Том 7. Стихотворения, очерки 1925-1926
Шрифт:
* * *
Зорче глаз крестьянина и рабочего, и минуту не будь рассеянней! Будет: под ногами заколеблется почва почище японских землетрясений. Молчит перед боем, топки глуша, Англия бастующих шахт. Пусть китайский язык мудрен и велик. — знает каждый и так, что Кантон тот же бой ведет, что в Октябрь вели наш рязанский Иван да Антон. И в сердце Союза война. И даже киты батарей и полки. Воры с дураками засели в блиндажи растрат и волокит. И каждая вывеска: — рабкооп — коммунизма тяжелый окоп. Война в отчетах, в газетных листах — рассчитывай, режь и крои. Не наша ли кровь продолжает хлестать из красных чернил РКИ?! И как ни тушили огонь — нас трое! Мы трое охапки в огонь кидаем: растет революция в огнях Волховстроя, в молчании Лондона, в пулях Китая. Нам девятый Октябрь — не покой, не причал. Сквозь десятки таких девяти мозг живой, живая мысль Ильича, нас к последней победе веди! [ 1926]
Стоящим на посту *
[ 1926]
Еврей *
(Товарищам из Озета)
Бывало, начни о вопросе еврейском тебе собеседник ответит резко: — Еврей? На Ильинке! Все в одной линийке! Еврей — караты, еврей — валюта… Люто богаты и жадны люто. А тут им дают Крым! А Крым известен: не карта, а козырь; на лучшем месте — дворцы и розы. — Так врут рабочим врагов голоса, но ты, рабочий, но ты — ты должен честно взглянуть в глаза еврейской нищеты. И до сегодня над Западным краем слышатся отзвуки стонов и рёва. Это, «жидов» за бунты карая, тешилась пуля и плеть царёва. Как будто бы у крови стока стоишь у столбцов статистических выкладок. И липнет пух из перин Белостока к лежащим глазам, которые выколоты. Уставив зрачок и желт и огромен, глядело солнце, едва не заплакав. Как там — война проходила в погроме: и немец, и русский, и шайки поляков. Потом демократы во весь свой мах громили денно и нощно. То шел Петлюра в батарейных громах, то плетью свистела махновщина. Еще и подвал от слезы не высох, — они выползали, оставив нору. И было в ихних Мюр-Мерилизах гнилых сельдей на неполный рубль. И снова смрад местечковых ям да крови несмытой красная медь. И голод в ухо орал: — Земля! Земля и труд или смерть! — Ни моря нет, ни куста, ни селеньица, худшее из худших мест на Руси — место, куда пришли поселенцы, палаткой взвив паруса парусин. Эту пустыню в усердии рьяном какая жрала саранча?! Солончаки сменялись бурьяном, и снова шел солончак. Кто смерит каторгу их труда?! Геройство — каждый дым, и каждый кирпич, и любая труба, и всякая капля воды. А нынче течет ручьевая лазурь; и пота рабочего крупный град сегодня уже перелился в лозу, и сочной гроздью повис виноград. Люди работы выглядят ровно: взгляни на еврея, землей полированного. Здесь делом растут коммуны слова: узнай — хоть раз из семи, который из этих двух — из славян, который из них — семит. Не нам со зверьими сплетнями знаться. И сердце и тощий бумажник свой откроем во имя жизни без наций — грядущей жизни без нищих и войн! [ 1926]
О том, как некоторые втирают очки товарищам, имеющим циковские значки *
1
Двое. В петлицах краснеют флажки. К дверям учрежденья направляют шажки… Душой — херувим, ангел с лица, дверь перед ними открыл швейцар. Не сняв улыбки с прелестного ротика, ботики снял и пылинки с ботиков. Дескать: — Любой идет пускай: ни имя не спросим, ни пропуска! — И рот не успели открыть, а справа принес секретарь полдюжины справок. И рта закрыть не успели, а слева несет резолюцию какая-то дева… Очередь? Где? Какая очередь? Очередь — воробьиного носа короче. Ни чином своим не гордясь, ни окладом — принял обоих зав без доклада… Идут обратно — весь аппарат, как брат любимому брату, рад… И даже котенок, сидящий на папке, с приветом поднял передние лапки. Идут, улыбаясь, хвалить не ленятся: — Рай земной, а не учрежденьице! — Ушли. У зава восторг на физии: — Ура! Пронесло. Не будет ревизии!.. — 2
Назавтра, дома оставив флажки, двое опять направляют шажки. Швейцар сквозь щель горделиво лается: — Ишь, шпана. А тоже — шляется!.. — С черного хода дверь узка. Орет какой-то: — Предъявь пропуска! — А очередь! Мерь километром. Куда! Раз шесть окружила дом, как удав. Секретарь, величественней Сухаревой башни, вдали телефонит знакомой барышне… Вчерашняя дева в ответ на вопрос сидит и пудрит веснушчатый нос… У завовской двери драконом-гадом некто шипит: — Нельзя без доклада! — Двое сидят, ковыряют в носу… И только уже в четвертом часу закрыли дверь и орут из-за дверок: — Приходите после дождика в четверг! — У кошки — и то тигрячий вид: когти вцарапать в глаза норовит… В раздумье оба обратно катятся: — За день всего — и так обюрократиться?! — А в щель гардероб вдогонку брошен: на двух человек полторы галоши. * * *
Нету места сомнениям шатким. Чтоб не пасся бюрократ коровой на лужку, надо или бюрократам дать по шапке, или каждому гражданину дать по флажку! [ 1926]
Наш паровоз, стрелой лети *
* * *
Свезли, сложили. Готово. Есть! Блиндаж надежней любого щита. Такое никогда никому не прочесть, никому никогда не просчитать. Предлагаю: — не вижу выхода иного — сменить паровоз на мощный и новый и писаное и пишущих по тундре и по лесу послать поближе к Северному полюсу… Пускай на досуге, без спешки и лени, арифметике по отчетам учат тюленей! [ 1926]
Рождественские пожелания и подарки *
1. Англии
Хочу, чтоб в одну коммунистическую руку сложили рабочих разрозненные руки. Рабочим — миллионы стойких Куков, буржуям — один хороший кукиш. 2. Китаю
От сердца от всего, от самого донца, хочу, чтоб взвился флаг-малина. Чтоб получить свободными 14 кантонцев и, кстати, одного арестованного Чжан Цзо-лина. 3. Двум министрам
Куски закусок, вина и пена. Ешь весело! Закусывай рьяно! — Пока Бриан не сожрет Чемберлена, а Чемберлен сожрет Бриана. 4. СССР
Каждой республике — три Волховстроя, втрое дешевые, мощные втрое. Чтоб каждой реки любая вода миллионы вольт несла в провода. Чтоб новую волю время вложило в жилы железа и наши жилы. Пусть хоть лампой будет пробита толща нашего грязного быта. 5. Буржую
(Разумеется) — ствол. Из ствола — кол. Попробуй, мол, кто крепче и дольше проживет — кол или живот. 6
И, наконец, БЮРОКРАТАМ — елочную хвою. Пусть их сидят на иголках и воют. Меньше будут на заседаниях тратиться, и много труднее — обюрократиться. Поделиться с друзьями: