Чтение онлайн

— Вон!

— Позвольте вам объяснить, Алексей Фомич…

— Вон! Чтобы духу твоего сейчас же не было. Я покажу вам, как безобразие заводить!

— То, что я вам и говорил, — сказал жилец таким тоном, будто все устроилось, как нужно; закутался в свое одеяло и пошел спать.

_______________________

Была глухая, темная летняя ночь, когда Еня очутился на улице с коровой, чемоданом и одеялом с подушкой, навьюченными на корову (первая осязательная польза, приносимая Ене этим неудачным выигрышем).

— Ну, ты, проклятая! — сказал Еня сонным голосом. — Иди, что ли! Не стоять же тут…

Тихо побрели…

Маленькие окраинные домики кончились, раскинулась пустынная степь, ограниченная с одной стороны каким-то плетеным забором.

— Тепло, в сущности, — пробормотал Еня, чувствуя, что он падает от усталости. — Посплю здесь у изгороди, а корову к руке привяжу.

И заснул Еня — это удивительное игралище замысловатой судьбы.

— Эй, господин! — раздался над ним чей-то голос. Было яркое, солнечное утро.

Еня открыл глаза и потянулся.

— Господин! — сказал мужичонка, пошевелив его носком сапога. — Как же это возможно, чтобы руку к дереву привязывать. Это к чему же такое?

Вздрогнув как ужаленный, вскочил Еня на ноги и издал болезненный крик: другой конец привязанной к руке веревки был наглухо прикреплен к низкорослому, корявому дереву.

Суеверный человек предположил бы, что за ночь корова чудесной силой превратилась в дерево, но Еня был просто глупо-практичным юношей.

Всхлипнул и завопил:

— Украли!!..

— Постойте, — сказал участковый пристав. — Что вы мне все говорите — украли да украли, корова да корова?.. А какая корова?

— Как «какая»? Обыкновенная.

— Да какой масти-то?

— Такая, знаете… Коричневая. Но есть, конечно, и белые места.

— Где?

— Морда, кажется, белая. Или нет! Сбоку белое… На спине тоже… Хвост такой тоже… бледный. Вообще, знаете, как обыкновенно бывают коровы.

— Нет-с! — решительно сказал пристав, отодвигая бумагу. — По таким спутанным приметам я разыскивать не могу. Мало ли коров на свете!

И побрел бедный Еня на свой крахмальный завод… Все тело ломило от неудобного ночлега, а впереди предстоял от бухгалтера выговор, так как был уже первый час дня…

И призадумался Еня над тщетой всего земного: вчера у Ени было все — корова, жилище и любимая девушка, а сегодня все потеряно — и корова, и жилище, и любимая девушка.

Странные шутки шутит над нами жизнь, а мы все — ее слепые, покорные рабы.

Сидя в кафе на диване с высокой спинкой, я услышал донесшуюся до меня с другой стороны дивана одну из самых замечательных фраз, когда-либо прозвучавших на нашем дряхлом земном шаре:

— …Когда я в Америке охотился на слонов, то…

Я заглянул за спинку дивана: белобрысый вялый молодой человек, наклонившись к двум прехорошеньким дамам, сидевшим против него, рассказывал, а они обе слушали его со сверкающими глазками, с полуоткрытыми розовыми ротиками…

— …Надо вам сказать, что американские слоны отличаются особенной свирепостью…

Мое честное, бурно бьющееся в груди сердце — не выдержало. Я встал, приблизился к разговаривающим и, по-джентльменски извинившись перед дамами, наклонился к вышеописанному парню:

— Вы лжете, — сказал я, глядя на него открытым взором. — Не могу выносить, когда лгут.

Молодой человек вскочил, и в тусклых глазах его сверкнули молнии.

— Милостивый государь!! Вы за это ответите!

— Это другой вопрос. Но… вы сейчас солгали этим дамам.

— Он нам только рассказывал, — вступилась одна из дам, — как он охотился в Америке на слонов.

— Сударыня! Я очень понимаю ваше вполне законное спортивное любопытство, но… дело в том, что в Америке слонов нет! Слоны водятся только в Африке и Азии.

— Что вы говорите?! А как же он рассказывал, что убил в Америке двух слонов?

— Очень просто — солгал.

— Милостивый государь! — воскликнул белобрысый с отчаянной храбростью. — Вы за это мне ответите!

— Когда, где и как угодно. Но слоны в Америке от этого не заведутся.

Одна из дам неожиданно рассмеялась. Это так обидело их спутника, что он, вспыхнув, как утренняя заря, обратился ко мне:

— Надеюсь, вы сами понимаете…

— Что, дуэль? Пожалуйста! Давайте вашу карточку. Он мрачно порылся в бумажнике и с видом завзятого бретёра протянул мне карточку.

Мы церемонно раскланялись, и я ушел.

Я человек не из трусливых, но… дуэль есть дуэль. К этим вещам я отношусь серьезно. Предстояло много традиционных хлопот: найти секундантов, врача, написать родным на всякий случай предсмертные письма — только на другой день вечером все было устроено. Вечером же явились и секунданты с ответом:

— Все готово! Завтра в семь утра. За дубовой рощей. На пистолетах.

— Он не ломался? Не трусил?

— Нет, представьте. Очень мужественный. Сразу согласился.

_______________________

Без четверти семь я уже был со своими секундантами и врачом на месте, а через десять минут вдали показался автомобиль моего противника.

Мои секунданты направились к нему, поговорили с его секундантами и, отмерив расстояние, вручили нам пистолеты. Как всегда бывает — мы оба старались до выстрелов не замечать друг друга. Особенная — не то деликатность, не то презрение к врагу.

Стали у барьера. Я поднял свой пистолет, навел на противника и, вдруг… мой пистолет от изумления опустился и бессильно повис в руке.

— Послушайте! — удивленно окликнул я своих секундантов. — Что за черт?! Это тот самый?

— Кто?

— Да противник-то? Тот, у кого вы вчера были?

— Ну да, а какой же?! Отправились по адресу, вызвали и точно исполнили все, что требовалось.

— Да ведь он брюнет!! А тот, кто меня вызвал, блондин. Почти такой же разговор происходил там вдали, где стоял мой противник.