Отвори свою дверь,И ограду кругом обойди. Неспокойно теперь, –Не ложись, не засни, подожди. Может быть, в эту ночьИ тебя позовёт кто-нибудь. Поспешишь ли помочь?И пойдёшь ли в неведомый путь? Да и можно ли спать?Ты подумай: во тьме, за стеной Станет кто-нибудь звать,Одинокий, усталый, больной. Выходи к воротамИ фонарь пред собою неси. Хоть бы сгинул ты сам,Но того, кто взывает, спаси.
«В поле не видно ни зги…»
В поле не видно ни зги.Кто-то зовёт: «Помоги!» Что я могу?Сам я и беден, и мал,Сам я смертельно устал, Как помогу?Кто-то зовёт в тишине:«Брат мой, приблизься ко мне! Легче вдвоём.Если не сможем идти,Вместе умрём на пути, Вместе умрём!»
«Я лицо укрыл бы в маске…»
Я лицо укрыл бы в маске,Нахлобучил бы колпак,И в бесстыдно-дикой пляскеПозабыл бы кое-какРоковых сомнений стаюИ укоры без конца, –Все, пред чем не поднимаюНезакрытого лица.Гулкий бубен потрясаяВысоко над головой,Я помчался б, приседая,Дробь ногами выбивая,Пред хохочущей толпой.Вкруг литого, золотого,Недоступного тельца,Отгоняя духа злого,Что казнит меня суровоСкудной краскою лица.Что ж меня остановило?Или это вражья силаСокрушила бубен мой?Отчего я с буйным крикомИ в безумии великомПал на камни головой?
«Скучная лампа моя зажжена…»
Скучная лампа моя зажжена,Снова глаза мои мучит она. Господи, если я раб, Если я беден и слаб,Если мне вечно за этим стономСкучным и скудным томиться трудом, Дай мне в одну только ночь Слабость мою превозмочьИ в совершенном созданьи одномЧистым навеки зажечься огнем.
«Над безумием шумной столицы…»
Над безумием шумной столицыВ тёмном небе сияла луна,И далёких светил вереницы,Как виденья прекрасного сна.Но толпа проходила беспечно,И на звёзды никто не глядел,И союз их, вещающий вечно,Безответно и праздно горел.И один лишь скиталец покорныйПодымал к ним глаза от земли,Но спасти от погибели чёрнойИх вещанья его не могли.
«Постройте чертог у потока…»
Постройте чертог у потокаВ таинственно-тихом лесу,Гонцов разошлите далёко,Сберите живую красу, – Детей беспокровных, Голодных детейВедите в защиту дубровных Широких ветвей.Проворные детские ногиВ зелёном лесу побегутИ в нём молодые дороги Себе обретут,Возделают детские рукиЭдем, для работы сплетясь, –И зой их весёлые звукиОкличет, в кустах притаясь.
«Целуйте руки…»
Целуйте рукиУ нежных дев,Широкий плащ разлукиНа них надев.Целуйте плечиУ милых жён, –Покой блаженной встречиИм возведён.Целуйте ногиУ матерей, –Над ними бич тревогиЗа их детей.
«Ты в стране недостижимой…»
Ты в стране недостижимой, –Я в больной долине снов.Друг, томительно любимый,Слышу звук твоих шагов.Содрогаясь, внемлю речи,Вижу блеск твоих очей, –Бледный призрак дивной встречи,Привидение речей.Расторгают эвменидыМежду нами все пути.Я изгнанник, – все обидыДолжен я перенести.Жизнью скучной и нелепойНадо медленно мне жить,Не роптать на рок свирепый,И о тайном ворожить.
«Я верю в творящего Бога…»
Я верю в творящего Бога,В святые заветы небес,И верю, что явлено многоБезумному миру чудес.И первое чудо на свете,Великий источник утех –Блаженно-невинные дети,Их сладкий и радостный смех.
«Забыв о родине своей…»
Забыв о родине своей,Мы торжествуем новоселье, –Какое буйное веселье!Какое пиршество страстей!Но всё проходит, гаснут страсти,Скучна весёлость наконец;Седин серебряный венецНосить иль снять не в нашей власти.Всё чаще станем повторятьСудьбе и жизни укоризны.И тихий мир своей отчизныНам всё отрадней вспоминать.
«Всё почивающее свято…»
Всё почивающее свято,В смятеньи жизни – зло и грех.Томила жизнь меня когда-тоНадеждой лживою утех.Её соблазны были многи,И утомленья без числа.В великолепные чертогиОна мечты мои звала,И на жестокие дорогиМеня коварно увлекла.Но близость кроткой смерти чуя,Уснули гордые мечты.Я жду смиренно, не тоскуя,Благой и вещей темноты.И если жить мне надо снова,С собой я жизни принесуУспокоения святогоНевозмутимую красу.
«Наслаждаяся любовью, лобызая милый лик…»
Наслаждаяся любовью, лобызая милый лик,Я услышал над собою, и узнал зловещий клик.И приникши к изголовью, обагрённый жаркой кровью,Мой двойник, сверкая взором, издевался над любовью,Засверкала сталь кинжала, и кинжал вонзился в грудь,И она легла спокойно, а двойник сказал: «Забудь.Надо быть как злое жало, жало светлого кинжала,Что вонзилось прямо в сердце, но любя не угрожало».
В паденьи дня к закату своему Есть нечто мстительное, злое.Не ты ли призывал покой и тьму, Изнемогая в ярком зное?Не ты ль хулил неистовство лучей Владыки пламенного, Змия,И прославлял блаженный мир ночей И звёзды ясные, благие?И вот сбылось, – пылающий поник, И далеко упали тени.Земля свежа. Дианин ясный лик Восходит, полон сладкой лени.И он зовёт к безгласной тишине, И лишь затем он смотрит в очи,Чтобы внушить мечту о долгом сне, О долгой, – бесконечной, – ночи.