Чтение онлайн

– Пока для них. Если бы мама и Папиков не заставили, я бы в институт не пошла – старая слишком.

– Да ты что говоришь, Саша! Учиться никогда не поздно!

– Ты, как моя мама, рассуждаешь! – засмеялась Александра. – Может, чайку?

– С удовольствием!

Ксения разожгла примус, пахнуло керосиновой гарью.

Вдруг со стороны кладбища раздался жуткий вопль, а затем писклявое верещание и какие-то неясные звуки, похожие на клекот и щелканье клюва.

– Я говорила – вернется. Вот Филя поймал зайца и зарезал, а теперь рвет на части и заглатывает прямо со шкурой.

– Вкусно ты чай завариваешь, – после длительной паузы похвалила хозяйку гостья.

– А я и тебе сухих травок домой дам. Прямо сейчас положу на стол, чтоб завтра не забыть.

– Не завтра, уже сегодня.

– Значит, сегодня, сейчас. А в Москве заваришь мои травки, угостишь маму, и меня вспомните: «Живет где-то там, в поселке…»

– Вроде я к тебе, Ксень, ревновать должна Адама, а у меня ревность ни на секунду не возникла.

– У меня тоже. Я всегда знала, что ты можешь внезапно появиться и увести у меня Алешу, а увели гады… Я тебя раньше боялась, а сейчас не боюсь.

– Вы с Адамом говорили обо мне?

– Нет, что ты! Он не помнил ничего. Только в самое последнее время вспомнил. Там, в оврагах, есть песчаный карьер и озерцо. И вот мы как-то купались, и я пошла за деревья одеваться. Выхожу одетая, а он смотрит куда-то мимо меня. Вот тогда, думаю, он тебя и вспомнил… Я испугалась, но виду не подала.

– Да, мы с Адамом тоже купались в этом озерце. Я и вчера там купалась. Петр меня возле оврагов высадил, и я, прежде чем к вам идти, искупалась…

– Ты бы легла поспать перед дорогой. Петя очень рано заедет, – помолчав, сказала Ксения. – Петя – человек точный.

– Посплю дома. Вон рассвет зеленеет…

– А у тебя медали за войну есть?

– Есть. Приедешь в Москву, я перед тобою похвастаюсь при полном параде.

– Москва большая. Как я тебя найду?

– Я тебе адреса оставлю – и дома, и института, и больницы, в которой мы обычно оперируем, это моя родная больничка. Маму зовут Анна Карповна, я ей про тебя расскажу, и про малышей, и про Адама…

В начале седьмого утра подъехал Петр.

– Маленьких за меня поцелуй, – обнимая Ксению на прощание, сказала Александра.

– Сейчас кушать придут, – светло улыбнулась сквозь слезы Ксения. – Ой, травки забыла!

Александра вошла следом за хозяйкой в дом и набрала в карманы своего потайного пояса сушеной мяты и душицы.

– Так. Адреса я тебе отдала. А улица у тебя, Ксень, какая?

– Улица у нас в поселке одна, но из трех частей: в начале – Подгорная, потом идет – Заводская, все, что вдоль кирпичного забора, а наш кусок – Парижской коммуны. Дом одиннадцать.

– Я жду тебя в Москве. И письмо напишу обязательно! – За порогом Александра крепко обняла Ксению и поцеловала в щеку. – Малышей поцелуй! Пока.

Ксения проводила гостью до калитки, а когда машина тронулась, подняла руку в прощальном жесте…

Ехали до Семеновки быстро, с ветерком.

– Это ты Витю-гада прикокал? – неожиданно спросила Петра Александра.

– А тебе зачем знать?

– Хочу вынести благодарность от лица старшего по званию.

– Служу Советскому Союзу! – взял под козырек Петр и запел, перекрывая шум мотора и встречного ветра:

– Петро, – прервала его Александра, – а чего ты не женишься?

– Сначала батю надо женить. А то что ж, я женюсь, а он один останется – так нельзя.

– Значит, ждешь своей очереди?

– Выходит, жду. А Ксеня тебе родня?

– Да, родня. А ты невесту приглядел?

– Тебе честно? – Петр оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Александру в упор своими светлыми, много чего повидавшими глазами.

– Если говорить, то честно, но можешь и промолчать.

– А чего мне молчать? Ты догадливая. Да, конечно, если бы на ней, то женился хоть завтра, но она не из тех, она будет ждать…

– Ты о Ксении?

– Ну… А как ты насчет гада дотумкала, морская пехота?

– Во-первых, по твоим глазам затравленным, во-вторых, у тебя на кладбище голос как-то задергался, когда тебя Ксения про него спросила, а в-третьих – разведка должников не забывает!

– Не забывает, – усмехнулся Петр. – Смотри, во-он на горизонте чернеется, то пассажирский, московский… Погнали, может, успеем!

– Погнали! – азартно поддержала водителя пассажирка.

В молодости эти размышления не приходили ей в голову, а в зрелые годы, когда Александра Александровна выдавала замуж дочь Екатерину, как-то однажды она призадумалась над тем, что мужчины женятся, а девушки выходят замуж по обоюдной горячей любви и осознанной доброй воле довольно редко. Гораздо чаще в предсвадебном угаре они бывают обложены десятками совпавших обстоятельств, как загнанный волк красными флажками, и деваться им некуда, кроме как бежать в специально оставленный створ, где поджидает их подвыпившая компания с улюлюканьем и бодряческими криками «Горько!». Да, примерно так бывает у многих, но осознание этого приходит, как правило, через годы, хотя иной раз жених или невеста готовы дать деру из-за пиршественного стола, но подобные скандалы случаются очень редко, а обычно не убегают, сидят в застолье, как в летаргическом сне, и на очередной окрик «Горько!» послушно подставляют жестяные губы.

Это сейчас, в третьем тысячелетии от Рождества Христова, девушки берут «бойфрендов», или, как называет их Александра Александровна, «учебно-тренировочных мужей», и живут себе эти парочки, как они выражаются, «гражданским браком», хотя на самом деле гражданский брак отличается от церковного тем, что пары не венчаны, но зарегистрированы в загсе, а если на Западе, то в мэрии, а «бойфрендство» всего лишь сожительство. Раньше так и говорили – «они сошлись», а теперь выходит – «они тренируются на должность супругов». Раньше молодая женщина без законного мужа считалась как бы обделенной вниманием, а сейчас всего лишь «свободной». Хотя, как думала Александра Александровна, эта свобода, кроме полной безответственности для мужчин, ничего в себе не несет и нести не может, что, в первую очередь, пагубно для самих мужчин, поскольку ослабляет их жизнестойкость и ведет к деградации. Как специалист, Александра Александровна была в курсе статистики по деторождению и дальнейшей жизни малышей, а поэтому знала, что каждый третий ребенок в Западной Европе, США и России растет без отца при живом и здравствующем папашке, который в лучшем случае находится на положении «папашки приходящего», – вот самый печальный плод «бойфрендства». Конечно, доедающим свое счастливое детство «мальчикам-друзьям» можно по этому поводу не беспокоиться, но тем, кто помышляет стать настоящим мужчиной и имеет амбиции к полноценному продолжению своего рода, есть над чем подумать.

А тогда, летом 1947 года, после того как Горюнов-младший подвез ее к платформе станции Семеновка и тут же укатил разгружать так вкусно пахнущий подсолнечный жмых, пассажирский поезд, к которому они так спешили, пролетел мимо станции, даже не притормозив, только обдав Александру мазутно-смоляным ветром из-под гулко клацающих, сверкающих на солнце колес. Она смотрела вслед уходящему на Москву поезду, как навсегда ускользающей надежде, и ее обманутая душа медленно наполнялась тупой болью. Только теперь она окончательно поняла и умом и сердцем: надеяться больше не на что, Адама ей не вернуть. С каждой минутой уменьшающийся на глазах поезд становился все крохотнее, пока не превратился в точку, а затем и та исчезла из виду, растворилась в равнодушном к людским потерям желтоватом и зыбком солнечном мареве жаркого дня над степью.