Чтение онлайн

Испрашивая ваших святых молитв с желанием вам мира, здравия и спасения, с нижайшим нашим высокопочитанием и преданностию пребыть честь имеем

Вашего Высокопреподобия нижайшие послушники и богомольцы

Многогрешный Иеромонах Макарий

и многогрешный Иеросхимонах Иоанн

18 Генваря 1844 года

О<птина> С<кит>.

Ваше Преосвященство, Милостивый Архипастырь!

Позвольте встретить Ваше Преосвященство моим усерднейшим поздравлением на новом месте, с прибытием к своей пастве и с приближающимся днем Вашего Ангела. Премилосердый Господь да сохранит Ваше здравие на многие лета и ниспослет Свою помощь в многотрудном Вашем служении Церкви Его. Спаси Вас, Господи, что и еще изволили удостоить меня получить Ваше Архипастырское и Отеческое писание от 20 числа Ноября, из коего видимо о времени Вашего отъезда из Петербурга, и потому пишу благонадежно в Ставрополь к Вашему Преосвященству.

Вы изволили спрашивать о книгах преподобного Исаии и преп. Марка Подвижника, будут ли оные напечатаны на Рус{стр. 614}ском языке? Доложу Вам, что последняя переведена на Русский язык и представлена к Высокопреосвященнейшему Владыке на благорассмотрение, с испрашиванием позволения представить в цензуру и напечатать; но на это решения еще не получали. А рукопись преп. Исаии еще не поправлена в Русском переводе, думаем заняться, есть братия желающие, я же хотя и буду участвовать в сем деле, но так мало имею время, что не надеюсь назначить срока на окончание сего труда. Я все нахожусь в неоплатном долгу ответами на письма, к этому же чувствую часто большую слабость и немощь, а между тем думаем заняться на перевод старца Паисия сделать в некоторых неудобопонятных словах примечания, подобно тем, какие сделаны в книге св. Исаака Сирского, тем паче, что оная книга более приличествует монашествующим, а для них славянский язык довольно понятен, и если дозволят, то и напечатать, а со временем можно и в Русском переводе напечатать, и спрашиваем на сей труд Вашего Архипастырского благословения.

О. Ювеналий и о. Леонид, а с ними и о. Александр Яновский отправились от нас в свой дальний путь 14-го ч<исла> Ноября, на Киев, и хотели все миссионеры приехать в Одессу к 30-му ч<ислу> Ноября — сроку, назначенному отходу пароходу. Вы изволите упоминать о Слове преп. Орсисия, ученика Пахомия Великого, хорошо бы перевести оное на Русский язык и напечатать. О. Ювеналий книги свои оставил пока здесь, только теперь нет в виду человека, который бы мог заняться сим делом. Хотел побывать к нам Конст. Карл. Зедергольм, мой крестник. Он довольно сведущ и в Латинском, и в Греческом языке, им переведена книга Аввы Дорофея с Греческого, только литературный язык после у нас поисправлен; то если ему будет время, попрошу его заняться сим переводом. Книгу Аввы Исаии Вашу по сей же почте имею честь препроводить к Вашему Преосвященству. Когда будет отпечатана книга Преп. Марка Подвижника, то за первый долг сочту оную доставить Вашему Преосвященству и Высокопреосвященному Афанасию Архиепископу Казанскому.

Испрашивая Вашего Архипастырского благословения и Св. молитв, с глубочайшим моим Высокопочитанием имею честь пребыть Вашего Преосвященства Милостивого Архипастыря нижайший послушник

многогрешный иеромонах Макарий

Декабрь 1857 года.

{стр. 615}

Ваше Преосвященство, Милостивый Архипастырь!

Приношу мою всенижайшую благодарность Вашему Преосвященству за милостивое Ваше писание, от 6-го Июля посланное, и что удостоили принять от нашего усердия Книгу Преп. Исайи Отшельника в нескольких экземплярах. Мы обязаны Вашему Преосвященству содействием в издании сей полезной книги, как побуждением к оному, так и доставлением рукописей Славянской и Вашего перевода Русской. Дай Бог, чтобы учение великого сего подвижника благочестия послужило к пользе ищущих спасения. При взгляде на нынешний образ жизни монашества, как мы далеко удалились от того пути, который нам показан в Отеческих учениях, сердце болезнует; и вместо того, чтобы искать доброго бисера, сокровенного на селе сердец наших, довольствуемся одною внешностию; а чтобы подвизаться на [нрзб.] мало и [нрзб.] обретаются, и чрез слабости наши бываем соблазн миру, вместо того, чтобы быть светом миру. Вы изволите замечать, что охота к чтению Отеческих книг начала истребляться в монахах; что и служит причиною к расслаблению, так как нет побуждения к деятельной иноческой жизни. Может быть, и есть из новоприходящих, что имеют ревность и желание спастись, но, видя примеры слабости, прежде осуждают их, потом и сами порабощаются оными, не имея верного окормления и отвержения своей воли и разума, что могло бы привести их к смирению, как сильному орудию на все вражии сети. Немудрено, что говорят люди о монашестве, что оно не нужно, по выражению почтенного купца, «народ все такой вшивой», но проявляется и в некоторых духовных журналах нынешнего времени что-то такое невыгодное о жизни монашества. А о других литературных изданиях нечего и говорить, и все это разливается по всему Христианскому миру, который не смотрит на свои слабости, но зорко взирает на монашеские и малые недостатки. Впрочем, мы не должны обвинять судящих нас, но находить в себе вины, смиряться, приносить покаяние, и Господь силен спасти и извести из рва онаго, виденного преп. Пахомием, скорбьми, напастьми и болезнями. Хотя и горестно смотреть на наши слабости, но многие приходящие в обитель обретают защиту от стрел вражиих, коим могли подвергаться в мирской жизни. Только, сколько мог я заметить, неполезно и опасно юных принимать, ибо они более подвергаются влиянию к сла{стр. 616}бой стороне и, навыкнув худому, нескоро могут придти к истинному пути, так что ни к монастырю, ни к миру не бывают способны. На сих днях мне пришлось слышать сравнительный пример иноческой и мирской жизни: один странник безногой ползком обошел многие монастыри, и на вопрос одного монаха, как он находит монашескую жизнь в сравнении с мирской? [2081]

1859 г.

Жизнь наша есть духовная военная служба — брань. С кем же? С невидимыми духами злобы. Кто воздвигает оные смуты? Враги живота нашего — бесы, стараясь восхитить от нас венцы подвигов за терпение, которые бы мы могли получить, принимая досады, оскорбления, унижения, укоризны, презрения и прочее, и через сие смягчилось бы наше жестокое сердце и истребились страсти: самолюбия, славолюбия, сластолюбия и сребролюбия, от которых и все страсти принимают силу и действуют.

Ваше Преподобие! Боголюбивейший Отец Моисей!

Приятнейшие ваши строки, при казенном пакете приложенные, и самое доставление онаго было для нас новым свидетельством той христианской любви и того искреннего и пря{стр. 617}модушного благорасположения, под покровом которых мы жили в вашей Богоспасаемой обители. Не нужно в пространных словах изъяснять пред Вами нашу благодарность; ваше собственное сердце может вас уверить гораздо лучше всяких слов. При помощи ваших молитв окончили мы наше путешествие благополучно, больный с Троицкой Лавры стал ходить, а на место приехал почти здоровым. Просим покорнейше засвидетельствовать наше искреннейшее почтение о. Антонию и благодарность за его любовь. Сделайте одолжение, скажите наш усерднейший поклон скитским о. Леониду и о. Гавриилу, — также много пособлявшему нам с вашего благословения в келейных потребностях, о. Митрофану.

И наконец, — препоручая себя вашим молитвам и желая вам всех благ, с сердечною преданностию и почтением, честь имеем пребыть Вашими покорнейшими слугами

Дмитрий Брянчанинов

и Михаил Чихачев

Октября 26 дня 1829 г.

Ваше Преподобие! Почтеннейший Отец Моисей!

Странствующий брат Демутье сказывал мне от Вас поклон. Весьма Вас благодарю и весьма рад, что как Вы, так и прочие старцы благополучны и здоровы.

Вам известно, что живущий в Оптинском Ските рясофорный Монах Иоанн единственно ради меня у вас остался, что имел я к нему особенную любовь, равно и он ко мне. И потому прошу Вас убедительно отпустить чадо мое ко мне, отпустите его с миром!

Я в совершенной уверенности, что если вы его, вкупе со старцем его, ко мне отпустите, то он, будучи питомец послуша{стр. 618}ния, яко на крыльях ко мне полетит и прибытием своим крайне меня утешит. Может быть, я могу быть в чем-либо для Вас полезен, то за ваше одолжение постараюсь послужить со всяким усердием.

О. Антонию, братцу Вашему, мой усердный поклон, и в знак памяти прошу принять по сей же почте посылаемую печать, равно как и я имею от него финифтяный образок. Пожелав вам всех благ и прося святых молитв, имею честь быть Ваш покорный слуга и Богомолец.

Архимандрит Игнатий

27 июля 1834 г.

Ваше Преподобие!

Почтеннейший Отец Строитель Моисей!

Письмо Ваше имел я честь получить. Сколько могу, готов стараться. Но необходимо, чтобы Калужская Казенная Палата дала с своей стороны решительное направление сему делу. Почему усугубте со стороны Вашей старания в сем присутственном месте. Я весьма утешился прибытием Отца Иоанникия; весьма бы желалось побывать и в Оптине и утешиться лицезрением всех старых моих знакомых, — но доселе никак невозможно было — посмотрим, что впредь Господь устроит.

Желая Вам доброго здоровья и всех благ, прося Святых молитв, как Ваших, так и всего о Господе братства, имею честь быть Ваш покорнейший слуга

Архимандрит Игнатий

1837 15-е Сентяб<ря>.

Ваше Высокопреподобие!

Достопочтеннейший Отец Игумен Моисей!

Не знаю, как довольно возблагодарить Вас за увольнение о. Иосифа, который прибыл ко мне третьяго дни вечером и о себе будет писать к Вам собственною рукою. Демид, бывши в Петербурге, просил ходатайства Княгини Салтыковой, одной {стр. 619} из первых здешних дам дворских, пред министром Государственных имуществ о наделении Оптиной Пустыни землею и лесом. Ответ Г<-на> Министра, последовавший Княгине, доставлен ею мне; а я препровождаю оный к Вам. Из ответа сего видно, что Палата Калужская не имеет к Вашей обители должного благорасположения, которое если б Вы стяжали, то Обитель Ваша была бы с лесом и землею. Если одно упущено, то Вы еще можете отвратить упущение другого, приобретши расположение к себе Палаты, как Иаков приобрел расположение Исаака. Известный Вам иеромонах Евангел, желавший попасть в Лавру, но не попавший, просит теперь, чтоб я его уволил в Оптину Пустыню. Находя сие последнее желание более подходящим к его нравственности, я соглашаюсь уволить из своей обители. Но если он и будет уволен, то едва ли Москва не соблазнит его.