,О, как нам разгадать!Корой мозольной рукиЗачем-то заковать.Невинная стихия!Тебя ль к Суду привлечь?Вложить в уста людскиеТакую злую речь.
«Я спешил к моей невесте…»
Я спешил к моей невестеВ беспощадный день погрома.Всю семью застал я вместе Дома.Все лежали в общей груде…Крови тёмные потоки…Гвозди вбиты были в груди, В щёки.Что любовью пламенело,Грубо смято тёмной силой…Пронизали гвозди тело Милой.
«Проснусь я и думаю снова…»
Проснусь я и думаю снова:Ну, чем же сегодня опять,Безумство блаженства земного,Меня ты затеешь пытать?Под яркой улыбкою Змея,Над зыбким движеньем волны,Какая дневная затеяЗаменит мне милые сны?Глаза бы мои не гляделиНа эти кабинки, на пляж,Но всё-таки встану с постели, –Весь день проваляться нельзя ж!
«В доме шатки половицы…»
В доме шатки половицы,В небе блещет яркий диск.Докучает голос птицы.Скучно-звонкий визг и писк.Глаз не зорок и не меток,Душен телу вечный плен.Кто же хочет этих клеток,Этих окон, этих стен?
Город Женевьевы
Не стремися в тот город, где царит Женевьева.Госпожа Женевьева беспощадна во гневе.Ей не скажешь спасибо, госпоже Женевьеве,Не похвалишь тот город, где царит Женевьева,Непреклонная, злая, но прекрасная дева,Что мечтает жестоко о кровавом посеве.Не стремися в тот город, где царит Женевьева.Госпожа Женевьева беспощадна во гневе.
«Земная жизнь везде всё та же…»
Земная жизнь везде всё та же,Всё тот же люд, и тот же труд,И те же тихие на страже,И тот же непреклонный суд.И что бы небо ни вещало,И как бы гром ни грохотал,И как бы сердце ни дрожалоОт тёмной боли тайных жал, –Везде, всегда одно и то же,Всё повторяется в веках,И радость жизни так похожаНа боль, омытую в слезах.
«Не сказал мне ласкового слова…»
Не сказал мне ласкового словаИ ушёл, мечтая о другой.Я к разлуке уж была готова,Истомлена вещательной тоской.Ну так что же! Буду гувернанткой,Позабуду яркие мечты,Жизнь отбуду скромной иностранкой,Храня сентиментальные цветы.Я умру, вздохнувши так же ровно;Возвестит газетный некролог:«Незабвенная Любовь ПетровнаСкончалася, наш милый, верный друг».
Пьяный поэт
Мне так и надо жить, безумно и вульгарно,Дни коротать в труде и ночи в кабаке,Встречать немой рассвет тоскливо и угарно,И сочинять стихи о смерти, о тоске.Мне так и надо жить. Мучительную долюГореть в страстном огне и выть на колесеЯ выбрал сам. Убил я царственную волю,В отравах утопил я все отрады, все.
«Цветы дня наглых, вино дня сильных…»
Цветы дня наглых, вино дня сильных,Рабы послушны тому, кто смел.На свете много даров обильныхТому, кто сердцем окаменел.Что людям мило, что людям любо,В чём вдохновенье и в чём полёт,Все блага жизни тому, кто грубоИ беспощадно вперёд идёт.О правде мира что б ни сказали,Всё это – сказки, всё это – ложь.Мечтатель бледный, умри в подвале,Где стены плесень покрыла сплошь.Подвальный воздух для чахлой груди,И обещанье загробных крыл.И вы хотите, о люди, люди,Чтоб жизнь земную я полюбил.
«Под сводами Утрехтского собора…»
Под сводами Утрехтского собора Темно и гулко.Под сводами Утрехтского собора Поёт орган.С Маргрет из Башенного переулкаВенчается сапожник Яков ДанПод пение торжественного хора.Под сводами Утрехтского собора В слезах невеста.Под пение торжественного хора Угрюм жених.«Вы все из одинакового теста», –Он думает, нахмурен, зол и тихПод сводами Утрехтского собора.Под пение торжественного хора Венчай их, Боже!Под сводами Утрехтского собора Чуть брезжит свет.В коморке плётка есть из новой кожи,И знает это бледная МаргретПод сводами Утрехтского собора.
«От кладбищенских болот…»
От кладбищенских болотОблаками поднимались оводы. Кто терял надежду, тотЗнает, как безумно-горьки проводы. В тихом шёпоте луны,Над землею, медленно колдующей, Ты ушла в лесные сныДевой утомлённой и тоскующей. С лунной бледностью лицаГоловой о сосны кто-то стукался. Тёмный голос мертвецаС девою насмешливо аукался.
Людское стадо
Людское стадо, чему ты радо? Чего ты хочешь? Чего ты ждёшь? «Пить-есть нам надо, одеться надо, Да и без крова не проживёшь». Людское стадо, людское стадо,Куда тебя погонят, туда ты и пойдёшь! Ленивы, злобны и бестолковы, Между собою у вас вражда. Но кто же, кто же куёт оковы? Кому же нужны труды раба? Людское стадо, твоя услада – Дурман словесный и злая ложь. Едва успеет упасть преграда, Уже другую ты создаёшь. Людское стадо, людское стадо,Куда тебя погонят, туда ты и пойдёшь!
«Надоело уж нам, зеркалам…»
Надоело уж нам, зеркалам,В эти тусклые лица глядеться.Ах, когда же, когда же годаПерестанут пред нами вертеться?Если трещины есть, перенестьЭто вовсе не больно, не стыдно.И сквозь трещины нам, зеркалам,Было б радужных ангелов видно.Но глядеться во что ж? В эту ложь,Что пред нами трясут балаболки?Нет, разбиться бы нам пополам,Иль на мелкие лучше осколки.