на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Том 8. Стихотворения. Рассказы
на обложку

Сологуб Федор Кузьмич
Шрифт:

Марш

Барабаны, не бейте слишком громко, — Громки будут отважные дела. О них отдалённые вспомнят потомки В те дни, когда жизнь засияет, светла. Вспомнят угрозы нового Атиллы И дикую злобу прусских юнкеров, Вспомнят, как Россия дружно отразила Движущийся лес стальных штыков. Вспомнят, как после славной победы Нация стала союзом племён И бодро позабыла минувшие беды, Как приснившийся ночью тяжёлый сон.

Единение племён

Перед подвигом великим Единеньем многоликим Под святые знамена Призывай, страна родная, Все, от края и до края, Без различий племена. Загремят на славу бои, И возникнут вновь герои, И судьба дракона — пасть. Доблесть — смелым оборона. Поражайте же дракона Прямо в пламенную пасть. Крепки мужеством великим, В злой борьбе с драконом диким, В яром вое смертных сеч, Отражайте, поражайте, Побеждайте, — увенчайте Новой славой русский меч.

Светлый пир

Пора скликать народы На светлый пир любви! Орлов военной непогоды Зови, В торжестве святого своеволья Развернуть пылающие крылья Над зеркальностью застойных вод, Унестись из мутной мглы бессилья В озарённые раздолья, Где уже багрян восход.

Невесте воин

Не десять солнц восходит здесь над нами, А лишь одно, И лишь одну прожить под небесами Нам жизнь дано. Но если враг наполнил содроганьем Мой край родной, Не надо жизни с милым расцветаньем Мне и одной. И как ни плачь, свой взор в часы разлуки К земле клоня, Но не удержат ласковые руки Твои меня. Когда к тебе вернусь, меня героем Ты не зови: Исполнил я, стремясь к жестоким боям, Завет любви. А если я паду за синей далью В чужом краю, Ты говори, горда своей печалью: «Сражён в бою».

Запасному жена

Милый друг мой, сокол ясный! Едешь ты на бой опасный, — Помни, помни о жене. Будь любви моей достоин. Как отважный, смелый воин Бейся крепко на войне. Если ж только из-под пушек Станешь ты гонять лягушек, Так такой не нужен мне! Что уж нам Господь ни судит, Мне и то утехой будет, Что жила за молодцом. В плен врагам не отдавайся, Умирай иль возвращайся С гордо поднятым лицом, Чтоб не стыдно было детям В час, когда тебя мы встретим, Называть тебя отцом. Знаю, будет много горя. Бабьих слёз прольётся море. Но о нас ты не жалей. Бабы русские не слабы, — Без мужей подымут бабы Кое-как своих детей. Обойдёмся понемногу, — Люди добрые помогут, Много добрых есть людей.

Обстрелян

Душа была тревогами томима До первого решительного дня, До первой пули, пролетевшей мимо, Пронзившей воздух где-то близ меня. Как будто в сердце мне она вонзилась, Лишь для меня свершая свой полёт, И странно всё во мне переменилось, И знаю я, что я уже не тот. И строй природы дивно перестроен, И стал иным весь образ бытия. И где же мирный я? Я — только воин. Всегда передо мною смерть моя. Ползёт ко мне за каждою горою, И стережёт меня за каждым пнём, И каждый раз я утренней зарёю Встречаюся как бы с последним днём. Всё то, что было прежде непонятно, Здесь понял я, склонившийся к ружью, И потому, сражённый многократно, Теперь врага бестрепетно убью. И никогда тоскующая совесть Не будет мне когтями сердце рвать, Хотя бы дел моих отважных повесть Мне правнукам пришлося рассказать.

На подвиг

Какой я был бессильный! Никому я не мог помочь. На меня тоской могильной Веяла лютая ночь. Я вышел в ратное поле, Сражаюсь за святую Русь. Вся жизнь моя в Божьей воле, И я ничего не страшусь. В ратном поле не боится Тело моё трудных дней, И у сердца не гнездится, Не томит его тихий змей. Что мне Господь ни судит, Умру ли, домой ли вернусь, Сердце моё биться будет Любовью к тебе, моя Русь.

Вильгельм Второй

Он долго угрожал, безумно смел, Бренча мечом, он вызвал бурю мщенья. Вокруг своей страны сковать сумел Вильгельм кольцо холодного презренья. На землю падает кровавый дождь, И многих рек от крови темны воды. Жестокость и разбой! Безумный вождь! На что же он ведёт свои народы? В неправедно им начатой войне Ему мечтается какая слава? Что обещает он своей стране? Какая цель? Париж или Варшава? Для прусских юнкеров земля славян, И для германских фабрикантов рынки? Нет, близок час, — и он, от крови пьян, Своей империи свершит поминки.

Дух Берлина

Ты ли, пасмурный Берлин, Хочешь, злобствуя неутомимо, Притязать на блеск Афин И на славу царственного Рима? О мещанская страна! Всё, что совершается тобою, — Труд, наука, мир, война, Уж давно осуждено судьбою. Принуждённость долгих дней, Плен души и скучные обряды, Равнодушный блеск огней На задвижках и замках ограды, — Божий гнев отяготел На твоих неправедных границах. Сила — только сила тел. Правда — лишь в украшенных гробницах. То, что было блеск ума, Облеклося тусклою рутиной, И Германия сама Стала колоссальною машиной.

Фридрихштрассе

Здесь не надо мечтать, ни к чему размышлять О тихом часе. Ни одна из богинь не сойдёт погулять На Фридрихштрассе. И на что бы могла простереть свою власть Мечта в Берлине? Нет, я даже готов и природу проклясть, Идя in's Gr"une.

Побеждайте

Побеждайте Сатану! Сатана безумства хочет, И порочит он войну, И бессилие пророчит. Правда, радость и любовь Не погибнут в лютом бое. Мы даём войне иное, Проливая нашу кровь. Что Господь нам заповедал? В ад сходил и сам Господь, И земле и казни предал Он божественную плоть. Кровь, и подвиг, и страданье, И дерзанье до конца, И тернового венца Опьянённое лобзанье.

Бельгиец

Я — мирный гражданин страны родной, Торгую в Конго я слоновой костью, Но дерзостно нарушен мой покой Тевтонскою воинственною злостью. Кирпичный дом, построенный отцом, Угрозами мрачат аэропланы, А на дорогах пыль стоит столбом, И нагло мчатся прусские уланы. Заклятье смерти снова разлито На веси и поля родного края, Но в чём же виноват я? сделал что? И в чём повинна сторона родная? Я не хочу войны, но воевать С презрителем границ я крепко буду, Хотя б его тьмочисленная рать Несла смятение и смерть повсюду. Бестрепетно я встречу дни тревог, Воинственных отцов я вспомню песни. Благослови мой труд, великий Бог! Ты, доблесть прадедов моих, воскресни!

Утешение Бельгии

Есть в наивных предвещаньях правда мудрая порой. То, чему поверит сердце, совершит народ-герой. Вот Сивилла развернула книгу тёмную судеб, И прочла одну страницу в книге той гадалка Тэб. «Прежде чем весна откроет ложе влажное долин, Будет нашими войсками взят заносчивый Берлин, И, награбленной добычей поживиться не успев, Злой народ, который грабит, испытает Божий гнев». О герой, народ бельгийский! Испытаний час настал. Вся земля взята врагами, и Антверпен крепкий пал, И спешат к союзным ратям утомлённые полки. Кто измерит, сколько в душах славных рыцарей тоски! А в Берлине ликованье, песни, смех, колокола, И толпа опять победой и пьяна, и весела. Но я знаю, не трепещет дух Альберта короля. Он свободными увидит скоро милые поля. Уж плетёт ему победа вечный лавровый венец. Он торжественно вернётся в свой разграбленный дворец. На полях, омытых кровью, розы мира расцветут, И к его державе светлой Кёльн и Ахен отойдут. Только правда — путь к победе, только верность — верный щит. Так наивность предвещаний, так и мудрость говорит.
1-789101112131415161718192021-91
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com